20
Солнце садилось за горизонт, и снег всё сильнее сыпал на землю. Лиза включила радио, чтобы отвлечь себя от болезненных мыслей. Она расслабилась и посмотрела в окно. На улице было многолюдно, потому что в самую последнюю минуту люди бежали в магазин, чтобы купить Рождественский подарок. Если бы не Даня, она сидела бы сейчас дома или работала в кафе, как и все эти годы до встречи с ним.
- Почему ты притихла? - спросил он.
- Я немного встревожена.
Она не чувствовала, что принадлежала семье Кашиных. Их семья была очень большой и дружной. Лиза чувствовал себя чужой и недостойной быть в их кругу. Но в то же время ей хотелось получить хоть немного семейного тепла.
- Ты справишься.
Он легонько сжал её ногу, предлагая поддержку. В свою очередь она надеялась, что переживёт это время года без эмоционального срыва.
Лиза не разговаривала с матерью с тех пор, как покинула город после окончания школы. Покачав головой, она позволила, мыслям погрузиться в воспоминания.
Наконец, Данила припарковался у дома своих родителей. Было уже семь и все были в состоянии веселья, мило общаясь между собой. Его братья помогли достать подарки, а мать Дани обняла её, как это сделал его отец две минуты назад.
Дети же смотрели широко раскрытыми глазами, как они укладывают подарки под ёлку.
- Завтра с утра будет ещё больше подарков для всех, - объяснил племянникам Данила.
- Пойдём, дорогая. Согреемся каким-нибудь напитком. - Полина взяла Лизу за руку и проводила на кухню, где на отдельном столе стоял огромный выбор различных бутылок с алкоголем и не только. Индейки готовились в духовке, распространяя вокруг аромат, и у Лизы заурчал желудок. Полина протянула ей слабоалкогольный коктейль и тарелку, наполненную едой. - Тебе нужно поесть. Я не могу вынести того, чтобы в моём доме «пели» желудки. И я не приму отказа.
Лиза рассмеялась и взяла напиток вместе с тарелкой.
Данила прошёл на кухню и остановился в дверях, наблюдая за ней. Его мать продолжала говорить о своих планах приготовить овощи на следующий день.
- Как ты это делаешь? - Спросил он.
- Что именно? Коктейль просто немного расслабил её.
- Держу пари, что так оно и есть. - Даня налил себе выпить и сделал щедрый глоток.
Наконец, дети были уложены спать, и Данила проводил её к гостевой спальне. Она как раз была рядом с его комнатой.
Ее чемоданы лежали на кровати.
- Моя семья обожает тебя, Лиз. Ты одна из нас.
- Нет. Я не могу.
Он обхватил ее щеки и заставил посмотреть на него.
- Ты можешь, - Данила опустился вниз и поцеловал ее в губы. - Я увижу тебя, когда ты закончишь. Сейчас ещё не время спать. Ещё есть время для вечернего напитка.
Он провёл пальцем по её губам, а затем закрыл за собою дверь.
Лиза окинула взглядом комнату. Её губы покалывало от его небольшого касания.
Что происходит? Данила продолжал смущать её. Она знала, что он перестал спать и встречаться с женщинами и проводил с ней больше времени, чем делал это с любой другой.
«Перестань думать об этом и наслаждайся Рождеством,» - одёрнула себя она.
***
Данила прошёл в свою комнату и с удивлением обнаружил у дверей Тоню, жену его двоюродного брата, после этого, он считал его только знакомым. Ее руки были сложены на груди, пока она ждала его.
- Что-то ты долго, - сказала она.
- Чего ты хочешь? - Спросил он, обходя её. Тоня последовала за ним в его комнату без приглашения. - Я спрашиваю, чего ты хочешь. Я не давал тебе разрешения входить в мою комнату.
Она пожала плечами.
- Это место ничуть не изменилось.
Тоня взяла с полочки на стене одну из своих старых мягких игрушек, которую она принесла сюда, когда они были ещё детьми, и прижала к груди.
- Ты любишь ее, не так ли? - Спросила Тоня.
- Это не твоё дело. - Прорычал Данила, не глядя на неё.
- А чьё, Дань? Ты собираешься провести остаток своей жизни, чтобы судить меня, потому что я полюбила твоего двоюродного брата?
Они никогда не говорили о прошлом. Тоня вышла замуж за его брата, и они были счастливы. Данила обходил все эти годы Тоню стороной и почти не общался с братом.
- Меня это не заботит, Тоня. Я двигаюсь дальше.
- Ерунда. Ты застрял в своей обиде на нас с Сашей. Ты избегал годами семейные торжества и праздники. Я знаю тебя, обиженный придурок. Мы были просто друзьями, и ты обвинил меня в том, что я не ответила на твои чувства. Ладно, допустим это всё моя вина. Но я полюбила Сашу. И я не должна была морочить тебе голову. Я не смогла себя заставить любить тебя так, как ты хотел. Я просто любила тебя как друга. И я всё ещё люблю тебя как друга.
- Я не в настроении выслушивать твою исповедь. - Рыкнул Данила. Он снял пиджак и пошёл в ванную.
- Ты влюблён в Лизу.
Даня остановился и повернулся к Тоне. Наверное, пришло время расставить все точки над «i» и отпустить всё.
- Да, между нами проблема. Я думал, что ты мой друг. Но ты оказалась не более чем алчной шлюхой.
Он смотрел, как она вздрогнула. Тоня резко осунулась от его слов и выглядела разбитой.
- Я возненавидел тебя и Сашу. Когда ты ушла с ним, я потерял девушку и друга. А заодно и брата. Я любил тебя. Но сегодня, приехав в родительский дом, понял, что существует любовь гораздо сильнее. Я люблю Лизу и рад, что не связал себя узами брака с тобой, как когда-то хотел. Наши отношения никогда не будут прежними, но я обещаю, что буду вести себя корректно с тобой и Сашей. На данный момент, это всё что я могу тебе предложить.
- Это уже большой шаг вперёд, Дань.
- А сейчас не могла бы ты уйти? Я хочу подготовиться.
Тоня выглядела так, будто хотела сказать что-то ещё. Когда он не дал ей возможности ответить, она повернулась и вышла.
Даня выдохнул и пошёл в ванную комнату. Он принял быстрый душ и попытался разобраться в словах Тони. Его чувства к Лизе действительно были совершенно иными. Он любил её такой, какой она была. Она была сильной, доброй и сбивающей с толку.
Закончив с душем, он вернулся в спальню, быстро оделся и спустился вниз. Лизы ещё не было. В гостиной царил покой и слышались тихие разговоры. Он прошёл на кухню и нашёл там мать, помешивающей горячий шоколад.
- Ты видела, Лизу? - Спросил он.
- Она будет здесь через мгновение. Она забыла свою зубную щётку и приходила попросить другую. Не волнуйся, сынок. Я знаю, что ты беспокоишься о ней, - сказала Полина.
Он выдохнул и сел.
- У неё никогда не было Рождества, как это. Большая часть её души сломлена. Я вижу, как она наблюдает за нами. Иногда в её глазах стоят слёзы, и я ненавижу видеть их там. Я всегда думал, что все семьи, такие как наша.
Единственный человек, которому он мог довериться, была его мать.
- Она говорила о своей семье? - Спросила Полина.
- Она говорила о своей матери, но у меня нет её имени, ничего о ней. Прошлое Лизы - загадка. Она работает на двух работах, чтобы свести концы с концами, а ещё она ненавидит беспорядок. Ее квартира всегда сверкает чистой. Когда мы упаковывали подарки, она сразу бросала даже самые маленькие кусочки от бумаги в корзину для мусора.
- Многие женщины не любят беспорядок.
- Я понимаю. Но маниакальная одержимость чистотой Лизы точно связана с её прошлым. Я видел, как она отреагировала на пятно от соуса на своём ботинке. Она готова была расплакаться. Я никогда не видел ничего подобного.
Мать отошла от плиты и встала за его спиной. Она положила руку на плечо Данилы.
- Мы с отцом баловали тебя с самого рождения. Твой отец и я имели поддержку наших родителей, когда я пришла домой беременная в столь юном возрасте. Иметь и растить ребёнка совсем нелегко. Есть семьи, в которых не всё в порядке и в них не уделяют должного внимания к детям. Все, что ты можешь сделать, это дать Лизе любовь и поддержку, в которой она нуждается. Ты любишь ее, Дань. Я видела это.