часть 8.
Наталья вернулась в кабинет, ведя за собой мужчину. Это был отец убитого мальчика, человек средних лет, с усталым, изможденным лицом. Он шёл молча, как будто был поглощён мыслями, или же просто не знал, как реагировать на то, что происходило вокруг.
Боков кивнул Наталье, она жестом показала мужчине место на стуле рядом с ним. Тот с трудом опустился, но взгляд его оставался пустым, и он даже не попытался встретиться с глазами следователя. Боков вздохнул и, не теряя времени, начал разговор.
— Меня зовут Евгений Боков, — сказал он спокойно, глядя на мужчину. — Я следователь. Прежде всего, примите мои соболезнования. Это не тот момент, когда хочется разговаривать, но я надеюсь, вы поймете, что мы должны выяснить, что случилось.
Мужчина только кивнул, но не сказал ни слова. Он словно не слышал его, а может быть, не мог найти слов, чтобы ответить.
Боков немного подождал, давая мужчине время прийти в себя. Однако, когда тот так и не заговорил, он продолжил.
— Когда и где вы последний раз видели вашего сына? — спросил Боков, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не нарушить хрупкое молчание.
Но мужчина молчал. Боков заметил это, но не позволил себе раздражаться. Вместо этого он вытащил из папки несколько документов и начал задавать более простые вопросы, надеясь хотя бы получить какие-то сведения.
— Имя, фамилия, отчество, год рождения, — произнёс он. — Это нужно для официальных формальностей.
Но мужчина по-прежнему молчал. Никакой реакции. Боков посмотрел на него, понимая, что говорить с ним прямыми вопросами не получится. Он чуть наклонился вперед, его голос стал немного тише, но всё так же уверенным.
— Знаете, я видел множество убийств детей, — продолжал он. — Много лет я работаю в этой сфере, и могу вам сказать, что каждый случай — это всегда шок. Но вот этот... Это что-то совершенно другое. Это не просто убийство, это нечто странное и жестокое. Убийца ведёт себя как сам ребёнок. Может быть, потому что он так и не стал взрослым. Это отличается от всего, что я видел прежде.
Он замолчал, давая мужчине возможность отреагировать, но тот по-прежнему молчал, лишь бессмысленно уставившись в одну точку. Боков не стал настаивать. Понимал, что такой шок не позволяет многим людям сразу открыть свои эмоции, особенно когда дело касается собственного ребёнка.
— Я знаю, что это трудно, — сказал он мягко. — Но мы должны понимать, что произошло, чтобы дать вашему сыну справедливость. Чем больше информации мы получим, тем быстрее мы сможем разобраться в этом.
Мужчина, наконец, с трудом поднял взгляд, и хотя его глаза были полны боли, в них проскакивала маленькая искорка, почти незаметная. Боков знал, что этот момент может быть ключевым. И что бы он ни сказал дальше, важно было действовать быстро.