4
Валентина и Изабель договорились встретиться за чашечкой кофе в одном из уличных кафе. Элен приглашали тоже, но из-за плотного графика она прийти не смогла.
— Валентина, посмотри, Моника сегодня уже сама пыталась что-то написать фломастером. Правда, пока на стенах... — протягивая телефон со снимками своей дочки, с улыбкой говорила Изабель.
— Здорово... Я хотела с тобой серьёзно поговорить.
— А вот смотри, Люк сам лего собирает. Это ему Морис недавно подарил, — продолжала Изабель, не слыша подругу.
— Замечательно! Послушай...
— А вот...
На очередном мимишном фото детей Валентина не выдержала и, вырвав из рук Изабель телефон, сказала:
— У Элен...
Но Изабель перебила её с нотками истерики:
— Тебе что, неинтересно? Почему ты меня перебиваешь вообще?
— Изабель, послушай меня — мир не вертится вокруг твоих детей! Ты, конечно, наша подруга, и нам интересно с тобой. Но пойми, после их рождения ты перестала нормально общаться со мной и Элен. А у неё сейчас что-то происходит странное... Но она толком не говорит что. Меня это волнует!
— Валентина, да как ты смеешь! Мои дети — самое важное! А ты меня сейчас не слышишь. Ну а Элен, она, вообще уже два дня мне не отвечает. Ей что, наплевать?
— Ну да, давай ещё расплачься, ты же у нас, как всегда, самая несчастная! — строго одернула подругу Валентина.
— А что, вы же с Элен такие крутые... красивые... а я...
— Изабель, говорю тебе в последний раз — с ней что-то не так...
— Что у неё могло случиться? Вы же у нас крутые леди, разве у таких, как вы, могут быть проблемы! Небось мучается бедняжка, не появилась ли у неё первая морщинка? Или дай угадаю — машина любимая не заводится. А нет, наверно, Поль ей денег на очередную тряпку не дал! Беда у неё... — с сарказмом говорила Изабель.
Валентина не стала ей доказывать, что даже сильные девушки иногда ломаются. И причина этому уж точно не перечисленное Изабель. Она просто спокойно допила кофе, дослушала 101-й рассказ подруги о её детях и поехала на работу.
Валентина была главой компании «Lumiere usr le passé»1, чье название призывало высветить прошлое, поскольку она занималась реставрацией скульптур и памятников. От своей роботы она сходила с ума, ибо чётко понимала: всё, что она имеет — её заслуга. Заниматься реставрацией самой у неё не особо получалось, поэтому она доверяла это профессионалам. А сама занималась всем остальным, чтобы компания и дальше процветала, набирая популярность на фоне конкурентов.
— Валентина, я к вам по делу, — входя в кабинет, сказал Роджер.
— Какому?
— Нам недавно принесли очень сложный памятник для реставрации, мы взяли его в работу, получили аванс... Но сучилась беда.
— Что? Что могло произойти?
— Мы случайно его разбили. Весь.
— Что?! Ты издеваешься?! Ты вообще понимаешь, что это значит? И что теперь говорить заказчику?
— Я не знаю.
— А кто знает? — заорала Валентина. — Реставрируйте из того, что осталось.
— Да там...
— Что?
— Практически в пыль...
— Так, кто разбил? Отвечай!!!
— Я...
— Да ты хоть понимаешь, что это значит? Господи... Так, немедленно в цех, покажешь!
В цеху она убедилась, что реставрировать действительно нечего.
— Я вычту его стоимость из твоей зарплаты.
— Валентина, но...
— Уволить?
Он промолчал в ответ.
— Так, кто заказчик?
— Оливье.
— Подожди, это тот, из похоронного бюро!
— Да.
— Господи, да он за этот памятник с меня три шкуры сдерёт. Ладно, сама поеду сейчас к нему, постараюсь всё уладить. И не дай Бог к моему приезду здесь ещё что-то произойдёт — уволю всех к чертям!
— Валентина, когда ты освободишься, мы же сегодня договаривались вечером...
— Ты издеваешься, я сейчас по твоей милости должна ехать непонятно куда, а у меня ещё есть моя робота, не забыл? Не задерживай меня глупыми вопросами!
— Ну прости...
— Работай!
Похоронное бюро было достаточно мрачным. Оливье решил, что офис должен идеально отображать услуги, которые предоставляет. Поэтому там, помимо похоронной атрибутики, можно было увидеть черепа, небольшие деревянные кресты на стенах, тёмные шторы на окнах и прочие вещи, не радующие глаз.
— Есть тут живые?
— Из живых тут только я! — идя ей навстречу, отвечал Оливье.
— Здравствуй, тебя я, конечно, видеть рада, но вот о твоём офисе этого сказать не могу. Ты хотя бы черепа свои убрал и шторы открыл, а то заходишь как в могилу.
— Валентина, я тебе в сотый раз говорю, не дождёшься. У меня здесь всё соответствует профилю заведения. А шторы открывать и живые цветы расставлять будешь у себя в офисе.
— Но к тебе сюда живые люди приходят!
— Вот именно, и они должны понимать, куда и зачем они пришли... Чтобы не было как в пословице «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Знаешь, о чём я?
— Господи, а это-то здесь при чём?
— А то ты сама не понимаешь... Представь, приходишь ты за похоронной атрибутикой и видишь белые кожаные диваны и распахнутые окна. Как тебе?
— Но пословицу-то зачем приплетать? — она посмотрела на него и вздохнула. — Ладно, делай что хочешь! Я по делу вообще приехала.
— Слушаю!
— Есть две новости — хорошая и плохая, с какой начать?
— Давай с хорошей, а то плохие мне уже как-то привычнее.
— Какой же ты всё-таки пессимист!
— «Memento mori», и никуда от этого не денешься!
— Ладно, начну с плохой: мои сотрудники случайно разбили твой памятник, который ты приносил нам на реставрацию.
— Он же и так был разбит!
— Они добили его — в прах.
— И что мне теперь говорить заказчику? Он же просил его отреставрировать, а не разбить.
— Дослушай хорошую новость: если у тебя есть эскиз, я знаю, кто сможет слепить его заново.
— Ты с ума сошла, это же жутко дорого! И у меня нет эскиза...
— Ну а словами описать сможешь?
— Валентина, ты не слышишь главного! Я сомневаюсь, что заказчик будет платить за эскиз, тем более — за новый памятник!
— А за поход в ресторан или что-то в этом роде?
— С заказчиком?
— Оливье, какой же ты тупица... С тобой!
— Что?
— У меня есть подруга, талантливая художница. Но скульптурой она тоже занималась когда-то, ещё в университете, я точно знаю. Она тебе слепит такой же по эскизу, а ты с ней сходишь куда-нибудь.
— Что? А вдруг она мне не понравится, я ведь её даже не видел. И потом, ты же знаешь, с живыми женщинами я не очень-то умею обходиться.
— Нет, ну ты посмотри, перебирать он ещё будет!
— Памятник ты побила, а не я, на секундочку...
— Ну ладно. Она тебе понравится. Это Элен.
— Что? Ты шутишь? Это же одна из известнейших парижских художниц, из «Санто де Патрисии» которая.
— Да, это она. На какой день договориться о встрече?
— Валентина, это уже не смешно. Она же замужем за...
— Тебя это не должно волновать, поверь! Так на когда договориться? — перебила его девушка.
— Нет, она не согласится.
— Под предлогом реставрации согласится. И будь с ней повежливей, она моя очень близкая подруга.
— Элен — твоя подруга?
— Я спрошу, когда она свободна, и напишу тебе.
Женщина направилась к выходу.
— Ну ты...
— Можешь просто сказать спасибо!
После этого Валентина сразу же направилась в «Санто де Патрисии», но в мастерской застала только Матильду.
— О, привет! Как дела, где Элен?
— Здравствуйте, Элен в маленькой комнатке, переодевается.
— Ясно, я к ней.
— А туда нельзя. Элен просила не входить, она же всё-таки не одета.
— Ну, мне можно! — и Валентина открыла дверь.
— Я же просила! — застёгивая верх рубашки, возмутилась Элен.
— Да я это! Успокойся!
— Проходи, я рада тебя видеть! Ты просто так заехала?
— Нет, я по делу!
— Что стряслось?
— В общем, мне нужна твоя помощь как художницы! Тут недавно принесли памятник для реставрации, а мои оболтусы его разбили вдребезги. Из бюро похоронного. Ты помнишь, я тебе рассказывала.
— И?
— Ты можешь мне помочь?
— Чем? Памятник собрать?
— Да нет, нарисовать мне эскиз!
— Валентина, как я тебе нарисую эскиз того, что никогда не видела? Тем более, что речь идёт о конкретном памятнике!
— Элен, ты можешь встретиться с Оливье, ну это из бюро который. Он тебе опишет памятник, ты его нарисуешь и дашь мне его эскиз! Пожалуйста! Выручи!
— Валентина, ты правда думаешь, что я могу рисовать памятники по чьим-то рассказам? Прости, это бред!
— Можешь! Ты же талантище, ну пожалуйста?
— Валентина, нет.
— Ну пожалуйста! Хорошо, давай я тебе заплачу!
— С ума сошла?
— Ну говори, сколько?
Элен посмотрела на подругу, вздохнула и ответила:
— Значит так, я ничего не обещаю!
— Ты самая лучшая! — обрадовалась Валентина и обняла её. — Сегодня сможешь?
— Ну... после роботы!
— Это понятно, адрес тебе Оливье пришлёт в смс.
— Хорошо!
— Ещё раз спасибо!
Элен продолжила заниматься своими делами по плану.
Через какое-то время ей пришло смс следующего содержания: «Салют, это Оливье насчёт памятника. Жду Вас сегодня в девять вечера у Северного Вокзала». Элен этот адрес немного смутил. Ведь это был десятый округ, который размещался далеко от центра. Но это было не самое страшное — этот район считался неблагополучным, и там легко можно было встретить неприятности на свою голову. Но выбора у неё не было. Пришлось ехать...
Припарковавшись у центрального входа, она осторожно стала наблюдать за происходящим — как выходили и заходили в вокзальные двери люди, как расхаживали негры, говоря что-то на своём непонятном языке, как бегали вокруг цыгане и пьяницы в надежде кого- то обчистить. Единственное желание, которое она имела —поскорее уйти.
Через полчаса мучительного ожидания к ней подошёл Оливье. Когда он приблизился, девушку буквально откинуло в сторону.
— Добрый вечер, я Оливье, а вы, должно быть, Элен?
Элен вышла из машины:
— Не могу назвать этот вечер добрым. Рассказывайте об эскизе, и я поехала домой.
— Так быстро?
— Оливье, я здесь по делу, если вы не забыли!
— А не хотите прогуляться по рельсам, такой эндорфин получите, гарантирую!
— Знаете, нет. Не хочу умирать так скоро. Я жду рассказа об эскизе!
— Зря вы так, смерть — это дорога в бесконечность... Может, тогда желаете кофе?
Она очень странно посмотрела не него, переспросив:
— С вокзала?
— А что?
— Спасибо, нет! Я хочу услышать об эскизе!
— Может...
— Так! С меня хватит! Вот вам моя визитка, приходите завтра в рабочие часы ко мне в «Санто де Патрисси». И я вас любезно выслушаю. А сейчас я домой! — отрезала она и села в свою машину.
По приезде Элен ждал сюрприз. Увидев свет в гостинной, она направилась туда со словами:
— Поль, я хотела с тобой поговорить по поводу... — и она застыла в дверях, словно её ударило молнией.
— Мадам Элен, что ж, добрый вечер! Не знал, что вы так поздно домой приходите.
— Поль, а что он делает у нас дома?
— А я вам отвечу, Элен. Я пришёл извиниться, понимаете, бывают разные ситуации, и человек в них ведёт себя по-разному, — продолжал собеседник наигранным тоном.
— Месье Дюбуа, я спросила не вас, а мужа!
— Ну что вы, неужели мы станем врагами из-за какой-то картины...
— Не припоминаю, чтоб мы с вами были друзьями! — оборвала его Элен. — Время позднее, вам пора!
— Что ж... а мадам не такая гостеприимная, как мне казалось...
— Да, мсье, я не гостеприимна к своим врагам!
— Что ж... До свидания, Поль, Элен! — сказал он и пошёл к выходу.
— Поль, ты надо мной издеваешься, что это было?
— Ты зачем его выгнала? Он извиниться пришёл.
— И ты, конечно же, поверил?!
— Но он был вполне искренен...
— Да ну, никак задумал очередную гадость! Посмотришь!
— А ты где была? Ты на время хоть иногда смотришь?
— Я в отличие от тебя работала, а не сидела за одним столом с врагом.
— Ну да, я забыл, тебе же дня мало... Нужно ещё и по ночам... — упрекнул её он.
— Когда заказчик смог, тогда и работала!
— Ну-да, ну-да...
— Думай что хочешь! Я спать! И да, поскольку у нас с тобой квартира общая, не приводи сюда больше своего друга Дюбуа.
— Ты правильно сказала, общая! И половина моя! И я буду в свой дом приводить любого, кого сочту нужным!
— Ну, в таком случае я завтра приведу сюда своего любовника! А лучше сразу нескольких! Чтоб тебя повеселить!
Поль рассмеялся:
— У тебя их нет!
— Значит, заведу!
— Делай что хочешь...
Она ничего ему не ответила, лишь посмотрела на него и пошла спать.