4.Отражение света в глазах
— Сегодня праздник, — объявил Ши Цинсюань, стоя у порога с таким выражением, будто только что открыл новый элемент в алхимии.
Хэ Сюань оторвался от книги.
— Какой?
— Хэ-Сюн! Как ты можешь не знать! Праздник Середины осени! Самый красивый день в году. Луна, фонари, уличная еда и... музыка! А ещё... — он сделал драматическую паузу, — сладкие лунные лепешки с лотосом и вино!
— И ты хочешь пойти в город?
— Конечно! Луна будет полная, и я хочу запустить фонарик одному из богов. Считай, вселенная сама зовёт нас. Одевайся-яя!~
Хэ Сюань немного помолчал. Потом, почти неуловимо, кивнул.
— Хорошо. Только не забудь обувь. И фонарь.
— Ты стал такой заботливый. Опасаюсь привыкнуть.
— Уже привык.
Город у подножия горы был шумным, ярким и живым. По улицам текла река света — бумажные фонари всех форм и цветов качались в руках людей, висели на шестах и тянулись гирляндами от дома к дому. Ветер доносил запах жареных каштанов, медовых орехов и жареных рисовых лепёшек.
Ши Цинсюань засмеялся, закружившись на месте. Он держал в руках круглый бумажный фонарь с изображением журавля. На лбу у него был пестрый знак, и ради праздника, Хэ Сюань помог отыскать красивую одежду, в темных тонах правда.
Хэ Сюань шёл рядом. Его тёмная одежда почти не выделялась в толпе, но глаза цеплялись за всё. Он держал в руках фонарь – с красным драконом. И, неожиданно для себя, чувствовал... спокойствие.
— Тебе не слишком шумно? — спросил Цинсюань, склонившись ближе.
— Нет. Я... просто смотрю. На людей. Как они улыбаются. Как ты смеёшься.
— Хэ-Сюн, ты что, наблюдаешь за мной?
— Уже давно.
Цинсюань на секунду растерялся. А потом улыбнулся.
— Я надеюсь, тебе нравится, на что ты смотришь.
Хэ Сюань отвёл взгляд. Но на губах осталась та самая едва заметная усмешка.
— ...Очень.
На главной площади играли музыканты, и в воздухе поднимались десятки небесных фонарей.
— Загадай желание, — сказал Цинсюань, протягивая ему готовый фонарь.
— Это работает?
— У тебя ведь есть что-то, чего ты хочешь?
Хэ Сюань посмотрел на него.
— Есть. Но оно уже рядом.
Ши Цинсюань замер.
— Тогда... пусть останется.
Они отпустили фонарь вместе. Их пальцы снова соприкоснулись. Дольше, чем нужно. Осознанно.
Фонарь улетел вверх, и его свет отразился в глазах Цинсюаня.
Хэ Сюань смотрел — и вдруг понял, что больше не ощущает тени за спиной. Только этот вечер, этот человек, этот свет. В какой то момент страх и скованость просто растаяли под этими яркими и живыми глазами такого же яркого человека. Человека — которого Хэ Сюань уже однажды сломал и причинил боль. И больше он не мог допустить того, что бы этот беззаботный и нежный цветок был растоптан или испытал боль. Не важно от кого. Но он этого не допустит.
Уже позжно вечером. Они купили по лунной лепешке, сели у края мостика, над водой, где фонари отражались в темной глади. Всё было тихо. Только смех издалека, треск фонарей, шелест лотосов.
— Ши Цинсюань, — вдруг сказал Хэ Сюань. Медленно. Тихо.
— Мм?
— Ты боишься будущего?
— Иногда. Но... сейчас — нет. Потому что сейчас ты рядом.
И, не поднимая взгляда, он положил голову Хэ Сюаню на плечо. Так просто, как будто это происходило уже много раз. Так нежно, что даже ветра не посмели пошевелиться и поиграть в ветвях деревьев.
Хэ Сюань чуть склонился ближе. Сунул ладонь в его волосы и задержался.
— Тогда я не уйду. Пока ты не скажешь "уходи".
— Я никогда не скажу. Но ты и так знаешь.
Они сидели долго. Луна плыла в небе, отражалась в воде, в их глазах.
И в какой-то момент, когда ночь стала тише, а город — светлее, Хэ Сюань взял ладонь Ши Цинсюаня и просто... поцеловал её. Легко. Почти робко. С благоговением.
Ши Цинсюань не отдёрнул руку. Он только сжал её крепче.
— Спасибо, — прошептал он. — За то, что ты всё ещё здесь.
— Я больше не «всё ещё». Я — здесь.
Смотря в глаза друг другу, они не видели никого и ничего. Только друг друга и свет от фонарей, что освещал всё вокруг - как солнце днём. И даже если бы этого света не было. Во тьме они все равно были бы рядом. Были бы вместе. И каждый из них уже знал это.