Глава 1
НЕБЕСНОЕ ЦАРСТВО
— Ты нарушил законы небес! Связался с человеком из мира смертных! Не явился на битву с демонами, из-за чего мы потеряли миллионы бессмертных! Ты будешь изгнан с небес и брошен в омут вечного раскаяния! Ты не достоин быть богом войны!
Небесный меч, что способен был рассечь ядро и душу, взметнул в воздух и вонзился в тело мужчины. Внутреннее ядро, которое с таким усердием взращивали тысячелетия, разлетелось на мелкие кусочки.
— Своим поступком ты погубил сотни душ. Тебе никогда не искупить свою вину!
Превозмогая боль от осколков ядра, блуждающих в его теле, мужчина тихо произнёс:
— Я лишь молю позаботиться о ней.
— Она смертная!
Мужчина поднял голову на своего карателя. Не страшась его гнева, он сказал:
— Она моя жена.
МИР СМЕРТНЫХ
Двадцать лет спустя
Река Цесин у подножья горы Кунь Лунь.
— Хун Шань¹, смотри! Я поймала, поймала!
¹ 红山茶花 Hóng shāncháhuā (Хун Шань Ша Хуа) — красный горный чайный цветок, обозначающий красную камелию. Я сократила имя до Хун Шань — красная/алая гора. Но персонажи книги зовут её полным именем.
— Вижу. Ты делаешь успехи.
— Хун Шань, но ловля рыб такая нудная! Пока эта рыбёшка клюнула, я чуть не уснула! Давай лучше пойдём в деревню, там сегодня вкусные лепёшки!
— Чтобы съесть лепёшку, её для начала нужно купить. А чтобы её купить, мы должны наловить рыбу, продать её и только потом купить лепёшки.
— Украсть проще, – тихо буркнула подруга.
— Лу Яо², ну мы же договорились, ты больше воровать не будешь! Разве я зря спасла тебя от темницы?
² Имя "Лу Яо" (卢耀) переводится с китайского как "Сияющий свет" или "Светлый блеск". "Лу" (卢) — это фамилия, а "Яо" (耀) означает "блеск", "сияние", "слава".
— Нет, нет! – замахала она руками. — Не зря, не зря! – после виновато опустила голову и прошептала: — Просто так есть хочется.
— Знаю, Лу Яо. Нам с тобой судьбой суждено быть без семьи и крова. Поэтому мы должны быть осторожны, не красть, не злить. Быть тише воды и ниже травы.
— Но это так несправедливо!
— Лучше уж так, чем оказаться в доме удовольствий тётушки Бао.
— Брр, старая распутница она, а не тётушка!
Хун Шань улыбнулась, полностью соглашаясь с подругой. Девушки вернулись к ловле рыб и уже ближе к полудню несли свой улов на деревенский рынок. А спустя два часа Лу Яо с блаженством уплетала ароматные лепёшки.
Любуясь довольной и сытой подругой, Хун Шань опустила голову на свой браслет. Он был сделан из нежнейшего голубого нефрита, внутри которого были завитки из золотой нити. Мастер очень хорошо постарался, создавая такое украшение, — не раз думала Хун Шань, совершенно не подозревая, для чего на самом деле был создан этот браслет. Она помнила только то, что перед смертью мать строго запретила ей его когда-либо снимать. Говорила, что он убережёт её от несчастья, и она, будучи маленькой девочкой, искренне верила в это. Прошли годы, вера в то, что браслет спасёт её от невзгод, исчезла, но осталась память о матери, из-за чего она не решалась прощаться с украшением.
— Хун Шань, а Хун Шань?
— Чего тебе? Ты поела?
— А давай пойдем сегодня на фестиваль? Там столько народу будет!
— Ага, чтобы ты опять обчистила карманы горожан, а я драила полы темницы, вызволяя тебя? Нет. Остаёмся в деревне.
— Но, Хун Шань! – взмолилась Лу Яо.
— Нет. В этом году ты останешься без фестиваля и погони за твоей вороватой тушкой.
ФЕСТИВАЛЬ В ГОРОДЕ УЧАН
— И почему я снова согласилась на твои уловки?
— Потому что ты меня любишь.
— Ты в этом уверена? Иногда мне хочется тебя придушить.
— Это от большой любви.
— Вот уж. Вот сдам тебя страже, и заживу в своё удовольствие.
— Ахахах, Хун Шань, ты такая смешная! Даю две лепёшки, что уже через час ты будешь очищать каменный пол, дабы вызволить меня из темницы.
Спорить с Лу Яо было бесполезно. Она была совершенно права в том, что Хун Шань никогда её не бросит. Ведь именно эта воришка вернула ей желание к жизни.
СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД
— Лови её! Лови!
— Воровка! Ловите воровку!
По дворам городского рынка носились люди. Они выкрикивали ругательства и проклятия в сторону удирающей от погони молодой девушки. Для неё убегать от разгневанных торговцев было не впервой. А вот налететь за поворотом на человека и кубарем покатиться в искусственный пруд — да.
— Мои лепёшки! – вся промокшая и пропахшая нечищенным водоёмом, юная воровка начала шарить по дну пруда, пытаясь отыскать украденное. — Где же вы!
— Забудь о них. Лучше купи новые.
Только тогда беглянка вспомнила, что в пруду она не одна. Обернувшись, девушка увидела такую же промокшую и грязную девчонку, как она сама.
— Купить?! Купить, говоришь?! – воровка не на шутку рассердилась. Сжав кулаки, она выкрикнула: — Раз такая умная, вот возьми и купи!
— Вот она! Ловите её!
Не успела она выбраться из пруда, как её окружили взбешённые торговцы и даже местные жители.
— Хотела сбежать?!
— Отдать её страже!
— Да! Пусть её накажут! Будет знать, как воровать у честных людей!
Внезапно среди всего этого шума раздался тихий смех второй девушки, что всё ещё находилась в пруду. А после и её тихие слова:
— Честные люди.
Ей было смешно слышать о честности многих из тех, кто сейчас находился рядом с ней. Ведь за многими она наблюдала довольно долго, чтобы знать, как прогнили их души от алчности, лжи и зависти.
— Хун Шань?
Услышав своё имя, девушка обернулась.
— Дядюшка Лю.
— Хун Шань, ты что, стала воровкой?!
Тяжело вздохнув, девушка выбралась из воды.
— Нет, дядюшка Лю. Вы же знаете, что я не люблю воровство.
— Знаю, знаю. Но почему тогда твоя подруга ворует? Посмотри, с кем ты связалась! Разве мать тебя этому учила?!
Дядюшка Лю отчитывал Хун Шань, как родное дитя. Именно он не давал ей голодать, когда после смерти матери Хун Шань у неё отобрали дом за долги. Но девушка не хотела обременять старика и вскоре покинула его дом в поисках своего собственного пристанища.
— Что она украла? – обречённо спросила она.
— Вот, – указал дядюшка Лю на статного мужчину. — Она стащила у господина Сяо три лепёшки!
— Из-за трёх лепёшек такая шумиха? – закатила глаза воровка.
— Ах ты!
— Стойте! – не дала Хун Шань господину Сяо накинуться на девушку. — Сколько они стоят? Я заплачу.
Спустя некоторое время, покинув город, Хун Шань направлялась в деревню, что располагалась у подножия горы Кунь Лунь. А за ней плёлся хвостик, что без умолку трещал всю дорогу.
— Мы уже пришли?
— Ещё нет.
— Долго ещё?
— Нет.
— Тебя ведь зовут Хун Шань? Меня Лу Яо.
С тех самых пор девушки были неразлучны. У них оказалось много общего: обе потеряли родителей, обе лишились крыши над головой и обе познали, какими "честными" могут быть люди.
ФЕСТИВАЛЬ В ГОРОДЕ УЧАН
— Хун Шань, смотри, какая прелесть!
Девушки рассматривали прилавок с украшениями из нефрита, горного хрусталя и многовекового гинкго, выращенного монахами.
— Барышня, – обратился торговец к Лу Яо, — заколку, что вы держите, изготовили монахи из древнего дерева. Она приносит удачу и привлекает женихов.
Торговцы все такие. Расхваливают свой товар направо и налево. А если видят, что потенциальный покупатель ещё и богат, повышают цену до немыслимых пределов.
Услышав про женихов, Лу Яо хитро посмотрела на Хун Шань.
— Не хочешь себе жениха?
Хун Шань хитрыми глазками подруги было не обмануть. Отвернувшись от прилавка, говоря тем самым, что осмотр этого места окончен, произнесла:
— Нет. Идём.
Они шли по главной торговой улице, останавливаясь то в одном месте, то в другом. Лу Яо присмотрела себе ремешок из розового шёлка, а Хун Шань очень понравился веер, на котором были изображены горы и цветы камелии. Она хотела было спросить его цену, как неожиданно люди начали голдеть, подняв лица к небу.
— Смотри! Смотри, что это?!
— Не иначе боги гневаются!
В вечернем небе и правда происходило что-то невероятное. Вспышки яркого алого и аметистового цветов появлялись то тут, то там! А вместе с цветами раздавались звуки грома и звон бьющегося металла! Словно и правда боги вели ожесточённую битву.
— Хун Шань, – встревожилась Лу Яо. — Я недавно слышала, что в городе видели людей с духовной силой, и они кого-то разыскивали. Как думаешь, это были боги?
— Насколько я знаю, боги не спускаются на землю, – задумчиво ответила Хун Шань. Она всматривалась в небо, вспоминая рассказ матери.
ВОСПОМИНАНИЕ
(— Хун Шань, милая. Послушай, что тебе скажет мама, и никогда не забывай.
— Хорошо, матушка.
— Браслет, что на твоей руке, особенный. Это подарок твоего отца, никогда с ним не расставайся. Что бы ни случилось в будущем, никогда его не снимай.
— Матушка, но он же маленький! Когда я вырасту, браслет будет мне мал!
— Глупышка, ты невнимательная. Что мама тебе только что сказала? Он особенный. Ты будешь расти, и браслет вместе с тобой.
— Правда?!
— Когда я тебе врала?
— Никогда, но...
— Что «но»?
— Ты так и не сказала, где мой папа. Только говоришь, что он подарил мне браслет, а где он сам, не говоришь.
— Ну ладно, любопытная ты моя. Садись рядышком, и я всё тебе расскажу.)
Эти воспоминания были яркими и чёткими, будто разговор с матерью был совсем недавно, но следующие были смутными. Хун Шань казалось, что они были словно в завесе дымки, а слова матери отдавались эхом.
(— Твой отец – бог войны Цзинь Фэн³. Он живёт в небесном мире.
³ "Цзинь Фэн" с китайского переводится как "золотой ветер" или "золотая фея". "Цзинь" (金) означает золото, а "фэн" (风) может переводиться как ветер или фея, в зависимости от контекста. В данном случае, "Цзинь Фэн" часто используется как имя или название, и его значение можно трактовать как что-то прекрасное, драгоценное или имеющее отношение к золоту и ветру.
— В небесном мире?!
— Да. Он стоит на страже трёх миров, защищая нас от бед.
— Трёх миров?! Есть другие миры?! А какие?!
— Существует шесть миров: боги, полубоги, мы, мир зверей, духов и мир преисподней. И в каждом из них мы, люди, не в безопасности. Поэтому твой отец даровал тебе этот браслет, чтобы уберечь тебя от зла.
— Матушка, ты назвала и наш мир. Разве в нашем мире опасно?)
Резкий рёв вывел Хун Шань из воспоминаний. Она увидела, как с неба на большой скорости пролетела яркая полоса и скрылась в долине гор. А после наступила полная тишина, и только были слышны голоса любопытных и в то же время встревоженных очевидцев происходящего.
— Хун Шань, пошли посмотрим, что там!
В отличие от окружающих, Лу Яо находила всё происходящее очень интересным. Ей было жутко любопытно, кто или что издавало звуки раскатного грома и создавало такие завораживающие цвета в небе. Ну и, конечно, ей очень хотелось хоть одним глазком глянуть на небесных создателей, если то были они.
Не дожидаясь ответа от Хун Шань, Лу Яо схватила её за руку и стала тащить за собой, но подруга тут же её остановила.
— Мы никуда не пойдём!
Хун Шань сложила руки на груди и сделала хмурое лицо. Но, если говорить честно, ей тоже было интересно. Но, в сравнении с Лу Яо, она необъяснимо чувствовала, что если её любопытство возьмёт верх и она последует в долину гор – её жизнь больше не будет прежней. Её это пугало и, в то же время, тянуло, призывая выяснить, что так взбудоражило весь народ. И её душу.
С любовью NPtatcа