дождь
музыка для полного погружения: unfortunately-leadwave
Лёгкий дождь, капли, едва заметные, нежно барабанят по листьям ещё не распустившихся деревьев. Воздух свеж и прохладен, пахнет влажной землёй и цветами, которые вот-вот проснутся. Небо, затянутое дымчатой пеленой облаков, мягко рассеивает свет, создавая приглушённый, таинственный полумрак. На мокрой асфальтовой дороге отражается размытая картина домов, и кажется, что все вокруг застыло в ожидании чего-то прекрасного и нежного.
В ушах звенело, в горле стоял ком. Слова, брошенные родителями, глухо гудели в голове: «Уходи! Мы тебя больше не хотим видеть!» Хану казалось, что земля уходит из-под ног. Теперь он один, без дома, без денег, под проливным дождём. Он закурил, горький дым едва ощущался сквозь слезы, которые он старался сдержать. Куда идти? К кому? В голове всё смешалось: гнев, обида, страх, и, глубоко внизу, горькое одиночество. Всё, что он чувствовал сейчас, это пустота и холод. Надев наушники, чтобы успокоится, направился в парк. Музыка, создаёт вокруг него невидимый кокон, отделяющий от серого, промозглого дня. Он почти не замечает окружающих: спешащих людей, блестящие лужи под ногами, серый асфальт, постепенно темнеющий под настойчивым дождем. Его плечи слегка опущены, но шаг уверенный, ритмичный, словно диктуемый музыкой. Дождь, кажется, не тревожит его: он растворён в собственных мыслях, закрытый от мира звуками любимых мелодий.
Он сидел на холодной, мокрой скамейке, опустив голову. Дождь, мелкий и настойчивый, смывал с его лица последние слезы этого дня. Внезапно рядом с ним опустился ещё один парень. Высокий, в тёмном плаще, он казался неким призраком из тумана и дождя. Джисон вздрогнул, не ожидая компании в эту погоду. Они сидели молча несколько минут, слушая шум дождя, только капли с капюшона незнакомца падали на мокрую скамейку с более громким звуком, чем остальные. Незнакомец слегка наклонил голову, как бы спрашивая разрешения, и потом тихо протянул: «Красивый дождь, правда?».
- Замечательный, - согласился Хан - Как из фильма.
- Да, - сказал незнакомец. - Прямо как в том фильме, где... - Он замялся, и Джисон понял, что они оба знают, о каком фильме идёт речь.
Начался непринуждённый разговор. О фильмах, о музыке, о дожде. Джисон понял, что его зовут Минхо, и не замечал, как дождь стал затихать, а серый день превращаться в что-то более светлое и весёлое.
Оказалось, что их интересы пересекаются в многих областях. Время пролетало незаметно. Они забыли о том, что нужно уходить домой, что завтра рабочий день. Даже появление стаи шумных воронов над головой не смогло прервать их живой и интересный диалог.
Когда солнце совсем скрылось за горизонтом, окутав сквер мягким сумраком, Джисон вспомнил о времени. Они проговорили целый день!
Джисон стоял на углу улицы, глядя вслед удаляющейся фигуре Минхо. Внутри бушевала целая буря. Он не знал, куда идти. Ноги сами несли его прочь от знакомых улиц, вглубь города, где огни витрин играли на мокром асфальте. Он думал о Минхо, о его улыбке, о том, как легко им было вместе, и ощущение, смутное и незнакомое, заполняло его сердце. Хотелось увидеть его снова, услышать его голос, продолжить разговор, который так неожиданно прервался. Он хотел побыть с Минхо еще, хотя бы немного, и это желание было таким сильным, что заставляло идти в неизвестность, в эту ночь, полную влажных огней и невысказанных чувств. Куда-то, где, возможно, была хоть какая-то надежда на новую встречу. Он видел лишь бессонные мокрые улицы.
Ноги сами привели Джисона обратно в сквер. Он снова сел на ту же лавочку, где несколько часов назад познакомился с Минхо. Джисон ничего не чувствовал, кроме глубокой усталости. Он опустил голову, обнимая свои колени, и закрыл глаза. Городские шумы приглушились, оставив лишь глубокую тишину внутри. Холод просачивался сквозь тонкую ткань его куртки, но его это не волновало. Его не волновало ничего, кроме необъяснимого желания побыть в этом месте, где ещё совсем недавно он чувствовал себя настолько живым и счастливым. Он просто хотел забыться, отключиться от всех мыслей и чувств, окунуться в бессознательное состояние. И постепенно, под мерный шум ночного города, он заснул. На мокрое дерево и холодноватый бетон, не чувствуя ни холода, ни дискомфорта. Только глубокая, безмятежная дремота обволакивала его целиком. Утро встретило Джисона пронзительным холодом. Он проснулся от того, что его трясло от озноба. Тело ломило, каждая мышца протестовала против неудобного положения. Он лежал на лавочке, скрючившись в комок, одеялом ему служила только тонкая куртка. Вокруг было тихо, лишь изредка доносились шумы просыпающегося города. Голова кружилась, во рту пересохло. Он приподнялся, ощущая тупую боль в мышцах. Руки и ноги были покрыты мурашками. Взгляд упал на свою одежду, пропитанную водой и грязью. Чувство стыда смешалось с горечью и одиночеством. Вчерашний вечер, встреча с Минхо, казались далёким и нереальным сном. Остался только пронзительный холод, тяжесть в теле и пустота в душе. Ему нужно было домой, но путь туда казался очень долгим и трудным, вряд ли его ждали там. Джисон поднялся с лавочки, чувствуя себя разбитым и неловким. Каждое движение отдавалось болью в онемевших мышцах. Возвращаться домой было страшно. Не от самой дороги, а от того, что его ждало дома. Родители, крики, напоминавшие о ссоре, казалась на много страшнее любого темного переулка. Он пошёл, медленно и неуверенно, словно пробираясь сквозь густой туман. Каждый шуршащий листок, каждый проезжающий автомобиль вызывали в нём резкий прилив страха. Ему казалось, что за ним следит кто-то, что из каждой тени вот-вот выйдет что-то ужасное. Он сжимал кулаки, стараясь спрятать дрожь в своих руках. Город казался чужим и враждебным, каждый дом - неприступной крепостью.