Последний день.
Бессонница окончательно одолела мой несчастный разум. Хмель постепенно покидал истощенный организм, и приподнявшись в постели Де Анджелис, я рассматривал мягкие, плавно переходящие в острые черты ее милого, спящего личика. Луна освещала его, и она в этом свете становилась прекраснее. Лунный свет делал ее святой, словно ангела. Падшего, несчастного ангела. Была в ней загадка. И это, наверное, была единственная загадка, которую я не в силах разгадать.
Аккуратно, чтобы не потревожить ее сон, я гладил ее, укрывал, чувствуя, что ей холодно, перебирал пшеничные волоски.
- Дамиано... Дамиано, пожалуйста... Я люблю тебя... Останься... не уходи... - воспроизводили сухие, столь желанные губки блондинки. Сама она хмурилась, скулила, и наконец я увидел горячую, блестящую слезу, скатившуюся по румяной щеке. Кошмар? Я прижал спящее тельце к себе, нашептывая на маленькое ушко ласковые слова. Виктория словно ребенок. Ребенок, оставшийся один, брошеный на произвол судьбы, преданный всеми, и даже мной. На кротких устах застыла улыбка. Словно улыбка Моны Лизы. Моей Моны Лизы. Сердце налилось приятным теплом.
С первыми лучами солнца, поняв, что не имеет смысла больше пытаться уснуть, я поднимаюсь с постели и направляюсь в сторону кухни. Чили спала в обнимку с хозяйкой. Это было лучшее утро в моей жизни. Я бы хотел просыпаться так всегда.
***
Вот уже несколько лет мне снится один и тот же сон: Дамиано, Синтия. Он все уходит и уходит... Отдаляется все больше. Мое сердце разрывается на части, а он все еще уходит... Я бросаюсь за ним, но он растворяется во тьме... Даже не взглянув в мои глаза... Сегодня все было иначе. Он остановился. Подошел, крепко обнял меня, и мне так хотелось забыться в его объятиях, понять, что все это не сон... Но я проснулась.
Аромат еды ударил в нос вместе с лучами утреннего солнца. Подтянувшись в постели, я наконец разлепила заспанные глаза. Поднялась и Чили. Я неспешно сползла с кровати, впоследствии натягивая на себя домашние шорты и растянутую футболку с выцветшим принтом любимой рок-группы.
- Доброе утро, Дамиано, - произношу я, входя в кухню. Знакомый силуэт у плиты напомнил мне о самой главной трагедии, произошедшей между нами. Улыбка больше не сияла на моем лице.
- Доброе, Вик, - вздыхает он. Дамиано перевел взгляд на меня. Теперь и его ровные ряды зубов скрылись, а губы не образовывали ослепительной улыбки.
- Не стоило.
- Стоило. Садись, - я покорно села. Опять.
- Спасибо. - Он промолчал.
***
После завтрака, отставив тарелку, мои руки образовали замок, лежа на деревянном обеденном столе.
- Прости, но мне кажется, тебе лучше уйти, - произношу я. Взглянуть на него мне не хватило смелости. Ну и пусть.
- Вик... я конченый ублюдок, я знаю это. Прошу, дай мне шанс.
- Нет...
- Тогда... если это последний наш день... Позволь мне провести его с тобой...
- «Наш»? Нет никаких «нас», Дамиано! - Я вскочила со стула. Меня переполняли досада, боль и обида. Как он мог так поступить?
- Неужели? Так ты считала, прося меня остаться во сне? - Дамиано подошел ко мне со спины. Я ощутила его руки на своих плечах. Эти прикосновения заставили меня вздрогнуть.
- В последний, самый последний раз, Дамиано.
- Собирайся.
- Куда? - я обернулась.
- Что я тебе говорил? - на его устах заиграла лукавая ухмылка.
- «Меньше любопытства, Винченцо», - беззвучная усмешка. Я ушла в спальню.
***
Она покидает пределы своей комнаты, на ней бархатное, кружевное платьице с разрезом на бедре. Черт, неужели она действительно реальна?!
- Божественна... - слетает с моих уст. Мысли вслух, раздавшиеся лишь шепотом.
- Ты что-то сказал?
- Нет-нет, идем...
***
- Вик... скажи, что я значу для тебя? - темный парк на склоне, освещали который лишь маленькие огонечки по периметру. За оградой виднелся Колизей. Верхушка Ватикана. И она, в моем пиджаке, нежном платье, растрепаная ветром, передо мной.
- Ты хороший друг...
- Я не об этом. - прервал ее я. Меня волновало не это. Она опустила взгляд. Ветерок снова ворошил светлые волосы.
- Вик... - тогда она решилась подарить мне самое ценное. Поцелуй. Она неумело приблизилась, привстала на носочки. Холодная ладонь легла на мою щеку. Казалось, земля ушла из-под ног.
- Я люблю тебя... - шепчет она прямо в губы.
- Вик... - повторил я. Наши глаза бегали, я пытался насладиться этим моментом, как можно больше запомнить, каждую часть. Она делала то же. Наконец, прикрыла глаза, и... Я сделал это сам.
Языки исполняли жаркое танго. Ее зубки приятно кусали мои губы. Но... она отстраняется.
- Нет... нет, прошу... Виктория...
- А что если снова посчитаешь это ошибкой? - ее взгляд принял недоверчивый вид.
- Каждый мой вдох, каждое мое слово, каждая строчка моих стихов посвящена тебе. Виктория, я такой идиот! Прошу, не оставляй меня. Я готов сойти с ума без тебя... Я теряю рассудок, земля плывет, когда ты рядом... Я не хочу лишаться этого... Моя судьба в твоих руках... губах, небесно-голубых глазах и пшеничного оттенка волосах... - И она снова, и снова повторяет все до мелочей. Каждое прикосновение губ и рук.
Все грехи искуплены. Я чист и свободен. И я счастлив. Мы вместе и больше ничто не сможет разлучить нас, разве не так?
***
- Мама, папа, смотри, что я могу! - темноволосая девочка лет пяти со светло-голубыми глазами вбегает в солнечную гостиную коттеджа. Легкие шторы качает ветер, на улице резвятся дети. Давид откладывает блокнот, в котором нашли свое начало новые стихи, Виктория, теперь тоже Давид, отставляет чашку кофе. Семейная пара направляется во двор, за ручку которую ведет та самая девочка. На детском батуте прыгал мальчик, безумно похожий на отца. Белобрысая головка бас-гитаристки устраивается на груди кареглазого, пока их дочь выполняет известные только ей трюки. Поддерживает и подбадривает ее Томас, который, вероятно, и научил ее таким незаурядным движениям. Дамиано смеется.
А с чего все начиналось?..
___________________________
https://t.me/sumoltoeniente / @sumoltoeniente - просто введите любой вариант в поиск telegram. мой телеграм-канал-лайф, где вы будете узнавать о выходах новых моих работ, чтобы не пропустить новые фанфики, добро пожаловать!