15. Воспоминания.
«Я подхожу к твоему дому»
Цзинь Лин убрал телефон в карман толстовки и в очередной раз осмотрелся. Хоть он и написал, что находился где-то рядом, на деле парень плутал меж многоэтажек. Цзинь Лин чудом нашел жилой комплекс, но отыскать нужный подъезд было сверхъестественной задачей для человека, который мало того, что всю жизнь проживал в частном доме, так и в квартире как таковой никогда не был. Цзинь Лин наматывал уже энный круг по ЖК, когда увидел вышедшего на улицу Лань Сычжуя. Тот улыбался, махая ему рукой.
Цзинь Лин остановился. Он не понимал, почему, но что-то во всем этом заставляло его ощущать себя абсолютно по-новому. Не только в данный момент, но и в последние пару недель. От этого чувства хотелось рвать и метать, но рука не подымалась, когда Сычжуй смотрел прямо на него...
- Цзинь Лин! Ты в порядке? - Лань Юань хотел пойти навстречу другу, но тот вдруг сорвался с места, стремительно приближаясь к нему и чуть не сбивая с ног. - Цзинь Лин!
Цзинь Лин что-то буркнул в знак приветствия, и ребята зашли в подъезд. Уже находясь в лифте, парни встретились взглядами, и Сычжуй сразу же спросил, почему Цзинь Лин не сказал ему, что запутался и не мог найти вход. На это юноша что-то проворчал про свою невиновность в решении каких-то гениев, что другим людям тоже скучно жить, и придумке всех этих лабиринтов, да так, что нормальный человек спокойно пройти не может. На это Лань Юань лишь с улыбкой покачал головой.
Ребята вошли в квартиру, Сычжуй провел другу небольшую экскурсию, и они ушли в комнату парня. Цзинь Лин осмотрелся и сел на стул перед рабочим столом:
- Я принес все свое на флешке.
- Мгм.
Блокнот Лань Юаня уже лежал на столе, а компьютер был включен. Цзинь Лин вставил флешкарту.
Помимо уже изученных вдоль и поперёк данных, ребята время от времени находили какие-то невнятные куски информации, которые теперь, возможно, могли дополнить их знания в сочетании со всем остальным.
Задача парней в этот раз состояла в том, чтобы систематизировать все свои находки, расставляя их в хронологическом порядке. Связь многих событий казалась какой-то мутной, расплывчатой и будто бы кем-то стертой, но в ее существовании не было сомнений. Именно поэтому юноши и в очередной раз перебирали свое любительское расследование. Ребята в течение некоторого времени пересматривали новостные репортажи и перечитывали газетные вырезки. Они не заостряли свое внимание на Призрачном Генерале, ведь его разбирали лишь несколько дней назад, но более подробно засели на «Цишань Вэнь», вспоминая последовательность событий.
Когда же очередь дошла до Старейшины Илин, Лань Юань кое-что вспомнил и повел друга в библиотеку. Цзинь Лин зашел в комнату следом за Сычжуем и осмотрелся.
Стеллажи, забитые книгами настолько, что на рядах стоящих вплотную друг к другу книг могли лежать еще несколько стопок. Это место было прямо-таки пропитано духом клана Лань, отчего парень невольно поежился. Все же, он до сих пор не понимал многого в них. Может быть, именно поэтому из всех он общался только с Цзинъи и Сычжуем, которые на самом деле совсем не были ярыми приверженцами правил и уставов.
Переведя взгляд с полок на, казалось бы, голую стену, Цзинь Лин увидел далеко не первую в квартире друга картину...
- Ты что, приколоться решил?!
Сычжуй выпрямился, услышав резкий голос юноши, повернулся в его сторону:
- Что случилось?
Цзинь Лин указал пальцем на портрет:
- Это Вэй Усянь!
Лань Юань оторопел. Он уставился на друга так, будто тот сказал что-то несусветное.
- Но зачем отцу...
Почему Лань Чжань называл Старейшину Илин дорогим ему человеком?¹
С момента начала их самостоятельного исследования прошлого парень лишь раз заходил в библиотеку, но фотография, столь привычно составляющая вид комнаты тогда не заставила Сычжуя счесть ее даже немного подозрительной. Да и парень на ней был явно младше, чем Вэй Усянь на снимках из новостного архива: хоть Старейшине Илин в те времена было немногим больше двадцати, юноша на фото только вошел в подростковый возраст, вполне возможно, являясь ровесником парней.
- Что «зачем»? - теперь и Цзинь Лин оказался в замешательстве.
Лань Юань вдруг подошел к другому стеллажу, сгреб все тетради с конспектами с полки и вышел из комнаты. Цзинь Лин тут же последовал за ним. Друзья вернулись в спальню парня, и Сычжуй положил стопку тетрадей на стол.
- Я раньше просматривал их, но не нашел ничего, хотя Вэй Усянь учился по обмену в «Гусу», и они с отцом одного возраста. - эту информацию юноши узнали от Цзансэ Саньжэнь в тот же день, когда Цзинь Лин всё-таки решился хоть немного расспросить ее о Старейшине Илин. Но, конечно же, Лань Ванцзи вряд ли бы использовал даже поля для заметок о каком-то там ученике из Пристани Лотоса, ведь даже не факт, что они были в одном классе...
Несмотря на неуверенный тон Сычжуя, Цзинь Лин взял сразу две попавшихся под руку тетради, сел с ними на кровать и пролистал в поисках чего-то выбивающегося из общей картины.
- ...У Ханьгуан-цзюня ведь аккуратный почерк?
- Ну да. - написание почти у всех из клана Лань можно было считать каллиграфическим.
- А это чье тогда?
Лань Юань уставился на протянутую Цзинь Лином тетрадь. Парень взял ее в руки и перевернул, чтобы можно было прочесть содержимое. Страницы выглядели более неряшливыми, чем у Лань Чжаня, как и способ написания. Сам почерк нельзя было посчитать плохим или непонятным, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что ученик писал как можно быстрее, лишь бы поскорее отпустить ручку.
Сычжуй нахмурился:
- Это точно не отца или дяди.
Цзинь Лин упал спиной на кровать вместе со второй тетрадью, определённо принадлежащей Лань Ванцзи, и уставился в белый натяжной потолок:
- Теперь у нас еще больше вопросов, портрет Вэй Усяня в твоей квартире и непонятная тетрадь без подписи.
Парни были достаточно упрямыми, чтобы пересмотреть всю стопку. Оказалось, не одна тетрадь принадлежала таинственному незнакомцу - их набралось едва ли меньше половины. Также ребята заметили, что конспекты имели очень схожее содержание. Это означало, что Лань Ванцзи и этот кто-то, скорее всего, ходили в одно время в один и тот же класс.
- Сычжуй, давай снимем ту фотку со стены? Ханьгуан-цзюнь вернется даже не завтра, сто раз успеем на место повесить.
Лань Юань согласился, и парни в очередной раз пошли в библиотеку, аккуратно сняли со стены портрет и разобрали рамку, чтобы достать фотографию. Юноши думали, что на обратной стороне снимка может находиться какая-то подпись или чье-то послание, которое могло бы пролить свет на это темное пятно непонимания и недосказанности. Сычжуй поднять задник, и перед его и Цзинь Лина взорами предстала лишь пустая оборотная сторона фитографии.
Цзинь Лин разочарованно фыркнул и присел в кресло:
- Твой отец, конечно, немногословный, но я не думал, что до такой степени. - ни Лань Чжань, ни кто-либо еще не нашел слов даже для самой короткой подписи, хоть само нахождение у него фотографии уже могло многое говорить.
Лань Юань ничего не ответил, аккуратно вынимая фото и пристально рассматривая его. Этот портрет он видел с самого детства, принимая его как данность. Парень прекрасно знал отношение родителя к окружающим и к самым близким ему людям. И если близкими являлись непосредственно родственники, перед которыми проявлялись какие-то его мягкие черты, то все остальные могли буквально покрываться инеем рядом с величественным Ханьгуан-цзюнем. В контексте этого даже любой намек на привязанность к кому-то, казалось бы, не имеющему с ним ничего общего, возможно, противоположному в некоторых аспектах, сильно выбивался из колеи. Но даже так, проживая в определенной обстановке, в скором времени привыкаешь к ней.
Лань Юань так глубоко погрузился в себя, что Цзинь Лину было легче провести его за руку обратно в спальню, чем достучаться до него. Уже в собственной комнате парень как бы очнулся. Пока Цзинь Лин смотрел свои записи на компьютере, Сычжуй как-то неаккуратно взял со стола неподписанную тетрадь, и та открылась. На пол упал засушенный цветок. Цзинь Лин поднял его и рассматривал со всех сторон, прокручивая стебель между пальцев.
Сычжуй мысленно насторожился из-за своей внезапной неловкости. Посмотрев на открывшиеся страницы, парень увидел относительно ровные строчки конспекта и замечание учителя - несколько обведенных красной пастой иероглифов:
- «Человек с неправильной судьбой»...
Цзинь Лин не понял, потому что Лань Сычжуй прочитал слишком тихо, поэтому посмотрел сам. Конспект был посвящен истории кланов, а этот конкретный фрагмент включал в себя краткое описание правил клана Лань и одной из их отличительных особенностей - налобным лентам. Цзинь Лин и сам уже проходил какой-то подобный предмет, но лишь в ознакомительном формате из разряда «Вы все и так знаете, но мы напомним», но даже в этом случае он не допустил бы такой ошибки:
- У вас же «не связанные судьбой».²
- Мгм. - промычал Лань Юань, все еще рассматривавший конспект.
Цзинь Лин вложил цветок между страницами:
- Как можно было так облажаться? Его старик Лань загрыз потом, отвечаю. Останки закопали, а тетради этого несчастного оказались у твоего отца. Дело раскрыто.
Парень юморил, как мог, но на него абсолютно не обращали внимания, поэтому он вернулся к экрану монитора. Конечно же, магическим образом ничего нового там не появилось, и Цзинь Лин цокнул языком.
Юноша откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на полку над столом:
- А это что такое? - Цзинь Лин указал на небольшую игрушку, разукрашенную красными узорами, стоящую на полке. Среди сдержанных цветов она сильно выделялась, и это несоответствие роднило игрушку с портретом молодого Вэй Усяня.
1 - подробнее в 3 главе фанфика.
2 - Выпендриваюсь, как могу. Когда-то прочла небольшой разбор того, в чем именно суть ошибки Вэй Усяня, когда он неправильно написал о лобной ленте. Не помню дословно и не нашла той статьи/поста, но это должно было объяснить все недопонимание Вэй Ина, относительно этой несчастной ленты (в том числе, когда Ванцзи связал ему руки лентой, и мелкоЛани знатно офигели). В общем-то весь фокус как раз состоялся в том, что Вэй Ин написал и запомнил правило, как «человек с неправильной судьбой не должен прикасаться к ленте», когда на самом деле было «человек, не предназначенный судьбой, не должен прикасаться к ленте». Очередная китайская магия, дамы и господа.