Глава 13.
— вау! — восторженно говорю я, когда мы заходим в наши апартаменты на следующие четыре дня.
Всё блестит, сверкает, панорамные окна, огромная кровать бросается сразу же в глаза, рядом немаленький же диван. Есть ещё одна дверь в какую-то комнату, а в прихожей дверь в ванную. Всё так по-новому, современному. Никогда не была в настолько идеальном гостиничном номере.
— заходи, Конфета. Шиковать будешь попозже, — усмехается Егор у меня за спиной. Я наконец прихожу в себя и иду дальше. Подхожу к панорамным окнам и открываю рот от обворожительного вида на город. Мы прилетели рано утром, поэтому сейчас весь город только просыпался, солнце только восходило и обволакивало своим тёплым светом верхушки зданий.
— как же тут красиво... прям, как на картинке, — поворачиваюсь к Егору, отлипая от этого чудесного вида.
— красиво-красиво, — кивает мужчина и проходит на кровать, садясь с краю.
— неужели тебя ничуть не впечатляет такая картина из окна? — удивляюсь я. Ну действительно же, такое снится в самый лучших снах! Как на такое можно молча реагировать?
— Конфета, я тут бывал уже очень много раз. Сейчас в Нью-Йорке меня мало чем можно удивить, — ложится на кровать и закладывает руки за голову.
— ой, да? Извини, я не знала, — снова разворачиваюсь к окну, дабы лишний раз не смотреть директору в глаза. Даже здесь он для меня остаётся директором. Строгим, неприкосновенным, пугающим, запретным. — а у нас сегодня есть какие-нибудь дела по работе? Ну там встреча с фотографом... стилистом... визажистом...? — спустя время не удерживаюсь и задаю новый вопрос. Ну вот как не крути, а мне не хочется молчать с этим человеком. Я понимаю, что с нашей разницей в возрасте нам мало о чём можно поговорить, но ведь если только захотеть... если только найти общий язык?
— завтра, малышка. Всё завтра. А съёмка у нас, соответственно, состоится через два дня, включая этот, — раздаётся позади меня.
«Малышка» ... почему-то из уст Егора это слово звучит как-то совсем по-другому, необычно. Хоть его голос и низкий, грубый, но произносит Егор это слово по-особенному. И мне это чертовски нравится. Малышка, Конфета, киса... умеет же он найти подход к девушке. Интересно, почему же он тогда один и предпочитает менять девушек, как перчатки? А что, если и после моего контракта он найдёт себе другую и будет называть её также, наслаждаться ею также? Даже думать об этом не хочу.
Отворачиваюсь от панорамного окна и прохожу на кровать. Сажусь на противоположную от Егора сторону, на самый угол. Всё это время мужчина лежал с закрытыми глазами, но как только почувствовал шевеление на постели, сразу же открыл их и нашёл взглядом меня.
— а можно задать вопрос? — спросила сначала я. Мне очень хотелось задать свой вопрос этому загадочному мужчине, пока мы находились наедине, только вдвоём и никто не мог нам помешать.
— ну попробуй, — послышалась усмешка. Тогда я вздохнула и подумала, как бы спросить.
— а ты когда-то был в серьёзных отношениях?
— был, — на моё удивление, мужчина ответил довольно спокойно. — и не в одних. Мне всё-таки уже слава богу 27, — улыбнулся.
— а почему сейчас рядом с тобой нет любимой девушки? Неужели пробовать каждую это лучше, чем жить с любимой и единственной?
— не всегда даже очень долгие и серьёзные отношения обречены на свадьбу и совместную жизнь до гроба, — пожимает плечами. — бывает, спустя долгое время понимаешь, что это не твой человек, и всё.
— но почему же ты не пытаешься найти ту самую, а пользуешься прямо на работе своими моделями? — не выдерживаю и снова переступаю больное.
— так, — принимает сидячее положение. — это тебя не касается, Конфета, — хмурит брови. — давай без лишний разговоров. Я устал от перелёта, поэтому планирую немного отдохнуть. А ты, если полна сил и энергии, то посиди тихо, хорошо? — снова ложится на кровать и ждёт моего ответа.
— хорошо, Егор, — вздохнув, даю согласие я.
Егор закрывает глаза и быстро засыпает. Я же остаюсь на кровати и отворачиваюсь к окну. Вот она — совсем другая жизнь, совсем другая реальность. И стоит ли она всего того, что пришлось пройти? Сложно ответить на этот вопрос.
Вновь поворачиваюсь к мужчине, подсаживаюсь поближе. Его грудная клетка равномерно поднимается и опускается, мышцы лица расслаблены, лишь иногда уголки губ подрагивают. Сейчас мне кажется, что он такой простой. Такой, как все, к которому можно без сомнения приблизится, потрогать. Но нет. Это запрещённый для меня плод.
Даже забываю о времени, когда смотрю на Егора. Стрелки часов будто больше и не раздают тиканье по комнате, мой взгляд фокусируется только на нём. Он конечно прекрасен. Такие мужчины на дороге просто так не валяются. Дёргаюсь, от рингтона на телефоне Егора. Любопытство берёт вверх, поэтому наклоняюсь через Егора и заглядываю в экран его телефона. «Оксаночка» звонит. Улыбка сразу же исчезает с лица. Всё, что я себе нафантазировала в голове за секунду испаряется. Да он просто бабник!
От громкого звонка просыпается и Егор. Что-то невнятное мычит, а когда открывает глаза и видит меня, то сводит брови к переносице.
— Оксаночка звонит, — беру с тумбочки вибрирующий телефон и протягиваю Егору. От молча берёт девайс из моих рук и отвечает на звонок.
— алло, — низким голосом отзывается в трубку, но глядит на меня.
Я отсаживаюсь от мужчины подальше и жду, когда Оксана узнает у него всё, что хотела. «Оксаночка»... фу, как же это мерзко звучит.
— всё хорошо. Долетели, заселились. Завтра встреча с командой, а после завтра уже снимаем журнал. Тебе что-нибудь привезти из Америки?... Мг, ну хорошо. Ты лучше мне напиши, я всё куплю. Давай, пока, — с улыбкой на лице кладёт трубку и убирает телефон на прежнее место.
— а насколько у нас с тобой контракт? — вдруг спрашиваю я. Не знаю, как этот вопрос взбредил в мою голову.
— на год. А что? — непонимающе смотрит на меня.
— я его не буду продлевать, — произношу с опущенной головой. — заработанных денег, думаю, мне хватит до того момента, как я найду себе работу.
— о-о, ты чего, малышка? — усмехается блондин. — мне кажется, ты сильно погорячилась, — Егор поднимается и подсаживается ближе ко мне, убирая прядь волос с лица.
— не нужно, Егор, — отворачиваюсь. — я не хочу себя чувствовать девушкой лёгкого поведения, которая получает ещё и тройной оклад за это. Мне уже стыдно смотреть на себя в зеркало, — снова возмущаюсь я. Я вновь чувствую себя отвратительно в своём теле.
— оу, это что, Конфета начинает ревновать своего директора? — заметно ухмыляется мужчина.
— нет!
— да. Это самая настоящая ревность. Если тебя так волнует Оксана, то между нами ничего нет и не может быть, кроме секса, если тебя это конечно так волнует, — говорит мне Егор. Я недовольно морщусь. Неужели для него все эти интимные подробности настолько безразличны, что он о них может рассказать, кому угодно.
— с ней тоже самое, что и со мной, я уже поняла. Сколько у тебя ещё таких же, как я? 10? 20? 30?...
—может и 40... но тебе то какое должно быть дело до этого? Тебе должно быть всё равно на мои чувства. Ведь ты променяла своего парня, не задумываясь даже о том, что он подумает о тебе, что почувствует... ты поступила, как... — вздохнул. — ну думаю, ты и сама знаешь. Поэтому в твоём случает говорить о чувствах просто непростительно.
— ты сейчас меня обвиняешь в моём же выборе? В том, что я по твоей просьбе подписала этот идиотский договор?!
— не обвиняю, в этом нет необходимости. Но то, что ты поступила, как с*ка, это так. Лично мне — всё равно. Ты, кстати, сказала парню?
— нет, — отвожу взгляд. — скажу после возвращения.
— но перед этим ты снова переспишь со мной.