Без названия [9]

От шума, состоящего из шуршаний пакетов и еще нескольких ругательств, приподнялась над кроватью и открыла один глаз, жмурясь от света, включенного в комнате. Макс включил его, я даже не проснулась.

– Что случилось?

– Где мои ботинки новые? – ковыряясь на верхней полке шкафа, Макс суетливо доставал коробки.

– Какие ботинки? – спросонья меня лучше вообще ни о чем не спрашивать, потому что сразу не дойдет.

– Забрали на той неделе с ПВЗ.

– А... – посмотрела на портативную колонку, где выводилось время. Она показывала почти половину девятого. – Эй! Ты почему не разбудил?

Как ошпаренная я подпрыгнула с кровати. Вчера мы с Максом договорились, что он разбудит меня, и мне не надо будет ставить будильник, так как ему всё равно надо рано выйти.

– Забыл, – продолжая искать ботинки, сказал он.

Забыл... Как это знакомо. Не хочу делать выводы по одной ситуации, однако острая игла обиды больно кольнула под ребрами. Снова ему все равно. Снова у нас замкнулся круг.

– Ботинки на нижней полке, – подсказала, выйдя из комнаты.

Громко бахнув дверью в ванную, закрыла руками лицо и медленно досчитала до пяти. Вчерашние день и вечер намекнули на хорошие проблески в наших не без того временами затхлых отношений. Макс почти не забывали ни о чем, а обо мне, моих просьбах в том числе, даже в частности. Каждый кризис начинался с одного и того же: Макс стал забывать. Оттого меня с такой силой задело безобидное «не разбудить, когда договорились». Будь это разово, не часто, то я бы не стала так реагировать. Ну с кем не бывает?.. Однако не в этом моменте. Хотя загоняться сейчас, полагая, что всё, знак, тоже неверно. Он явно опаздывает, так что мог в спешке подзабыть.

Подобные мысли меня успокоили.

Ополоснув лицо холодной водой, решила сначала поставить чайник прежде, чем идти в душ. Когда же я открыла дверь, то столкнулась с Максом.

– Я ушел, – он поцеловал меня в щеку и в новых ботинках выскользнул за порог.

Ответить даже не успела. Ладно, я опаздываю, так что не буду зацикливаться на этом.

В спешке пыталась успеть сварить и выпить кофе, принять душ и накраситься, выбрать подходящую на эту пору одежду, еще и добежать до маршрутки. Но на свою удачу я реально успела. Пусть автобус был переполнен, главное, что я уже в нем. Опоздать могу теперь только, если будет пробка, что на самом деле бывает редко, или встанет метро, но вот это, на ветке, по которой я езжу, история частая.

Поэтому мне оставалось надеяться, что ничего не встанет у меня на пути, и я спокойно доеду, а если и опоздаю, то не более, чем на пять минуточек. Такое, думаю, простительно.

Однако, стоит признать, что встань я вовремя, то приехала бы своевременно или даже, возможно, чуть раньше.

***

– Вяземская, мне это надоело! – стукнул по столу, смахивая на психа, Дима. – Каждую смену в офисе я замечаю, как практически в половину одиннадцатого ты только выходишь из лифта.

– Видите сквозь стены, что ли? – усмехнулась я, и подумала, какую взбучку хочется устроить Максу за то, что нарушил договор.

– Шути-шути, смешно будет пока не увидишь, как аванс пришел меньше из-за штрафа, – ядовито, даже восхищенно, улыбнулся Караванов, постучав ручкой по столу.

Первые секунды я пребывала в замешательстве, а после меня накрыл жесткий псих, что я готова была послать его на все три буквы, уволиться и заплакать, но не при нем, а по приезде домой. Однако мне надо было оставлять разум холодным, поэтому ответила:

– Тогда уровень работы будет соответствующий, и, конечно же, задерживаться я больше не буду. А то какой смысл задерживаться на столько, на сколько я опоздала и даже больше, если все равно штраф?

Пыталась улыбнуться, но, кажется, походило это больше на конвульсии.

– Я здесь директор, а не ты! – возмутился он, но у меня кончился злостный выхлоп, чтобы спорить еще раз.

– Как скажете, Дмитрий.

– Для тебя я Дмитрий Александрович, раз хочешь быть не такой как все, и правила для тебя не писаны.

Еще немного и меня разберет смех от того, каким Дима пытается выглядеть строгим командиром, хотя на деле всего лишь зазнавшийся придурок, которому выпал шанс промять своей самовлюбленной жопой директорское кресло. Обиднее всего, что я считала, и даже после назначения, что наши с ним хорошие, приятельские взаимоотношения не испортятся. Мы никогда не были закадычными друзьями, но иногда могли после работы всей командой сходить куда-то и выдохнуть. Теперь... ни команды, ни адекватного начальства. Остались только мы с Алиной вариться в том приятном, рабочем прошлом.

Не ответив Дмитрию Александровичу, вернулась за свое рабочее место. Антона почему-то не было, и поэтому Алина смогла выслушать всю тираду злости в отношение начальника от меня. А при Антоне я бы вообще не стала ничего говорить, мало ли он крысит, потом за Димой в начальники вырвется, припомнит и задерет нос. Остальных тоже особо не было, ушли за кофе, видимо.

– Придурок, что с него взять? Я с самого начала и после знала, что он идиот и верить ему нельзя.

Вообще-то, когда мы дружили, Алина болтала об обратном, но спорить с ней у меня никакого желания нет, поэтому я согласно кивнула. Свое мнение лучше оставить при себе, спорить всё равно бесполезно.

Единственное, что меня тяготило, – это злость по отношению к Максу. Я никогда не перекладываю за свои ошибки ответственность на кого-то другого (по крайней мере стараюсь), поэтому, если бы проспала сама, не услышала будильник и прочее, то у меня бы и вопросов не было, а так... Он просто забыл. И если утром я пыталась себя переубедить, то теперь спор с самой собой зашел в тупик, поскольку обе половины меня заняли одну сторону – Макс виноват. И убедить себя в обратном у меня не получалось.

До конца дня я только и делала, что думала о нем, о том, что вечером не сдержусь, выскажусь, о новом скандале, который за этим последует, о том, что у нас начинается разруха. Но должна ли я замалчивать то, что меня волнует и беспокоит, лишь бы не начинать ссору? Кажется... что нет. Иначе обида будет только копиться, отравлять и сжигать душу чернотой, тогда кроме агрессии не останется больше ничего.

Тяжелая дорога домой, когда мне пришлось ждать маршрутку от метро минут двадцать, потом еще идти в магазин, потому что закончился кофе. От нервов я стала много есть, отчего без завтрака организм вовсе перестал вывозить утреннюю дорогу до работы. Мой уровень тошноты и так довольно высок по утрам, но без завтрака он стал больше. Так что кроме кофе мне надо что-то купить на завтрак, хотя бы йогурт, булку или уже нарезанные продукты для бутербродов.

Раньше мне сильно нравилось ходить с Максом в большие гипермаркет по типу Ашана, когда мы жили еще в Перми. Для нас это было что-то из рода мини-приключения. Я поддалась теплыми воспоминаниям, посмотрев на пачку чипсов, стоящих на полке.

***

Пары по четвергам заканчивались в два, так как начинались в восемь. Затем остальную половину дня мы принадлежали сами себе. А четверг – наш день с Максом, когда после пар мы едем закупаться всякой вредной едой, напитками и идем ко мне. Родители у меня строгие, поэтому разрешают ему находиться у нас до десяти, а после на выход. Но не потому, что Макс им не нравится, как мой спутник, просто так будет лучше для меня, как говорит папа. Спорить с ним, пока я завишу от него, не самая хорошая идея.

Мне главное, что Макс вообще рядом, временные трудности расстояния мы переживем. Да на самом деле, родители, наоборот, рады, что Макс появился в моей жизни. Обычный, просто работящий парень, который меня любит ни за что, был для них лучшим кандидатом, так уже говорила мама.

– Запрыгивай, – парень подкатил большую телегу для продуктов.

– А это не слишком уж по-детски?

– А давно ты невероятно взрослая?

Старшее поколение проталкивало меня вперед со своими угловатыми корзинами, которые противно и больно царапали ноги, явно оставляя синяки. Места вокруг полно, и мы специально встали сбоку, чтобы никому не мешать, но находились те, кто жаждал ходить именно там, где занято.

– Не знаю, мы будем мешать, – смущенно пожала плечами, оглядевшись по сторонам. Мне не хотелось отказывать, но и соглашаться тоже. – Я и так вон с синяками вернусь домой из-за ограниченных бабок, которым сложно пройти на два шага вправо.

– Это весело!

– Ты пробовал?

Он кивнул, затем добавил:

– Не опробуй сам, не предлагал бы. Ограниченные бабки есть везде, а сейчас здесь, можно сказать, не особо то и народ есть. И когда еще веселиться, если не сейчас, Ната? – любимая улыбка кружила голову и настаивала на соглашение в сделке демона. Правда не помню, что Макс подобными словами говорил, но какая разница.

Мне было любопытно, почему многим нравится в этих дурацких тележках кататься, так что ладно, я в любом случае ничего не теряю.

Не без помощи Макса забралась в тележку, ноги согнула в коленях и прижала к груди. Волосы собрала в хвост на всякий случай, чтобы они не цеплялись за решетки.

– Готова?

– Сомнительный вопрос, – нервно хихикнув, была уже в меньшем восторге от идеи. Главное никуда не врезаться.

– Погнали! – с разгона мы поехали вперед.

И что самое странное это оказался мой лучший поход в магазин. Детская, мешающая другим забава оказывается настолько сближает. Такого веселья и драйва у меня больше не было. Я влюбилась в Макса сильнее, а последующие дни мы начинали с гонок.

***

Вернувшись домой, уставшая и злая, я разложила купленные продукты, сходила в душ и залегла перед телевизором. Скоро вернется Макс и, видимо, грядет очередная ссора.

За окном среди темного неба плыли черные тучи.