Обнимая весь мир!
Кана:
Здравствуйте, я Кана Ленс. Родилась и выросла в городе и на летние каникулы отец затащил меня в какую-то богом забытую деревушку. Я много отговаривал встроенное, пытаясь найти хоть один убедительный оргумент, чтобы не поехать. Но мой мой отец, очень упертый. Приехав я еще больше захотела домой. Мы приехали в какой-то развалившийся, старый, пыльный дом.
- Пап, отвези меня обратно! - сказала я, выходя из машины. - Я туда не пойду.
- Тогда ты будешь ночевать на улице. - у меня очееень добрый папа...
- Да почему я вообще должна сюда тащиться? У меня вообще-то дела в городе.
- Какие? Снова с друзьями до позна гулять?
- А что в этом плохого то? У меня есть на это право.
- А у меня есть право брать тебя с собой, пока тебе 18 не стукнет. - сказал он, доставая коробку с вещами из багажника. - Я твои вещи брать не буду, сама неси, коробки легкие.
- Вообще-то эти вещи ты покупаешь! Намокнут, тебе мне новые покупать.
- Мне денег не жалко, пусть мокнут. - с этими словами он открыл дверь и зашел в этот "дом". Я громко и и взяв коробку, пошла за отцом. Дом внутри оказался пыльным и темным, почти неоткуда свет не шел. Мне весь вечер пришлось разгребать мусор, мыть и стирать. Я не привыкла к такой работе.
- Почему ты не мог нормального дома найти?
- В этом доме жила моя учительница, Клер.
- И что?
- И все. Этого более чем достаточно.
- Так вот пусть она и живет! Чего мы сюда приперлись?
- Она умерла, за год, до того как я приехал сюда.
- И?
- Не и-кай мне, убирайся, а я в деревню за продуктами. - после отец ушел, а я дальше разгребать этот хлам. Это длилось просто бесконечно... Столько я точно никогда не убирала, боже мой, бардак в мой комнате уступал этому дому. Да уж, но нечего не поделать, не сидеть же все лето в этой грязи. Я вымывала все. В доме было всего два этажа. Закончив убираться на них, я обнаружила люк на чердак. Я насмотрелись слишком много ужастиков, чтобы не знать о том, что на пустой и старый чердак древнего домишки, лучше не лезть. Папа вернулся очень скоро. Я приготовила поесть, мы с ним еще раз поцапались из-за моих странных друзей и я ушла к себе в комнату. Нет, я не понимаю, да я конечно не цветочек, но блин, как мне еще себя вести. Да, ношу топы и мини-юбки, да, люблю тусоваться с друзьями, да, у меня куча пирсенгов. Но кто сейчас не такой? Бесит... Свернувшись калачиком в спальном мешке, я уснула. Встала утром я рано, ну в крайнем случае для меня, восемь утра это рано. Папы уже не было, он оставил записку, что вернется к ужину. Я умылась и оделась. Идти мне было некуда, местности я не знаю. Можно сказать я на все лето в этом доме. Может хоть книги тут есть? Я пошарился по пустым комнатам, заглянула в каждый шкаф, но так ничего и не нашла. И снова я набрела на люк чердака. Блин, может есть там, что-нибудь интересное? Хоть чудовище, пофиг, главное мне со скуки не помереть. Я открыла люк, на пол упал столб пыли.
- Блин! Я ведь только вчера тут убрала! И лестницы нет...Зашибись... - я притащила с кухни стул и встала на него. Ну блин запачкаюсь же в этой пыли. Через дырки на чердак полосками падал солнечный свет. Я встала на досчатый, скрипучий пол. Весь чердак был вставлен старьем. Это было просто нечто. - Сколько раритета. - ухмыльнувшись, сказала я. Это было похоже на чью-то комнату или же кабинет. Осмотревшись по сторонам я нашла окно, закрытое старыми темными тряпками. Знаете, стоять на старом, чердаке, все-таки страшно. Я побежала к окну и сдернула тряпье. В комнату прорвался ослепительный луч солнца. В столбе света застыла столетней пыль. Я зажмурилась и закашлилась. И правда, видимо это был кабинет. Полки с книгами, письменный стол. Еще интересным были свисающие с крыши, на тонких ниточках, бумажные журавлики. На полу лежал пропитанный слоем грязи ковёр. Нет ну все, я просто должна здесь убраться. Пол дня ушло на уборку. Я выживала как могла. В итоге мне удалось устроить здесь порядок. Книги были известной литературой, к сожалению почти все, что тут было я уже читала. Убирая стол я нашла небольшую коробку писем. Я не стала их читать, наверняка какая-нибудь странная переписка. Я просто протерла ее и убрала обратно в стол. Когда вернулся отец, я уламала его на починку крыши. В общем, к вечеру чердак уже блестал. Я забрала свой спальный мешок и переместилась сюда. Не зря же я все это убирала. Я раскрыла окно, выпустив в помещение свежий воздух. Удивительно, из этого окна открывался вид на всю долину, видно было и снежные шапки гор и цветочные поля.
- Красиво... - я совсем не слазила с чердака, поэтому иногда замечала пол головы папы, поглядывающего за мной из люка. Я старалась игнорировать его. Подоконник был довольно широким и положив туда пару одеял и подушек, налив чаю, я наблюдала за видом из окна. Я примечала многие вещи, поля, озеро, деревья, маленькие домики. Потом наступил закат. На кладбище недолеко от дома, я увидела человека он стоял и любовался заходящий солнцем. Почему-то мне стало грустно. То ли от того, что человек казался одиноким, то ли просто от вида. Надо бы чем-нибудь заняться, пока я себя в дипрессию не загнала. Я еще раз пробежалась взглядом по корешками книг и поняв, что ничего интересного там уже не найду, я вспомнила про письма в столе. Укутавшись в одеялко и поставив на стол чай я открыла ящик стола и вынула коробку с письмами. Они были аккуратно разложены по датам. Очень приятно от них пахло старой бумагой, листы были на столько хрупкими, казалось они тут же рассыпятся, если их небрежно взять. Меня удивило то, что вместо обычных письменных строк, я увидела стихи. Подчерк был калиграфический, понятный и даже очень красивый. Я еще не разу такого не видела. В конце стихов обязательно был небольшой рисунок цветка т в каждом письме разный цветок или лист дерева. Стихи были волшебными и чем-то были похожи на любовные, но нет...Скорее, если бы люди после расставания могли оставаться очень хорошими друзьями, то именно такая бы переписка у них и была. Где-то была грусть, где-то радость. Но писали не о личных обыденных делах,а об чувствах, строк было много я не знаю как описывать чувства, которые заключались в письмах. Некоторые строки были такими:
***
Твоя одежда пахла полем
Малоизвестных, горных трав
И мне они казались горем
Не давшим сблизится в устах.
Где-то была и тоска:
***
Меня сжигает изнутри
Прошло всю грудь и руки, плечи
Ты на меня так не смотри
Не кто из нас с тобой не вечен.
А еще он скучал:
***
Я был сегодня на банкете
Не видно горя моего
Ведь я хотел при людном свете
Мгновенья танца твоего.
***
Сегодня выпью я вина
Ведь в нашем с тобой горе
Таком далеком ото сна
Секреты скрыты в нашем доме.
Я долго читала, вчитываясь в строки, казалось стихов здесь было сотни. Я читала их почти до ночи. Стихи были разные, читая все дольше и дальше постепенно хотелось плакать. Даты на письмах уходили в года, а письма были все те же. О том, как хотелось вновь увидеться, поцеловать, обнять и просто хотя бы поболтать.
***
Я так хочу тебя обнять
Увидеть в ржанном поле
И руки вечность целовать
И плакать поневоле!
Я плакала. Да в итоге я заныла, как малое дитя. Потом еще сотни раз перечитывала письма, вглядываясь в строчки. На сколько я поняла из всех этих стихов. Эти люди очень друг друга любили. Мало того, они оказались мужчинами. Читая это меня бросила в дрожь. Я всегда была гомофобкой, но сейчас, чеснок это было не отвращение. Плакать от отвращение я не собираюсь. История было о двух друзьях, на сколько я поняла, они были друзьями, потом закрутились любовь, одному из них пришлось уехать в город, но он обещал вернуться. Правда обещание он не сдержал. Они оба поженились...У них родились дети...И они так и не встретились, хотя до последнего писали друг другу о том, что любят. Адресованно было Тому Кроу, а отпревленно Александром Греем. Два вовсе не знакомых мне человека, вызвали бурю таких эмоций... Кажется, все терялось смысл в конце писем. Деньги - бумаги, Дорогие дома - показуха, Семья - обязанность, Любовь - горе. Я уснула под утро, с большей от истерики головой и жгучей болью в глазах.
Проснулась я вечером, это было видно по огненным лучам, пробившимся в открытое окно. Я медленно поднялась, на полу, передо мной, стоял термос с чаем, пакет пиченюшек и записка:
"Не сиди так долго за чтением, любимая, если в низу меня нет, значит скоро вернусь домой. Целую, твой папа."
Я посмотрела на кипу писем, взглянув на одно из них, я снова заплакала. Выцветшая строки, вся их история... Я сидела на полу, вокруг были разбросанные Лиски, на них падали лучи, заходившего за горы солнца. Я встала и покачиваясь подошла к окну. Все тот же вид и все тот же человек, он стоял там и вчера, и позавчера, и два дня назад. Наверное, ему одиноко, одиноко так же, как и обладателю этих писем. Я быстро переоделась в летнее платье, мне не к чему сейчас напяливать, что-то модное, я сняла украшения, пирсинг, все подчистую. Платье было белым, мне его купила мама и хоть я и сказала, что оживать его не буду, он все же положила его мне в сумку. Спасибо ей. Почему я здесь все сняла и бросила? А за чем оно мне это здесь? Тут нет ни друзей, ни городских, ни кого перед кем мне бы нужно было повыпендриваться. Я напяливать босоножки и побежала в сторону кладбища, к одинокому человеку. Черные мои волосы, хоть и выстреженны под коре, лезли в лицо из-за сильного ветра. Платье трепыхало, а я все не переставая бежала по тропе. Добежав до места я увидела своего отца. Он стоял у трех могил и смотрел на заходящее солнце.
- Пап...
- О, Кана, ты проснулась? Голова не болит. - если честно, расскалывалась.
- Пап, а чьи это могилы? - я подошла ближе и начала читать.
- Клер Стингер, моя учительница. Эрос Грин, ее отец. А Элли Кроу, девушка, которая жила в нашем доме и которую любил Эрос. - Кроу... Фамилия пронеслась у меня в голове. Том Кроу.
- Пап. - на глаза выступили слезы. Пап, тебе одиноко?
- Что? Нет, конечно, у меня есть ты с мамой. Как мне может быть одиноко?
- Пап. - я начала плакать. - Пап!
- Что случилось? Ты что плачешь?
- Пап, папуля, не надо, никогда грусти в одиночестве. - он обнял меня, а я ревя, прижалась к нему. - Пап, прошу, я никогда больше не пойду гулять так поздно, если хочешь и эти дурацкие сережки не одену, только не грусти, пап. Пожалуйста, не надо.
- Ну ты чего? Я не буду грустить. Не плачь. Лучше улыбнись. - он опустил меня и начала вытерал мне слезы. - Улыбаешься и я больше никогда не буду одинок, со мной всегда будет твоя улыбка. Ну же, улыбнись.
- Х-хорошо... - я улыбнулась, не знаю, получилось у меня это или нет, но кажется этого было достаточно.
***
Я обернуть хотел бы время вспять
И минуты радости не потерять
Я столького не успел сказать
О боже, как же я хочу тебя обнять!