Часть 1
Ильгар унаследовал от родителей большую ферму, благодаря чему всю сознательную жизнь жил в достатке и довольстве. Однако, это совсем не испортило его. Родовые черты вовремя взяли свое, и он еще в детстве четко и ясно осознал, что для того, чтоб много иметь, надо много работать. Кроме того, необходимо уметь принимать правильные решения, даже если это тяжело. Потому что чем больше имеешь, тем большую ответственность несешь на плечах. Замечательный отцовский пример научил его быть хорошим хозяином - умным, мудрым, ответственным, серьезным и по-настоящему, всей душой без остатка, любящим все, что ему принадлежало. Обладая такими чертами, Ильгар был просто-таки обречен на процветание. И он действительно процветал. Процветало его хозяйство: сады и поля давали огромные урожаи, благодаря чему он вскоре расширил и те, и другие; животные с удовольствием работали, давали много молока и здоровое потомство; птицы несли много яиц, по двору бегали выводки цыплят такие многочисленные, что когда кто-нибудь из них гиб в когтях кошки или под копытом лошади, никто не переживал из-за этого и никакого урона птичнику это не приносило; рыбы в специальных загороженных заводях было много и вода рябила широкими жирными спинами, когда рыба грелась под солнцем. В поселении Ильгар быстро заслужил всеобщее уважение и ему прочили кулон Головы, едва почтенный старый Голова упокоится с миром. Конечно, никто никогда, ни в коем случае, даже мимоходом, случайно или по пьяни, не сказал бы об этом вслух и, скорее всего, не признался бы в этом даже самому себе, но поселение ждало смерти старого Головы. Он не желал уступить медальон добровольно. За глаза его, улыбаясь, называли упрямым ослом, но никто бы не додумался отобрать у него медальон. Это противоречило самой природе уситов - вполне человекообразных гуманоидов планеты Усит. Любое, любое насилие было абсолютно для них невозможно. В их языке даже нельзя было составить два понятия как «усит» и «агрессия», и не сделать грубую грамматическую ошибку, а то и несколько таковых.
Однако, поселение отчаянно нуждалось в новом предприимчивом Голове, который отправился бы через лес за реку и еще дальше на север и привел бы Резника. Больше, чем в новом Голове селение нуждалось в Резнике. Все улыбались Ильгару и хмурились при виде старого Головы. Ильгар и сам не мог не улыбаться - его маленький сын рос не по дням, а по часам, уже обползал все уголки дома и обширного двора, со всеми подсобными хозяйствами, и по многу раз говорил «па Ийга», что, очевидно, означало «папа Ильгар». Бойкий предприимчивый малыш, красивый упрямый бутуз обещал вырасти похожим на отца- красивым, сильным и умным. Если б не стареющие коровы, волки и, в засушливые времена, ангелы, Ильгар был бы абсолютно счастливым хозяином.
Утром красивого солнечного дня Ильгар зашел на обширную кухню, налил себе полную чашку молока. Это оказалось молоко от рыжей коровы, чьи надои отличались особой сладостью и жирком. Жмурясь от удовольствия и по-утреннему ласкового солнца, Ильгар стоял у окна кухни, пил молоко и внимательно следил за лесом, видным из окна. Поселение стояло на возвышенности, окна дома Ильгара находились выше мощного бревенчатого забора, окружавшего дома широким кольцом. Ворот в заборе было всего двое - Южные и Северные. Южные вели на дорогу, шедшую через лес к полям и садам за лесом. Там же были и пастбища, где почти полные три сезона находились стада, охраняемые пастухами с целыми сворами собак. Оттуда каждое утро привозили по три цистерны молока - овечьего, козьего и коровьего. Бывало, что коровьего было слишком много и на возе кроме цистерны стояло еще и несколько ведер - это молоко Ильгар всегда продавал, а на вырученные деньги приглашал из соседнего поселения Резника, и тогда весь хутор неделю баловался обилием мясных блюд.
Сейчас Ильгар смотрел на лес- не взлетят ли где потревоженные птицы. Если да, значит, поблизости волки, или, об этом даже подумать было страшно, пантера. Пришлось бы брать много собак, когда он допьет молоко и поедет с работниками на поля. В селении жило огромное количество собак. Это было необходимо, потому что защищаться от хищников уситы сами не умели. Селение, где жил Ильгар, стояло на каменном плато, изъеденном каменными червями. Норы червей использовали на манер канализации, что позволяло поддерживать весьма гигиенические условия жизни не затрачивая на это слишком много сил и времени. Плато находилось в лесу. Всего через тридцать минут езды на юг лес обрывался и начинались возделанные поля и сады, принадлежавшие кому-либо из поселения, где жил Ильгар. Уситы по какому-то древнему неписанному правилу всегда селились на камне. Большой удачей было жить в таком удобном месте. Конечно, в лесу было много волков, встречались пантеры и, говорят, где-то в их краях жил дракон (его почти никто не видел, а кто и видел, утверждал, что мельком, и сплошь неуверенным тоном, так что эти слухи считались неподтвержденными). Если смотреть на север, поверх всегда закрытых Северных ворот (их открывали только когда похоронная процессия выносила мертвого в болота), видны высокие серые горы. Там, в своих каменных городах жили ангелы. Ангелы старались не пересекаться с уситами, и этот интерес был взаимным. Конечно, в голодное время, в засуху например, ангелы наглели и частенько залетали на поля или в сады уситов. Они были невелики и неопасны, однако вырастить урожай в засуху - огромный труд, и лишаться его части, даже из-за ангелов, не хотелось. Воспрепятствовать этому не было ровно никакой возможности. Ангелы владели своей природной магией (не волшебники, конечно, но все же). Собаки на них не бросались, а лезли целоваться, а если какой-нибудь Резник брал свое оружие и пытался их убить, ангелы гипнотизировали наглеца и спокойно улетали. А он приходил домой потерянный и говорил, что совсем забыл, зачем ходил туда, куда ходил. Конечно, ангелы бывали полезны. Если кто-то безнадежно заболел, или дерево ни в какую не желало расти, или что-то заразило воду в колодцах, можно было обратиться либо к волшебнику, либо к ангелу. Ангел брал плату фруктами, зерном или молоком. А волшебник деньгами. В замкнутых аграрных сообществах редко водились деньги. Здесь преобладал бартер, поэтому обращаться к ангелам было намного выгоднее. Главная трудность состояла в том, чтоб найти такового и упросить. Поэтому их соседство традиционно считалось больше вредным, чем полезным. Но Ильгар обычно мысленно окидывал взглядом широкую, полноводную, никогда по-настоящему не пересыхающую реку, густой лес, плодородную землю, и со вздохом признавал, что с многочисленным нежелательным соседством придется мириться, ибо свято место пусто не бывает.
Лес был спокоен, спокоен был и Ильгар. Он уже допивал молоко, когда к нему подбежал мальчишка, ученик одного из его пастухов, и сказал, что Омсор во дворе зовет его. Ильгар заглянул в чашку, долил еще молока и вместе с ним (молоком) пошел во двор к брату. Омсор стоял посреди двора. Увидев приближающегося Ильгара, он слегка нахмурился.
- Что ты хотел? Ты звал меня? - спросил Ильгар, когда подошел совсем близко.
Омсор совсем нахмурился. Он не знал, как подступиться к тому, что требовалось рассказать. Он молча кивнул на мертвого цыпленка у своих ног.
- О!..Что ж, жалко беднягу, он погиб смертью героя...- усмехнулся Ильгар. - Ты из-за этого меня звал? Перепутал меня с кошкой? Кто это сделал? Ты или лошадь?
Ильгар поднес чашку к губам и сделал несколько глотков, глядя поверх глиняного края на брата с выражением вежливого любопытства в серых глазах. Омсор открыл рот, потом закрыл. Справившись с собой, он сказал треснувшим голосом:
- Твой сын.
Ильгар моргнул, понимающе сказал «м» в чашку и ,наконец, опустил его.
- Сел на беняжку? Или упал?
- Ильгар, он схватил и задушил.
Ильгар снова глотнул молока.
- Хотел посмотреть птичку? Плакал?
Омсор молча смотрел на брата. Ильгар не понимал.
- Нет, брат. Он схватил его, чтоб скрутить шею. Скрутил, потряс, бросил и пополз дальше.
- Омсор, это не смешно! Может, это был подмастерье какой-нибудь? Или ты наступил?!
- Это был Сарафир, брат. Я видел своими глазами, я стоял в трех метрах от него. Он убил цыпленка. Он специально это сделал, - Омсор охрип от беспокойства.
Ильгар побледнел при этих словах, как полотно. Солнце зашло за плотную тучу и стало гораздо темнее, чем было. Брат не стал бы врать. Это было абсолютно невозможно.
- Он...Он наверное просто не понимал, что делает. Он еще совсем маленький...
- Ильгар, это твой первенец, твой старший сын, я понимаю... Но это очень серьезно. Это...
Ильгар осмотрелся вокруг, удивленно поднял голову в хрустально чистое небо, тщетно отыскивая глазами солнце. Над головами братьев и мертвого цыпленка пролетел ангел. Он скользнул в лазурной выси и скоро скрылся в стороне леса.
- Странно... Ангел тут летает...- удивился Ильгар.
- Ильгар... Крылья черные... У него крылья были черные...- в ужасе прохрипел Омсор и закрыл глаза.
Хуже приметы в мире Усит не существовало, чем чернокрылый ангел, пролетевший над головами двух или мертвого. А тут все сразу...
- Что же мне делать теперь?.. - сказал словно про себя Ильгар.
Он явно не услышал брата.
- Отнеси его.
- Отнести?
- Через Северные ворота, мимо реки и ангелов, дальше на север...
- Но это мой первый сын... Мой сын...
- Так надо. Пока он не утопил поселение в крови.
- Он же ребенок только...
- Ильгар! Он мой племянник! Единственный, любимый!
- Говори, что делать, Омсор. Я сам не смогу, - попросил Ильгар.
- Собери его вещи. Покорми. Ты должен сам это сделать. Я приготовлю тебе вещи в дорогу, и ты отнесешь его. Не будем никого в это посвящать. Заодно приведешь Резника. Одолжу у головы медальон и все будет нормально, - Омсор говорил быстро.
Ему было плохо от одной мысли о том, что он говорит, но он мужественно продолжал.
- Он же вернется, да? - тихо спросил Ильгар.
- Не думаю, брат... - с огромным сожалением покачал головой Омсор.
- Ну да. Я же приведу Резника. Вряд ли он проживет так мало... Но Резник нужен. Или можно подождать?
- Нет, Ильгар. Животные стареют. Меньшие хутора терпят убытки. Нам нужен Резник, и сейчас. Понимаешь? Ты это понимаешь? Ты вообще меня понимаешь?
Ильгар кивнул. Потом вновь пошарил глазами по небу, повернулся и зашагал к дому.
Пока он собирал вещи маленького Сарафира, поливая не по-мужски обильными слезами каждую, Омсор сбегал к Голове и обо всем договорился с ним, собрал рюкзак брату в дорогу - еду, огонь, одеяла и ткань для навеса на случай дождя.
Вечером Ильгар нашел сына, умыл его, сам накормил и посадил себе за спину в рюкзак, сверху на вещи, примотав к спине полосами ткани. Сарафир все воспринимал как новую веселую игру и искренне радовался. Ильгар взял несколько собак и вышел за ворота хутора. Здесь Сарафир еще не был и все его живо интересовало. Ильгар прошел в сумерках по поселению к Северным воротам. Встречавшиеся ему на пути молча останавливались и смотрели ему в спину с ужасом, скорбью и сочувствием. Все понимали, что значит это печальное шествие.
Ужасно несправедливо, что у такого, как Ильгар, родился ребенок-убийца. Невероятная несправедливость. Ильгар не думал о несправедливости. Как получилось, что ему приходится относить своего ребенка, своего первого сына на север, в невероятную даль, уничтожать частичку себя из-за маленького цыпленка?! Как можно было это сделать?! Как отец может отдать сына? Как смириться с тем, что у него больше сына нет? Как с этим жить дальше? Он только повторял в полголоса:
-Сараф, Сараф, как же так? Как же так, Сарафир? Как же так, маленький? Сараф... Мой Сарафир...
Шел в сумерках по лесной дороге и понимал, осознавал всем сердцем, что для него всегда теперь будут сумерки, и молоко он больше никогда пить не сможет...
-Сараф, Сараф... мой Сарафир...