4 глава.
« Анастасия »
Тот вечер... роковой он был или просто странное совпадение - я уже не разберу.
Я сразу узнала эти испуганные глаза - те самые, что видела семь, а может, восемь лет назад. Тогда я спасла её от собаки. А теперь - от тех мерзавцев. Каждый раз я почему-то оказываюсь рядом, когда ей нужна помощь. Не понимаю,но видимо сделала привязку, когда она не дождалась меня в том проклятом парке.
Нервы на пределе - день выдался тяжёлый, и всё идёт наперекосяк. Глянула на часы - опаздываю на свидание. Отлично... Зачем вообще пригласила? Кто меня, чёрт побери, за язык тянул?
Я припарковала машину и, выходя из неё, краем глаза заметила знакомый силуэт. Она шла прочь и не оглядываясь. Можно было бы просто развернуться и уехать, но что-то внутри не позволило - слова сорвались сами:
- Остановись! Подожди!
Она резко остановилась и обернулась. Я подошла ближе, чувствуя на себе её взгляд - настороженный, чуть растерянный. Я, как обычно, была в своём любимом красном костюме: широкие брюки, удлинённый жилет и классический пиджак подчёркивали осанку и уверенность. Глубокое декольте придавало образу дерзкости, но сейчас всё внимание было на ней.
На её плечах я сразу узнала своё пальто - то самое, что накинула ей тогда, в тот прохладный вечер. Эта упрямица, как всегда, оделась слишком легко, но, надо признать, выглядела она в нём удивительно мило. Видимо, к сегодняшнему вечеру она готовилась всерьёз.
Я чуть улыбнулась уголками губ и произнесла:
- Следуй за мной.
Пальцами легонько закрутила одну прядь её волос, чувствуя, как она заливается румянцем, и, сделав вид, что не замечаю этого, направилась к своей машине. Мы подошли к моему «Доджу». Я открыла дверцу, дождалась, пока она сядет, и заняла водительское место.
- Я впервые сижу в такой машине, - тихо произнесла она, оглядывая салон с блеском в глазах. - Видела раньше, но никогда не сидела внутри.
Я улыбнулась и ответила:
- Зато теперь сможешь похвастаться друзьям, что прокатилась на «Додже».
Она взглянула на меня своими голубыми глазами, и я снова поймала себя на том, что улыбаюсь. Завела двигатель, и вскоре мы уже мчались по дороге. Я заметила, как она немного испугалась скорости, и, чтобы успокоить, положила ладонь ей на бедро, поглаживая едва ощутимо - скорее утешающе, чем с каким-то подтекстом. Обычно в таких ситуациях, как только в салоне появлялась знакомая аура желания, всё заканчивалось вовсе не рестораном, а отелем. Но сейчас всё было иначе. Я бросила короткий взгляд на неё - щёки её горели ещё сильнее, и она явно смущалась моих прикосновений.
«Интересно, - мелькнула мысль, - она ведь так и не узнала меня? Не вспомнила, что это я спасла её тогда от собаки?»
Если нет - тем лучше.
Мы приехали в один из лучших ресторанов города - не роскошный, но самый приличный из всех. Я помогла ей выйти из машины, взяла под руку, и мы вместе направились к входу. Нас встретил официант с вежливой, но слегка пьяной улыбкой и проводил к столику у окна. Я уже знала, что закажу, поэтому спокойно передала ей меню, позволив выбрать самой. Она внимательно рассматривала страницы, но, заметив цены, чуть нахмурилась. Я улыбнулась и тихо сказала:
- Не переживай о деньгах, я заплачу.
Она подняла на меня глаза и едва слышно прошептала:
- Я даже не знаю, что выбрать...
Я мягко рассмеялась, позвала официанта и сделала заказ за нас обеих. Она была смущённой, словно боялась сказать хоть слово не к месту. Мы почти не разговаривали - я не любила лишней болтовни, а она просто терялась от неловкости. Когда принесли блюда - изысканные морепродукты и бутылку вина - обстановка постепенно стала теплее. Вино наполнило бокалы, и вскоре оно сделало своё дело. Её застенчивость растаяла, и она стала болтать без остановки, оживлённо, с блеском в глазах. Я лишь слушала, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой, и время от времени подносила вилку к её губам - ведь она так увлеклась разговорами, что совсем забывала о еде.
Когда мы поднялись, она едва держалась на каблуках - пошатнулась и буквально упала на меня. Я успела подхватить её, прижала к себе, чтобы не упала совсем. Расплатилась за наш счёт, аккуратно обняла её за талию и повела к выходу. Она почти не шла, а я больше тащила её на себе.
На улице подхватила свежесть ночи. Я усадила её в машину, поправила ремень безопасности и только потом села за руль. Внезапно осознала, что даже не знаю, в какой общаге она живёт. Я повернула голову - она смотрела на меня, чуть прищурив глаза, с той самой пьяной нежностью, от которой трудно отвести взгляд. Я тихо вздохнула, понимая, что другого выхода нет - повезу к себе. Завела двигатель и тронулась с места.
Минут через пять тишину нарушил её пьяный, тёплый голос:
- Ты такая красивая... очень.
Я скользнула взглядом на неё и, почти шепотом, ответила:
- Овечка, ты тоже красивая. Только не как я... ты милая больше.
Она тут же залилась румянцем и отвернулась к окну, притихнув. Через несколько минут я остановилась у своего дома - и только тогда заметила, что она уже спит.
- Чёрт... какого же лешего ты уснула сейчас? - прошептала я.
Я только вышла из машины и взяла её на руки. Она была удивительно лёгкой, словно совсем ничего не ела. Я осторожно понесла её в спальню и уложила в постель. Она спала так крепко, что это меня удивило - я сама обычно просыпаюсь от любого шороха.
Взглянув на неё, я поняла, что в этом платье спать неудобно. Открыв шкаф, я выбрала простую, скромную пижаму. Пока аккуратно снимала с неё платье, невольно рассматривала её тело. Бельё оказалось простым, почти старомодным, словно заимствованным у бабушки - и это только добавляло ей какой-то трогательной невинности. Краем глаза я заметила шрам на бедре. Лёгкое нахмуривание, мысль о том, кто мог это оставить... Я провела пальцами по шраму, и она слегка зашевелилась,и я резко убрала руку, но она снова погрузилась в сон на удивление. Аккуратно надела на неё пижаму, словно оберегая. Сама переоделась: сняла костюм и осталась в кружевном бельё. Бордовый халат из лёгкой полупрозрачной ткани мягко обнял фигуру, затянула тонкий пояс который подчёркивал талию. Я села за рабочий стол, включила настольную лампу и начала работать над документами, а взгляд невольно скользил к ней - к тому, как спокойно она спит, к её лёгкой груди, к мягкой линии плеч. В комнате царила тихая, почти магическая атмосфера, и на миг мне показалось, что время замерло.
На следующий день я почти не спала - ночь пролетела в бессоннице, и под глазами вырисовались тёмные круги. Сделав себе кружку кофе, я сделала лишь маленький глоток, когда в комнату внезапно влетела Лусия с румянцем на щеках. Я подняла на неё взгляд, нахмурив одну бровь, пытаясь понять, что с ней произошло.
- Прости меня, пожалуйста... - тихо заговорила она, голос дрожал.
Я посмотрела на неё спокойно:
- За что извинения?
- За то, что напилась... и пришлось остаться у тебя на ночь, - промямлила Лусия, словно сама не верила, что просит прощения.
Я улыбнулась уголками губ, сдерживая тихий смех. Как можно извиняться за такую нелепость? Я подошла к ней, провела рукой по её волосам и мягко произнесла:
- Всё хорошо, глупышка.
Она опустила взгляд, снова смутившись. Я направилась к столу и спросила:
- Чай или кофе?
- Чай... - тихо ответила Лусия.
Я налила ей чай, поставила кружку и тарелку с десертами. Я сама не любила сладкое, а вот ей явно нравилось - её глаза засияли, и на лице расцвела довольная улыбка. Я вернулась к своему кофе и стала просматривать телефон, но тишина в комнате была странной и напряжённой.
Вдруг раздался тихий, почти робкий голос:
- А можно твой номер телефона?
Я подняла взгляд и протянула руку. Лусия положила мне свой телефон, и я ввела свой номер, подписав его: Анастасия. В этот момент она узнала моё имя и, забирая телефон, прошептала:
- Тебя зовут Анастасия? Такое красивое имя... А ты откуда?
Вопрос застал меня врасплох. Голос стал резче, чуть холодным:
- Тебе зачем? Пей чай и собирайся, я отвезу тебя в общагу.
Я поднялась с места и ушла в свой кабинет, не встречая её взгляд. Лусия лишь провела меня глазами, словно боясь нарушить молчание.
Через полчаса мы уже ехали в машине к её общаге. Она показывала дорогу, а в салоне стояла тяжёлая тишина, почти давящая. Я ощущала её взгляд на себе, и сердце почему-то билось быстрее.
- Можешь выходить, - произнесла я, подъезжая к её общежитию.
Она даже не взглянула на меня, лишь тихо, виновато прошептала:
- Спасибо.
Выходя из машины, Лусия закрыла дверь, и я сразу поехала в клуб. Но по пути странное чувство вины не отпускало меня. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Со всеми я обычно держусь грубо и холодно, но с ней - словно кто-то тонко подталкивал меня быть мягче, добрее. Но нельзя. Я должна оставаться холодной... должна. И всё же... черт, я даже сама не знаю, как это делать.
Когда я подъехала к клубу, все остальное отступило - вскрылась измена: кто-то сливал нашим врагам сведения о нас и обо мне, о моей роли «Тайской». Я приказала выяснить, кто это. Сидя в кабинете,курила чёртову сигарету и едва успела сделать пару затяжек, как Марк врывается и кладёт на стол пачку документов.
- Эти студенты глупы, - пробормотал он.
Я нахмурилась, просмотрела бумаги, студент первого курса медицины. В юном возрасте совершают ошибки, но предательство не простительная оплошность. Голос мой стал холодным, ровным:
- Привезите его туда, куда обычно.
Марк кивнул и ушёл - он моя правая рука; без него я бы не удержала власть.
Через несколько часов я уже была в загородном домике. На телефон пришло сообщение от Лусии, но я отложила ответ: не до того. Марк привёл студента, связанного и посаженного в стул; он дрожал, глаза его были наполнены паникой.
Я усмехнулась. Холодно, без тени сомнения произнесла:
- Понимаешь, кому помешал?
Он лишь кивал. Меня раздражал его вопль ужаса - я ударила его по щеке, чтобы след остался; этот жест говорил больше, чем слова.
- Рассказывай, что ты им говорил - приказала я.
Он пытался излагать, голос дрожал, но выдал всё. Я отвернулась, натянула перчатки; в комнате остались только я, Марк и предатель - мои люди ушли по моему распоряжению. Когда он замолчал, я подошла ближе. В руках у меня были ножницы - инструмент, ничем не украшенный, но смысл его был ясен: наказание должно быть суровым и необратимым.
- Знаешь, что делали с такими раньше? - прошептала я, глядя прямо в его глаза.
Он прошептал «нет», и я ответила безжалостно:
- Сейчас покажу.
Марк удерживал его. Студент хотел кричать, но не мог - страх сжимал горло сильнее боли. Я наблюдала, как страх делает человека крошечным; каждый его жест становился доказательством того, насколько легко ломаются те, кто предаёт. Я дала понять: предатели платят так, чтобы больше никогда не навредить.
Когда всё кончилось, я сняла перчатки и выбросила их в урну, не задерживаясь смотреть на следы. Марк усмехнулся:
- Можешь ехать,я разберусь сам дальше.
Я вышла из домика, села в машину и поехала в клуб. Тот вечер был полон дел,только потом я вспомнила о сообщении Лусии. Я прочла его и не ответила: сейчас важнее было другое. Документы вновь оказались у меня в руках - и мысль о том, что предательство следует корчевать с корнем, только укреплялась. Я чувствовала холодную уверенность: никто не должен угрожать моему месту.