[22]
ЧОНГУК
Я сижу в грузовике и жду. Мой член твердый и толстый, пульсирующий от желания. Сегодня тот самый день, но мы должны соблюдать приличия. К нам и так приковано слишком много внимания. Один неверный шаг и все может полететь к черту.
Она — самое важное в моей жизни, и я сделаю все, чтобы защитить ее. Даже если это означает игнорировать стальную длину, прижимающуюся к внутренней стороне моего бедра.
Зажмурившись, я стараюсь не думать об этом. Стараюсь не представлять ее мягкие изгибы подо мной и места, куда собираюсь проникнуть языком. Какой будет на вкус ее сладость, и какие звуки она будет издавать, когда мы останемся одни.
— Блядь, — ворчу я и откидываюсь на подголовник.
Одно ее прикосновение — и я понял, что моя жизнь изменилась. Один миг год назад — и мой мир навсегда стал ее. С того момента все, что я делал, каждое действие в моей жизни, каждый удар моего сердца — все было для нее. Когда ее губы встретились с моими, это решило ее судьбу. Она не знала этого в тот день, но это произошло.
Проходят минуты, хотя, кажется, что целая вечность, и она выходит. Девушка встречается со мной взглядом своих голубых глаз, и, как всегда, у меня появляется чувство, что я дома.
Она идет ко мне, и с каждым шагом приближается к моим объятиям. К моменту, когда я больше никогда ее не отпущу.
Это один из первых случаев, когда я позволяю всем своим желаниям вырваться вперед. Я так долго подавлял их. Конечно, я заботился о себе, когда нужда становилась слишком сильной. Но видя ее и позволяя моим желания свободно течь, я превращаюсь в быка, которого дразнят красной тряпкой.
Я не вылезаю из грузовика, когда она приближается. Вместо этого жду, пока она запрыгнет в грузовик и наклонится, чтобы поцеловать меня в губы. Вместо того чтобы потом отстраниться, она улыбается и трется своим носом о мой.
Я хочу ее так сильно, но закрываю глаза, наклоняюсь и нежно чмокаю ее, всеми силами пытаясь взять себя в руки.
— Так куда мы направляемся? — спрашивает она, чуть не подпрыгивая на сиденье, пока я жду, когда защелкнется ее ремень безопасности.
— Сюрприз, — отвечаю я, протягивая руку и поглаживая ее по ноге, пока веду машину.
Мы едем, не говоря ни слова, но это уютная тишина. Она опускает свою руку поверх моей, и я чувствую, как по моей коже разливается тепло ее ладони. Боже, не могу дождаться, чтобы почувствовать ее всю, но напоминаю себе, что у нас есть все время в мире.
Когда мы поворачиваем к озеру, она смотрит на меня с подозрением. Но вместо того, чтобы ехать так, как мы ездили раньше, я продолжаю путь вокруг озера еще километр, и дальше к подъездной дорожке. Эта дорога немного длинновата и скрыта за деревьями, но когда мы добираемся до конца, мы видим деревянный дом, позади которого озеро. Из окон открывается потрясающий вид, а качели на заднем крыльце — идеальное место для наблюдения за закатом.
— Где мы? — шепчет Лиса себе под нос, когда я выскакиваю из машины, обхожу ее и открываю дверцу. — Кексик, ты снял его на выходные?
Ее глаза блестят от возбуждения, когда она выпрыгивает из грузовика и бросается в мои объятия. Я прижимаю ее к себе и целую в шею, пока несу к входной двери и достаю из кармана ключ. Я открываю дверь и несу Лису внутрь, поворачивая так, чтобы она могла осмотреть все.
— Не-а, Солнце. Я сделал кое-что посерьезнее.
Дом был большим, но теплым и уютным. Огромная гостиная с камином выходит на озеро, а открытая кухня и столовая сверкают в свете, льющемся из окон. Задняя стена дома сделана из стекла, и на километры вокруг не видно ничего, кроме озера и гор.
— Чонгук. Что ты сделал? — она поворачивается в моих объятиях и встречается со мной взглядом своих голубых глаз.
— Я купил его для нас. С Днем Рождения, малышка.
— О Боже! Ты купил его?
— Я уже давно присмотрел его. И когда мы расстались, я решил, что должен владеть им. Даже если мы никогда не жили здесь, я знал, что это наш дом. Казалось, что это то место, где я хотел бы провести остаток своей жизни с тобой, даже если не думал, что это возможно. Я должен был иметь его.
— Не могу поверить, что ты сделал это. Это так много…
— Этого недостаточно, Солнце. Этого никогда не будет достаточно. — Я нежно целую ее в губы и скольжу языком внутрь, чтобы попробовать ее на вкус. Поцелуй становится горячим и жестким, и я крепче прижимаю ее к себе.
— Чонгук, я так сильно люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Лиса, — отвечаю я, неся ее через дом. — Я заполнил кухню, думая, что мы могли бы провести здесь выходные. Знаю, что сейчас, возможно, не лучшее время для переезда, учитывая все происходящее.
Возникает пауза, и я вижу, как что-то мелькает в ее глазах. Но она отталкивает это и проводит пальцами по моей щеке.
— Идеально. Мне очень нравится.
— Мы разберемся с этим, Солнце. Но сейчас я хочу показать тебе остальную часть дома.
Я несу ее по дому, показывая все комнаты. Большинство из них я оставил пустыми, желая, чтобы Лиса украсила дом так, как ей хотелось. Мне доставили кое-какую простую мебель, вроде диванов и столов. Но самое главное — я позаботился о нашей спальне.
Добравшись до задней части дома, я толкаю дверь в наши покои. Гигантская кровать завалена пушистыми подушками и одеялами. В ванной комнате есть большой душ и ванна для двоих. Я хотел быть с ней каждую секунду, в том числе и в ванной.
— Господи, Чонгук. Это прекрасно. Как тебе все это удалось?
— Я ждал тебя очень долго. Мне нужно было чем-то занять себя. — Я нежно целую ее, но Лиса настаивает на большем.
Внезапно поцелуй становится глубже, и она быстро подпрыгивает и обвивает ногами мою талию. Я подхожу к кровати, не разрывая нашу связь, и укладываю ее посередине, забираясь сверху.
— Мы должны были приготовить ужин, — говорю я ей в губы, чувствуя, как она скользит руками под моей рубашкой.
— Мы достаточно времени провели на кухне, Чонгук. Я хочу остаться с тобой в постели.
У нее голодный взгляд, и я думаю, что он почти совпадает с моим. Я хочу ее так, как никогда ничего не хотел, и наконец-то могу взять запретный плод, который висел передо мной.
— Позволь мне любить тебя, Солнце, — говорю я, беря ее руки и прижимая их к матрасу. — Я хочу запомнить каждый сантиметр твоего тела, чтобы, когда буду спать сегодня ночью, мог видеть его во сне, держа тебя в своих объятиях.
— Боже, это так горячо, — произносит она, улыбаясь мне. — Продолжай говорить. Мне это нравится.
Она закрывает глаза и устраивается на одеяле, будто я собираюсь читать ей сказку на ночь.
— Ты хочешь грязных разговорчиков или только описания? — поддразниваю я, целуя ее шею. Она слегка стонет и откидывается назад, открывая мне доступ к обнаженной коже.
— М-м-м. Грязные разговорчики, — отвечает она, ее голос становится хриплым от желания.
Я скольжу руками под ее топ и поднимаю его, снимая с ее тела. Затем тянусь к поясу ее шорт и стягиваю их, медленно скользя вниз по бедрам.
— Я так долго ждал, чтобы увидеть тебя такой, Лиса. Чтобы ты была подо мной в трусиках, такая невинная и сладкая.
Я протягиваю руку ей за спину и расстегиваю простой хлопковый лифчик, стягиваю его и бросаю на пол. Она почти голая подо мной, и я вижу слабые линии загара на ее груди. Ее бледная кожа кремового цвета покрыта мурашками. Ее соски — твердые пики, направленные на меня и умоляющие меня пососать их. Я наклоняюсь и провожу носом по нежной коже вокруг тяжелой плоти ее груди. Вдыхаю ее сладкий аромат и медленно провожу языком между ними.
— Блядь, как же давно я хотел сделать это, — признаюсь я, сжимая ее груди вместе и потираясь лицом между ними, чувствуя мягкую плоть, прежде чем вбираю один из ее твердых пиков в рот.
Я облизываю ее сосок, а потом посасываю, сначала мягко, а затем все сильнее, пока она не стонет от удовольствия.
— Вот так, сладкое Солнце. Позволь мне услышать эти стоны. Сделай трусики влажными для меня.
Я перемещаюсь к другой груди и делаю тоже самое — сначала облизываю, а потом посасываю, пока она не выгибается на кровати. Сначала одна, потом другая. Мне нравятся ее прекрасные сиськи, и я хочу сделать их чувствительными к прикосновениям.
— Когда я займусь с тобой любовью, хочу, чтобы твои соски терлись о мою грудь, чтобы они болели для меня. Я хочу, чтобы ты была возбуждена так сильно, чтобы хотела меня везде и сразу.
Она крепче сжимает мои пальцы и вскрикивает от удовольствия. Она все больше и больше двигается подо мной, и я знаю, что ее возбуждение усиливается и нарастает.
Я медленно спускаюсь по ее телу, целуя ее живот и бока. Облизываю дорожку к ее пупку и на несколько мгновений прижимаюсь поцелуем чуть ниже. Я смакую ее кожу там, где она мягче всего, утыкаясь носом в ее изгибы. Она абсолютно идеальна, и я так чертовски возбужден от того, что ощущаю ее, что близок к тому, чтобы сойти с ума.
— Когда-нибудь здесь будет малыш, — говорю я, целуя низ ее живота прямо у ее трусиков. — Однажды, когда я буду заниматься с тобой любовью, мое семя будет внутри тебя, и ты позволишь ему дать жизнь. Ты позволишь мне сделать тебя беременной. Не так ли, Солнце?
Я наблюдаю за ней, снимая рубашку. Ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит на мою обнаженную грудь и кивает.
— Да — она отвечает хрипло и сдавленно, двигая подо мной бедрами.
Я расстегиваю джинсы и сбрасываю их, оставаясь в одних боксерах. Запускаю руку в них и поглаживаю член, прежде чем опускаюсь между ее ног и облизываю свои губы.
— Я хочу поцеловать эту сладкую киску, о котором мечтал дольше, чем следовало. Ты хочешь этого?
— О боже, Чонгук. Я так… Нет. Да. Подожди. Я не знаю. — Она тянется к своей киске и пытается прикрыть свои трусики.
— Ш-ш-ш. Просто расслабься. Я сделаю так, что тебе понравится. — Я целую ее пальцы и медленно отвожу ее руку в сторону.
Прижимаюсь ртом к ее прикрытой трусиками киске и облизываю мокрое пятнышко. Вкус ее возбуждения касается моего языка, и я могу только представить, как это похоже на то, когда акула чувствует запах крови. Моя острая необходимость в ней вытесняет все здравые мысли в моей голове, и я оттягиваю в сторону ее трусики, накрывая ртом ее щелку.
Ее влажные лепестки набухают у меня во рту, когда я посасываю их, слизывая сладкие соки. Она выкрикивает мое имя и тянется руками к моим волосам, пока я облизываю ее снова и снова. Вкус сводит с ума, и я чувствую себя пьяным. Никогда в жизни не пробовал ничего более вкусного, и не знаю, смогу ли остановиться.
Я вжимаюсь членом в матрас, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Но единственное, что облегчает мою боль, — сладкие соки моей Лисы.
— Боже милостивый, ты чертовски хороша на вкус, — говорю я, прежде чем сорвать с нее трусики, обхватить ее бедра и раздвинуть их еще шире.
Я возвращаю свой рот к ее сладкому центру и посасываю ее клитор, пока она дрожит подо мной.
— Черт побери, Лиса. Если бы я знал, что у тебя такая волшебная киска, то добрался бы до тебя намного раньше.
Я рычу, погружаясь языком в ее тугой вход. Трахаю ее своим ртом, отдавая столько себя, сколько могу. Она хныкает от желания, и я знаю, что она так невероятно близко.
Поднеся руку к ее клитору, я обвожу его большим пальцем, продолжая лизать ее девственный вход. Она сочится влагой, и я жадно поедаю этот мед прямо из нее.
Я решительно поглаживаю ее, и этого достаточно, чтобы подтолкнуть ее к краю. Она взрывается подо мной, и я удерживаю ее тело, нежно целуя, пока она кончает в моих объятиях. Я нежно слизываю ее страсть, желая ее освобождение больше, чем свое собственное, пока она кричит снова и снова.
Ее оргазм длиться долго, и я чувствую себя чертовым зверем, дающим ей такое удовольствие. Вместо того чтобы дать ей прийти в себя, я начинаю сначала, нуждаясь в большем.
— Еще, Солнце. Я хочу всю тебя. Хочу, чтобы ты была измотана и такая нежная, когда я буду скользить своим членом глубоко внутри тебя. Хочу, чтобы твоя киска была бархатистой, когда я войду в нее.
Толстая головка пульсирует от желания; образ хорошенькой розовой киски, обхватывающей ее, почти невыносим. Немного спермы изливается в мои боксеры, но я сжимаю простыни в кулаках, чтобы держать себя в руках.
Я не продержусь в ней и двух толчков, и чувствую, что ее невинная маленькая щелка знает это. Лиса двигает бедрами и насмехается надо мной, и все, что я могу сделать, — накрыть ее своим ртом.
Я продолжаю, и она кончает еще два раза, прежде чем, наконец, лежит неподвижно, полностью расслабленная. Я поднимаюсь поцелуями вверх по ее животу, а затем к груди, когда она тянется ко мне отяжелевшими руками.
— Я и представить не могла, как это будет приятно, — произносит она, и ее взгляд полон страсти.
— На вкус еще лучше, — говорю я, наклоняясь и целуя ее, разделяя с ней ее сладость.
Запах и вкус киски на ее языке заставляют меня тереться об нее своим ноющим членом. Он все еще в боксерах, но тверд, как сталь, и я жажду войти в нее.
Я протягиваю руку и снимаю боксеры. Обнаженная головка капает спермой на ее киску, и мы оба смотрим, как я пачкаю ее. Размазываю по ней сперму своим твердым членом, пока она полностью не покрыта мной, а затем опускаю головку ниже, собирая у ее входа немного влаги, слегка погружаясь. А затем снова выхожу и растираю по ней липкую сладость, соединяя ее с моей спермой.
Головка блестит, и я хочу большего, поэтому снова погружаюсь в нее, а потом выхожу, повторяя действия снова и снова, растирая по ней наши соки. Когда делаю это в третий раз, она приподнимает бедра и заставляет меня остаться внутри нее. Я удерживаю в ней свой член, поглаживая его и представляя, что это ее тугая щелка.
— Пожалуйста, Чонгук. Больше, — умоляет она, двигаясь подо мной.
Я толкаюсь дальше, позволяя еще нескольким сантиметрам погрузиться в нее, прежде чем выхожу и смотрю на свой мокрый член. Я использую ее влагу в качестве смазки и дрочу, когда толкаюсь в нее немного больше.
На этот раз я двигаю кулаком быстрее, стараясь бурно кончить. Чувствую, что уже близок к краю, а затем струи спермы выстреливают в ее вход. Я смотрю вниз и вижу, как сперма стекает по бокам, пока я кончаю на нее. Я хочу, чтобы она была скользкой, и это самый простой способ.
— Чонгук? Ты только что?..
Я вижу в глазах Лисы разочарование от того, что она думает, будто я уже закончил.
Я улыбаюсь и целую ее в губы.
— Я ждал этого очень долго, Солнце. У меня еще много сил.
Я снова целую ее в губы, полностью входя в нее и чувствуя, как она напрягается и расслабляется подо мной. Я полностью в ней и стискиваю зубы, пытаясь не кончить снова так скоро.
— Блядь, — я зарываюсь лицом в ее шею и издаю стон.
Даю нам обоим несколько секунд, чтобы прийти в себя, и когда она обвивает ногами мою талию, я знаю, что она в порядке.
Я медленно выхожу, а затем снова вхожу и жду. Даю ей секунду приспособиться к моему размеру, а затем снова двигаюсь. После нескольких толчков я начинаю легко двигаться в ней. Спокойно вхожу и выхожу, не останавливаясь.
— Боже, я так сильно люблю тебя, — говорю я, целуя ее. Ее соски потираются о мою грудь, и она стонет мне в рот.
Она такая тугая, что даже больно, но, как и она, я привыкну. Я внутри ее девственной киски — это единственное, что заполняет мой разум. Я ее первый и последний. Ее киска будет идеально подходить моему члену, потому что он будет единственным, который она будет знать.
Она моя.
— Моя.
Я рычу, толкаясь в нее сильнее, и обхватываю губами ее сосок. Жестко посасываю его, обхватываю руками ее бедра и тяну на свой член. Мой внутренний пещерный человек выходит на первый план, и моя первобытная потребность иметь ее побеждает.
Я знаю, что она на таблетках, так что пока не могу сделать ее беременной, но в своих мыслях я делаю именно это. Со всеми низменными инстинктами я желаю наполнить ее и зачать своего ребенка.
— Чонгук, я кончаю! — кричит она, впиваясь ногтями в мои плечи, и я освобождаюсь вместе с ней.
Мы кончаем вместе, и я почти теряю сознание от того, насколько чертовски хорошо это ощущается. Я так долго ждал ее, и несмотря на то, что только все закончлось, это только начало.
Я переворачиваю нас, когда ее оргазм достигает пика, и перемещаю ее на себя.
— Еще раз, — требую я.
— Еще раз, — стонет она, и отдает мне свое тело.