/Сбывшаяся мечта?/
Прохладный ветерок медленно прошел сквозь чуть мокрое от пота лицо. Темная комната, где сейчас не горела ни единая лампочка находящаяся на потолке. Рядом лежали коробки, всякие декорации и прочий, прочий хлам. Впереди висели бархатные красные шторы, с золотыми полосами на сгибах. Яркий, бело-голубоватый свет сочился из того коридора где висели шторы и где было больше места и свободного пространства. От туда доносились знакомые голоса, шум и какая-то тихая возня.
В чуть трясущийся руке находится темно-серый микрофон, провод который тянулся к большим черным колонкам, подключённых к розетке. На голове, чуть покосившись на бок была прикреплена бордовая вуалетка. Черная вуаль с маленькими чёрными бусинами слегка прикрывала один глаз. На щечках блестели светло-розовые блёстки, становившиеся еще красивее на ярком свету. Блестящее красное платье с пышной юбкой чуть выше колен, было украшено черными рюшечками. На одном подбитом колене находился обычный, светло-бежевый пластырь, на котором сверху, черной ручкой было нарисовано кривое сердечко. При каждом ступившем шагу, каблучки стучали по деревянному полу закулисье, медленно расплываясь в тишине глубокого эха. Один белый гетр был чуть опущен вниз, чем второй.
М. Ш:я-я не верю своим глазам!
Резко на сцене впереди загорелся яркий белый свет, по середине платформы. Это был некий жест для Шелли, что наступил ее выход. Крепче ухватившись за ручку микрофона, шелли быстрым шагом вышла на сцену. Яркие лампы ослепляли и не давали сделать лишнего, неловкого движения. На сцене было более душно, нежели за кулисами. Все находящиеся в зале притихли. Черный провод микрофона все ещё тянулся за кусисы, пропадая во мраке темноты. Шелли взглянула вперёд. В зале, как и всегда, стояли типичные кресла, предназначенные для театров и на подобии мест. Вместо уже знакомых для Шелли мультяшек, на креслах сидели картонные фигуры.
Вот сидит астро, во втором ряду. Он явно удивлён тому, что кто-то сейчас стоит на сцене, ведь его единственный глаз, был широко открыт. Вот сидит финн, в четвёртом ряду, видимо очень счастливый обстановке вокруг, ведь его рот был очень широко расплыт в улыбке. Вот денди, сидит в первом ряду, видимо хотящий похлопать в ладоши, ведь его руки были далеко не пропорциональные, не считая отсутствие нескольких пальцев на левой руке.
Но никого страха не было. Все картонные фигуры смотрели на Шелли как на лучик света в тёмноте. Пусть они ничего не говорили, но они и не комментировали каждое лишнее движение Шелли и каждое неправильно сказанное слово. Если посмотреть со стороны, то картина казалась немного жуткая. Шелли стоит совершенно одна по середине пустой сцены, все внимание прикованно ей. В зале, в разнобой, расположены картонные, криповые фигуры мультяшек, обязательно с какими-то ошибками. Везде выключен свет, кроме сцены, где светило аж три супер яркие лампы, ослепляя каждого кто попадет под их лучи.
Потянув на себя микрофон, Шелли крепко взяла его с свои руки и уже открыла рот, что бы начать свою речь. Глаза были полны счастья, неужели это все на Яву? Но как бы шелли не старалась, она никак не могла вымолить ни слова. Руки сильно задрожали, как будто бы от очень сильного удара тока. Микрофон сам упал из рук и растворился в полёте к полу, бесследно. Сзади начали раздаваться чьи-то громкие и настойчивые голоса. Они твердили что Шелли не достойна и песчинки внимания, что она биологический мусор и лишь лишняя в обществе. Все эти голоса, смешались в один огромный ком непонятных слов и шипений. Не желая этого слышать, Шелли крепко закрыла глаза и уши руками.
Кто-то со всей силы толкнул Шелли вперёд. Не удержавшись на месте, Шелли полетела вниз, со сцены. Но пола у сцены не было. Аммонит упала в глубокую и широкую, круглую яму. По бокам этой бездны были расчерчены белые линии, которые светили очень при очень ярко, белым светом. В полёте вниз, Шелли высоко подняла руку вверх, не желая падать. Но кто-то легонько ударил по ее руке, тем самым оттолкнув единственною возможность Шелли не упасть в бездну.
По краям этой пропасти столпились все картонные фигурки мультяшек, которые сидели буквально пару секунд назад на креслах в зале. Все они, чуть наклонившись вперёд, смотрели на падающую вниз Шелли и даже не поменялись в лице. Хоть и нарисованный, но такой безразличный взгляд, сверлил Шелли даже здесь. Да, это лишь картонные фигуры, но могут ли они так безразлично смотреть?
Шелли попыталась выкрикнуть что нибудь, но ни единого звука не выпало из ее приоткрого рта. Шелли продолжала падать вниз, даже когда вокруг была лишь темнота и больше ничего. Все отчётливее и отчётливее начали слышаться чьи то голоса. Они громко кричали на Шелли, так что аж заболели барабанные перепонки.
-ты никто! Никто тебя не любит! У тебя нет имени, ты пустота! Ты дно! Даже не пытайся, ты ничего не сможешь! Неудачница! Хоть кто-то знает о твоём существовании? Лохушка! Идиотка! Глупая, глупая Шелли!
Это было невозможно терпеть. Все эти слова, как пряжа, обматывала и без того слабое сердце Шелли. Это все уже конкретно надоело. Собрав все свои оставшиеся силы, Шелли громко выкрикнула:заткнитесь!
От настолько громкого выкрика, лопнуло легкое. Изо рта медленно закапал ихор. Все голоса стихли и даже пропало их эхо. На душе до сих пор были какие-то раны, но даже после выкрикнувшего слова Шелли, на душе стало как будто очень легко.
Резко шелли упала спиной об воду. Под давлением, тело шелли опустилось под холодную воду, а пузырьки оставшегося воздуха полетели вверх из одного целого легкого. Что-то очень сильно давило на шелли. В глазах начало все светлеть. Чернота сменилась на очень яркий свет под закрытыми веками, глазами. Вода пропала. Остался камень где-то глубоко под сознанием, все глубже и глубже погружая тело вниз.
Конец десятой главы.