Chapter 20.
Чёрная гелевая ручка быстро плыла по листу, оставляя за собой неаккуратные буквы. Тот, кто её держал, явно куда-то спешил, или его настигло вдохновение, поэтому он писал так быстро и скомкано: боялся потерять мысль, идею. Поставив жирную точку, парень пробежался глазами по тексту. Он до скрежета стиснул зубы и резко вырвал лист из тетради, скомкав его в небрежный шарик и кинув к остальным таким же шарикам, которые валялись возле корзины с мусором. Кареглазый встал с места и несколько раз прошёлся по комнате, в которой царил полумрак. Тяжело и как-то даже обречённо вздохнув, он подошёл к окну, которое было закрыто жалюзи. На подоконнике стояли и лежали разноцветные пустые банки из под энергетиков. Каштановолосый скинул их на пол и, подняв жалюзи, открыл окно. Свежий осенний воздух проник в комнату, и Мурмайер с наслаждением закрыл глаза, вдыхая запах дождя, сырости и мокрого асфальта. Он постоял так ещё пару минут, пока не пришёл в норму. Сев за стол, Пэйтон снова взялся за ручку, но на этот раз более решительно, будто знал, что именно сейчас у него всё получится.
Парень удовлетворённо взлохматил каштановые волосы, когда ручка с глухим стуком приземлилась на письменный стол. Гитара сразу же оказалась в его руках, и вскоре зазвучали расстроенные струны. Мурмайер зашипел и принялся настраивать инструмент.
Когда всё было готово, кареглазый не спеша стал перебирать разные аккорды, бурча что-то себе под нос. Он сочинял песню. Точнее, мелодию к готовому тексту. Очень долгое время парень не брал в руки гитару, с тех пор, как его жизнь пошла под откос. Когда невнимательность и алкоголь привели одного человека к страшной ошибке, и этот человек потянул в такую же бездну всю свою семью.
В комнату несколько раз кто-то постучал, но парень был слишком увлечён, поэтому этот «кто-то» вошёл без спроса.
— Пэй, сынок. Сейчас я буду немного занята, так что не включай свою музыку громко. — Джоан наконец перестала разглядывать беспорядок в его комнате и посмотрела на Пэйтона. — Ты решил снова взяться за гитару?...
— М, возможно. — Мурмайер несильно был рад, что мать застала его за игрой на гитаре, тем более такой игрой, личной. Он не хотел, чтобы кто-то кроме него сейчас слышал то, что буквально льётся у него из души, будто молодое растение пробивается сквозь толщу асфальта.
— Ох, я так рада! — Не сдержавшись, воскликнула женщина. Она хотела бы обнять парня, но неловко переминалась с ноги на ногу. Уже не было между ними тех близких семейных отношений, которые были раньше. Сейчас каждый из них жил своей отдельной жизнью. Каждый сам выбирал путь, по которому пойдёт. — Только, пожалуйста, не играй сильно громко. Сейчас я буду занята, у меня...
— Да, я всё понял, — оборвал её речь тот, переведя взгляд с гитары на мать, и обратно.
Джоан грустно вздохнула и, кивнув, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Кареглазый задержался взглядом на двери, а затем продолжил незаконченное дело, правда уже желание его заканчивать немного подпортилось и почти исчезло.
— Да, да, всё хорошо, правда, — монотонно повторяла девушка, прижавшись ухом к телефону.
— Как жаль, что интернет плохой. Так бы по видеосвязи пообщались, — вздыхает мама на другом конце провода. — А ты идёшь куда? Я слышала, что у тебя дверь хлопнула.
— Ну, да. Я нашла преподавателя по музыке. Правда к ней ходить домой надо, но она недалеко живёт.
— О, это хорошо, что ты сама нашла выход из ситуации. Тогда не будем тебе с мамой мешать, до скорого! — Попрощался отец, и связь отключилась.
Диана сунула телефон в правый карман скинни и накинула капюшон, так как на улице была неприятная сырость. Туман был уже не такой, как утром перед школой, что не могло не радовать Робинсон. Когда та вернулась с уроков, увидела на почте письмо, что на её анкету ответила одна женщина. Правда Диану напрягло то, что у этой женщины не было указано настоящего имени, только псевдоним. И сейчас кареглазая идёт в неизвестный дом даже не зная, безопасно ли это.
Судя по скинутой геолокации, девушка уже пришла к нужному дому. Едва ступив на порог, дверь перед брюнеткой открылась, и из-за неё выглянула приветливая женщина.
— Ты – Эмилия, верно? — Улыбнулась та.
— Оу, нет, нет. Меня зовут Диана. Просто я зарегистрировалась на том сайте через почту мамы, — сбивчиво объяснила Робинсон.
Женщина на секунду поменялась в лице, но потом еле заметно махнула головой, приглашая брюнетку зайти в дом.
«Какого чёрта здесь пахнет парфюмом Пэйтона?» , — подумала Диана и быстро огляделась.
— Я Джоан Мурмайер, но ты можешь называть меня просто Джоан.
Сердце пропустило удар, Диану даже на секунду ослепила яркая вспышка в глазах. Нет, нет! Вероятнее всего, это просто чей-то глупый розыгрыш. Кто-то из тех стервозных школьниц сыграл злую шутку. Кареглазая стала оглядываться. Она была наготове увидеть кого-то, кто сейчас сидит с камерой, снимая шокированную девушку, что сейчас кто-то начнёт смеяться, что вот-вот взорвётся где-нибудь хлопушка, но похоже, что никто не шутил. Она действительно находилась в доме Пэйтона, и перед ней стояла его мама.
— Тебе плохо, может, принести воды?
Голос женщины эхом отражался в ушах. Только сейчас Робинсон поняла, что стоит, оперевшись рукой о стену и слегка согнувшись. Тяжело дыша, она отрицательно покачала головой на вопрос миссис Мурмайер.
— Т...такое бывает иногда, всё хорошо, — сказала Диана и даже выдавила из себя фальшивую улыбку.
— Ты пьёшь какие-то таблетки? — Джоан усадила ту в кресло.
— Сейчас только снотворное. В последнее время у меня проблемы со сном. Раньше ещё пила от боли в ногах, — девушка уже не с таким трудом могла говорить: дыхание приходило в норму.
— А что с ногами?
— В детстве меня сбила машина, я...
Женщина тут же отпрянула от неё и прикрылась рот рукой, подавленно выдохнув.
— А я то думаю, кого ты мне напоминаешь! Диана, дорогая, — тёмноглазая горячо прижала брюнетку к себе, будто обнимала собственную дочь. — Прости, что сразу не узнала. Но... но как ты вылечилась? Как ты снова стала ходить?
Робинсон уже собиралась было что-то сказать, но у женщины зазвонил телефон. Она поспешно вытащила его из кармана.
— Извини, это по работе. Я быстро, — та ответила на вызов и ушла в другую комнату, оставив девушку сидеть в кресле в гостиной.
Диана аккуратно поднялась и снова осмотрелась. На этот раз более внимательно, рассматривая каждую деталь: от фотографий в рамках на камине до цветочных горшков с кактусами. Её привлёк шум со второго этажа, а через несколько минут на кухне появился Пэйтон с голым торсом. Он, судя по всему, только что из душа, так как белоснежное полотенце было перекинуто через плечо, а с прядей мокрых волос капали капли воды, стекая по острым ключицам и спине. Завидев Робинсон, парень напрягся, сузив глаза.
— Что ты здесь делаешь? — Этот вопрос острым лезвием прорезал тишину, которую до этого нарушало только равномерное тиканье часов. Не дав и слова вставить, Мурмайер продолжил нападать. — Если ты думаешь, что, придя ко мне домой, сможешь выпросить прощения, то глубоко ошибаешься.
— Я? Прощения?! — Кареглазая готова была прямо сейчас сорваться и высказать всё, что думает. — Да я вообще не к тебе пришла, можешь спуститься с небес на землю, самовлюблённый эгоист!
— Как ты сейчас меня назвала? — Прошипел каштановолосый, вмиг оказавшись рядом с Дианой.
Она старалась не подавать своего страха, поэтому выпрямилась в полный рост, насколько это возможно и бесстрашно смотрела ему прямо в глаза. Девушке не хотелось кидаться ругательствами в его же доме, но он сам вынуждал её. Пэйтон стоял так близко к Диане, что она ощущала на себе его горячее тяжёлое дыхание.
— Как слышал, так и назвала. Я не для того сюда пришла, чтобы продолжать ту бессмысленную ругань, — чётко говорила кареглазая. Она отодвинула от себя тёмноволосого, уперевшись рукой в грудь. И это было как раз вовремя: в гостиную вошла Джоан.
— Ох, вы уже познакомились? Точнее, узнали друг друга?
— Что она делает в нашем доме? — Процедил Мурмайер младший, не спуская раздражённого взгляда с кареглазой.
— Пэйтон, как невежливо! Это же Диана Робинсон, вы дружили в детстве, ты не помнишь? — Отчаянно тараторила женщина, смотря то на девушку, то на своего сына.
— Знать её больше не хочу. — Отрезал тот и быстро скрылся из виду, поднявшись на второй этаж.
— Детка, не знаю, что на него нашло, я поговорю с ним, — огорчённо произнесла тёмноволосая.
— Не нужно, — Диана подошла к той и аккуратно положила руку ей на плечо. — То есть, если Вы хотите, то можете, конечно, но вряд ли это поможет. Он должен сам разобраться в себе и своих чувствах. Мы... можем начать наш урок фортепиано?
— Да. Конечно, да, — Джоан постаралась улыбнуться. — Пройдём к роялю.
— У вас целый рояль? — Удивлённо спросила, но потом сама убедилась в этом: прямо за двумя креслами скромно в уголке стоял чёрный, отполированный музыкальный инструмент.
— Да. Соседи переезжали, а забрать его не могли с собой. Отдали даром такое чудо, представляешь?
— Повезло, — кивнула, проведя рукой по его гладкой поверхности.
— Присаживайся, доставай ноты и расскажи мне, с чего ты вообще хочешь начать и что играешь сейчас.
— На самом дела я сама могу всё разучивать. Мне просто нужна оценка со стороны, какие никакие зрители. К тому же, я не очень люблю играть в одиночестве. Разве только тогда, когда мне нужна поддержка. Обычно я ищу её в музыке. И ничто мне не помогает так, как звучание фортепиано, — закончила свою мысль девушка, садясь за рояль.
В комнате всё ещё чувствовался запах его парфюма, поэтому трудно было не вспоминать всё то, что случилось за последнее время и было связано с ним. Диане хотелось уже отвлечься и начать играть, но Джоан старалась узнать как можно больше, чтобы лучше понять свою новую ученицу.
После долгих разговоров они, наконец, приступили к игре, а уже через некоторое время Робинсон вышла из дома, так как время урока на сегодня подошло к концу. Миссис Мурмайер пригласила её на досуге зайти просто так, не на урок, и пообщаться по душам. Женщине хотелось узнать, что произошло за последние семь лет с кареглазой и её семьёй, а Диана, в свою очередь, сказала, что обязательно придёт. Только вот когда придёт, знала лишь она сама. Хотя, может, даже и она не знала вовсе.
Зайдя в какой-то маленький магазинчик около дороги, брюнетка купила пару баночек с энергетиками. Она никогда не пробовала их, так почему бы не воспользоваться таким шансом прямо сейчас?
Диана положила рюкзак на высокий бордюр и села на него, чтобы не испачкаться. Напиток с шипением открылся, но тёмноволосая не спешила пробовать его на вкус. Её пустой взгляд был направлен в одну точку. Изредка по дороге проезжали машины, пронзая туман светом своих фар, но Робинсон вовсе не обращала на них своего внимания. Она обхватила руками согнутые колени и положила на них свой подбородок.
Тут хоть плачь, хоть катайся по полу в истерике,
Удаляй номера, заливай, что покрепче, в себя алкоголь.
Happy end – это только сопливые фильмы в Америке.
А на деле, любовь – это рвущая, тихая боль.
_______________________
извините за такую большую задержку этой главы. обычно я пишу ночью, но у меня стали забирать телефон пх
стих в конце мне не принадлежит, и автора, к сожалению, я не знаю. нашла это на просторах ВКонтакте.