Part 39
[Спустя четыре года. Англия]
POV Джун
С того самого дня прошло четыре года. Тогда, стоя на пороге в уборной, на мое признание Рин молчал. Его шокировали мои слова, и я уж было отчаялся, но видя мое состояние, альфа поспешил заверить, что рад. Он взял меня на руки, крутил по всему особняку, радостно хохоча, шепча всякие нежные слова...
А я просто наслаждался. Его запахом, любовью, заботой...просто тем, что он рядом.
Через два дня после этого позвонил Кай и сказал, что чувствует что-то странное, спросил, все ли со мной в порядке. Ну~у, у него на меня какой-то радар, что ли... Он чувствует, когда я меняюсь.
И я рассказал. Под его испытующими угрозами, словами о том, что он меня накажет, я сдался. Он ворчал, проклинал Ринтаро-куна, даже разговаривал с ним по телефону! Но Кай не плохой!.. Он заботится обо мне, переживает.
В общем, дав моему другу обещание, заботится обо мне, любить, оберегать и не позволять плакать, Рин получил благословение от Кая.
Ах да, насчет их с Эди поездки... У них все отлично! Кай уже совсем загонял альфу, но им хорошо, они любят друг друга, я за них рад.
Еще через день, я почувствовал легкое недомогание. Небольшое головокружение, отрешение, я чувствовал рвоту при виде любого блюда или какой-то закуски, а запах... Меня трясло от отвращения, стоило мне учуять какой-нибудь посторонний аромат. Единственный запах, который я мог переживать, который успокаивал меня и приносил удовольствие, - это мята, запах Ринтаро.
Из-за такого состояния Рин повел меня в больницу. Снова.
Меня обследовали, и оказалось, что это - тоже что-то типо эффекта истинных, что значит, что я очень люблю свою вторую половинку.
Доктор прописал побольше отдыха, безвредные витамины для беременных и фрукты и ягоды, а я еще и мяту приписал в этот список. Теперь почти каждые пятнадцать минут жую жвачку со вкусом мяты. Зависимость какая-то...
Этот доктор оказался знакомым моей семьи и позвонил моим родителям. Те, прознав о наших с Рином отношениях, вернулись в Англию. Потом были беседы с отцами, щебетания пап, их наставления о том, как лучше возбудить, а также о том, что не стоит его баловать сильно, а то распоясается. Я краснел, смущался, но поддакивал.
Нас благословили. Свадьбу назначили на июль 21, как раз то время, когда мы с Ринтаро первый раз встретились.
А сам Ринтаро...выполнял любые мои желания. Я хотел, чтобы он всегда был рядом, хотел его, несмотря на беременность, будто в течку, хотел то ягоды, то фрукты, то мне захотелось лимона. Вообще, скучать не пришлось. Ни ему, ни мне, ни родителям...
Ровно через девять месяцев я родил.
Тогда все были взвинчены: Кай и папы рвали и метали, отцы тоже были нервными, будто к их виску приставили пистолет.
Дело в том, что в больницу меня за месяц госпитализировали с подозрением выкидыша, но к счастью обошлось, просто это сказались переживания о том, не пристают ли к Ринтаро, когда тот был в командировке по работе. Я очень волновался, но верил ему.
В итоге, у меня родились близняшки: один - омежка с моими волосами и глазами, напоминающими небо, а другой - альфочка с волосами цвета солнца и глазами, напоминающими карамельки.
Назвали Юкино - омега и Акира - альфа. Рин был счастлив. И я тоже. И все вокруг были рады.
Вскоре мы поженились. Наши ангелы были на свадьбе теми, кто подал нам кольца, не сами они, конечно, их подали, были еще малы, но развиты не по годам.
* * *
Прошло три года, ровно три, как я и Рин живем в счастливом браке, ровно три, как растут наши детки.
– Пап, отец, а как вы познакомились? –спрашивают в один голос Акира и Юкино.
– Ну... – замялся я, смущаясь рассказывать.
– Первая наша встреча произошла в кафе, где работал ваш папа, а вот познакомились мы, когда я спасал котенка от плохих дядей! – ответил Рин, обнимая меня сзади.
На лице улыбка, волосы взъерошены, домашняя одежда, крепкие объятия, запах мяты...
– Правда? – переспросили хором.
– Да, н-но я знал вашего отца задолго до это, – ответил я, немного неловко, но счастливо улыбаясь.
– Романтично~о, – протянул Юкино, помогая мне накрыть на стол.
– Х, а сколько их было? – возбужденно затараторил Акира, смотря на Ринтаро-куна.
– Кого?
– Тех, кто напал на папу? Они были сильные? И ты их всех побил? А почему они приставали к папе?
Да~а, любопытный, как всегда.
Я улыбнулся, когда внезапный звонок прервал поток вопросов.
– Похоже пришли дедушки... – пробасил Ринтаро, а дети с воплем «есть нам какие-нибудь подарки?» умчались открывать дверь.
– Такие резвые, – прошептал Рин, прижимая меня к себе и мягко целуя.
Он не изменился, да и я, наверное, тоже.
– Я люблю тебя, Котенок-Джун, – промолвил Ринтаро, несильно стискивая мою талию.
– Я тоже, тоже люблю тебя...
–...Милуетесь? – услышал я знакомый голос.
На пороге в комнату стояли наши родители. Папы ничуть не постарели, все так же красивы и желанны, и отцы тоже, разве что небольшая седина у висков выдавала их возраст.
– Из-звините... – промямлил я, в то время как в комнату с радостным визгом ворвался Кай, бросаясь мне на шею с воплями и поцелуями.
– Я так скучал! – проскулил омега, радостно прыгая.
Держа Эди-семпая за ручку, рядом стоял Ральф - сын Кая и Эди, альфа, который, кажется, нравится нашему Юкино.
– Прошу всех за стол, – спасая меня от нахлынувшей угрозы в лице Кая, сказал Ринтаро, пропуская всех в столовую.
Да, мне нравится это. Та любовь, та радость... И пусть сначала было больно, трудно, но если бы не все эти препятствия, я бы никогда не был настолько счастлив. У меня красивые и добрые дети, хорошие друзья, понимающие родители и...любящий муж, которого я сильно люблю, и который любит меня.
Сейчас, вспоминая нашу с Рином встречу, когда мы еще были детьми, обстоятельства, при которых мы встретились... Я невольно улыбаюсь.
Конечно, Рин так и не вспомнил об обещании, что дал в детстве, однако те слова, та клятва, что он дал мне до свадьбы, на ней, после, и что говорит сейчас, - для меня это намного важнее.
– Котенок, ты идешь?
А те десять дней... Для нас с Ринтаро-куном они не закончатся, ведь осталось еще время, еще целых ... Дней.
Неважно, сколько раз он забудет меня или сколько раз прогонит, я знаю, он вернется, попросит прощения, виновато посверкает глазами, исполнит любые капризы, прижмет к груди, укутает шлейфом собственного запаха, обнимет и никогда, ни за что не раскроет объятий, не отпустит меня!
Ведь он...
– Да!
...мой Альфа!