Часть 4
Проснулся Сарафир часа за два до рассвета. Было необыкновенно холодно, между деревьями струился промозглый туман. Костер давно погас, пепел лежал холодный и отсыревший. Заглянув в мешочек, Сарафир обнаружил там мясо. С легким удивлением взглянул на укутанного в свои крылья крепко спящего ангела.
Пока Сарафир завтракал остатками вчерашнего зайца, солнце окрасило в розовый редкие облака. Между деревьями было слишком сыро, поэтому он вышел на дорожку и сидел на упавшем дереве в полуметре от коричневой вытоптанной полоски, уходящей за деревья на повороте, и смотрел на бледно-голубое небо. Едва облака порозовели, у пепелища костра в нескольких метрах за спиной Сарафира, зашевелился ангел. Сарафир не спешил, у него вся жизнь была впереди. Он не спеша отрывал куски мяса и глубоко дышал новыми для него утренними лесными запахами. Птицы орали неумолкно. На соседнем дереве стучал дятел. Пахло сыростью, листьями и землей. Ангел подошел и сел рядом.
- Доброе утро, - сказал он, не особо надеясь на вежливый ответ.
- Я был уверен, что ты стащишь у меня зайца, пока я буду спать, - заметил Сарафир.
Ангел посмотрел на него.
- Боялся, что я проснусь? Или думал, что если будешь хорошо себя вести, я буду с тобой носиться?
Ангел молча смотрел на него. Сарафир заинтересованно посмотрел в ответ.
- Я не ем мяса, - в полголоса сказал ангел.
Холодные глаза Сарафира расширились от удивления.
- Вегетарианец?
- Нет. Мы вообще не едим мяса.
- Ангелы не едят мяса? Что это за принципы такие дурацкие? Как же вы летаете?
- Это не принципы. Мы не всеядные. Мы питаемся растительной пищей, как лошади. В основном плодами и корнями. В голодное время можем есть яйца или пить молоко, но немного - это тяжело для желудка. А при чем здесь «летаете»?
- Ну, вам же крыльями махать надо. Это ведь тяжело. Никогда не видел травоядных птиц.
- Зерно и орехи очень питательные!.. Так, хватит про еду! Я голодный, как не знаю что! - нахмурил светлые брови ангел.
- Там я видел фундук, - показал Сарафир и встал.
- Он еще зеленый, - ответил ангел и тоже встал.
Сарафир сложил пустой мешочек, откинул длинную полу верхней одежды и засунул его за пояс черных свободных штанов. Ангел заметил несколько ремней, перетягивавших ноги усита, и державшие многочисленные ножи - метательные, кинжалы, боевые, месяцеобразные для обдирания кожи и пару таких, предназначения которых Илатони не знал. Если бы Илатони не увидел их собственными глазами, он ни за что не поверил бы в наличие такого тяжелого вооружения у одного живого существа, не являющегося драконом. Тем более одежда усита, имея при этом вид достаточно прилегающий к телу и уж ни в коем случае не мешковатый или даже свободный, так успешно скрывала весь этот острый металл, что пока усит не откинул злополучную полу, выглядел он минимум раз в пятьдесят безопаснее. Илатони почувствовал, как по конечностям разливается ледяное чувство страха.
- Зачем тебе столько оружия? - осторожно спросил ангел.
- Так положено. Все нужно ,- коротко ответил Сарафир.
Только что он обнаружил, что ему неприятно, когда ему задают вопросы, прямо или косвенно касающиеся его профессии. Будто спрашивали о чем-то слишком личном.
Ангел этого явно не понял.
- А ты животных убивал?
- Убивал.
- А говорящих убивал?
- Говорящих животных?!
- Нет, не животных...
- Нет.
- А можешь? - не отставал ангел.
- Нас учили, - потом Сарафир посмотрел на ангела, - Да, могу.
- А зачем вас учили этому? - не понял тонкого намека ангел и продолжил допрос.
- Чтоб убивать, - удивленный глупым вопросом ответил Сарафир.
- Но зачем? Вы ведь Резниками становитесь. А Резники только животных режут!
Сарафир помолчал секунду. То, что сказал ангел, задело какие-то глубокие струны его тайной, до этого момента неизвестной даже ему самому, тоски. Струны отозвались тихой печалью, отчаянием, безысходностью - болью.
- Мы не все становимся Резниками. Нас ведь больше, чем необходимо Резников. Некоторые становятся наемными воинами, или наемными убийцами, или охотниками. Резником становится тот, кто быстрее всех всему научился, это считается привилегией.
- Воинами становятся? - удивился ангел. - Уситы воюют?
- Оседлые нет. А вот кочевые вполне.
- Я никогда не видел кочевых...
- На севере их много. Там и таких, как я рождается намного больше. Вот и воюют.
Ангел молча смотрел на спокойного усита. Своей почти детской проницательной душой он разглядел за этим спокойствием равнодушие. Равнодушие не просто к чужой боли. Оно рождалось из равнодушия к своей. Уситу были безразличны не только чужие жизни, сколько своя.
- А ты воевать хочешь? Не хочешь Резником становиться? - осторожно спросил он, понимая, что сейчас за это получит по голове.
Сарафир остановился. Эта мелкота вообще обалдела, что ли?!
- Я не понял, ты чего за мной идешь? Горы в другой стороне!
Ангел заморгал.
- Тебе туда!
- Я не хочу в горы, - нашел слабый аргумент ангел.
- Хочешь, просто еще не знаешь об этом! - убедительно контраргументировал Сарафир.
- Там опасно!
- О... а здесь как опасно... - Сарафир потянулся к ножу.
Ангел сделал пару шагов назад, рефлекторно приоткрыв крылья.
- Значит я прав, что ты не хочешь быть Резником?
Вот тут у Сарафира и закончилось терпение.
Он одним движением схватил ангела за крыло и подтащил к себе, вторую руку сжав в кулак, замахиваясь от плеча, попытался снести ангелу голову. Приспособленность к полету обязывает иметь хорошую реакцию. Невольно взвизгнув, ангел увернулся от кулака (тем самым выдрав свое крыло из руки Сарафира, оставив несколько перьев между его пальцами) и отскочил сразу на безопасное расстояние.
- Пошел вон, - сказал Сарафир, ткнув в него пальцем.
Повернувшись, усит направился тем же спокойным шагом, что и раньше, дальше.
Илатони постоял некоторое время посреди тропы, оглянулся вокруг, уловил пару шорохов в зарослях и пошел следом.
Сарафир шел несколько часов подряд. Когда солнце поднялось в зенит, он наткнулся на ручей. Пить он не хотел, но знал, что надо. Напившись, он наполнил плоскую флягу (она тоже была за поясом) и съел несколько диких яблок с дерева неподалеку. Пока он пил и ел, уловил краем глаза движение на тропе. От этого крылатого репьяха можно избавиться?!
Под вечер Сарафир заметил в кустах оленя. Нет, оленя убивать нельзя. Он слишком большой, зачем ему такая туша? Олень вышел на более открытое место. Это была лань с теленком. Тем более нельзя. Как возможная еда, этот олень умер в сознании Сарафира, и он равнодушно прошел мимо.
Когда начало темнеть, Сарафир снова собрал ужин из петуха куропатки, грибов и яблок. Разведя костер, он с удобством разместился на папоротнике. Через некоторое время, когда куропатка над огнем начала румяниться, со стороны леса мелькнули белые перья. Сарафир не поверил своим глазам. И не верил, пока из леса не подошел к костру мелкий, подертый, нахальный ангел, нахально усадил свою мелкую задницу около Сарафира (однако, на безопасном расстоянии) и осторожно посмотрел на него своими нахальными глазами.
- Я, кажется, сказал, чтоб ты проваливал, - заметил Сарафир.
- За что ты меня так не любишь? - спросил ангел.
- Что? Ты на меня двух волков натравил, помнишь? - ответил он вопросом на вопрос.
- Ну, а ты мне чуть голову не оторвал! Я тебя чуть не убил, ты меня чуть не убил... Думаю, теперь мы квиты!
Сарафир секунду смотрел на него.
- Я больше не хочу тебя убивать, - наконец сказал он, слегка оправившись от шока. - Я тебя живьем закопаю. И быстро и чисто.
- Ничего ты мне не сделаешь! - отозвался ангел.
- Звучит как вызов. Не сделаю? - многообещающе переспросил Сарафир.
- Да, не сделаешь!.. Потому что я убегу.
- Ты можешь прямо сейчас убежать, - предложил Сарафир. - Обезопась себя на будущее.
Ангел посмотрел на него.
- Пожалуйста, - попросил Сарафир.
- Ты действительно никогда не убивал говорящих?
- Хочешь быть первым?
Ангел полез в карман и достал оттуда что-то. Он протянул руку (Сарафир едва удержался, чтоб не пригвоздить эту нахальную мелкую руку ножом к земле) и положил горсть мелких орехов незнакомой уситу породы на лист папоротника, придавленный Сарафиром к земле.
- Это тебе.
Сарафир уставился на орехи.
- Они съедобные. Смотри, - ангел взял орешек из кучки возле усита, положил в рот, переживал и проглотил.
- А в большом количестве? - поинтересовался Сарафир.
Ангел снова посмотрел на него большими глазами.
- Какой мне смысл убивать тебя?
- Может, они содержат наркотические вещества? Не стану ли я твоим личным телохранителем, съев их?
- Я никогда не слышал о таких орехах, - признался ангел. - О грибах слышал, о ягодах, а про орехи такие не знаю.
- Ты знаешь, что у меня иммунитет к ядам и таким веществам? - спросил Сарафир.
- У тебя паранойя. Если у тебя иммунитет, почему ты их не ешь?
Сарафир молча положил в рот несколько орешков. Вкусные. Ангел не занервничал, значит действительно просто орехи.
- Мы, бессмертные, до убийства не опускаемся, - заверил ангел.
- Ты не бессмертный, - напомнил Сарафир.
- Кровью я принадлежу к бессмертному народу.
- Но не бессмертный.
- Верну силу и буду снова бессмертным.
- Ты не вернешь силу.
- Сам не верну, - согласился ангел с уточнением.
Сарафир поднял на него глаза.
- Оторвать тебе коры? - предложил ангел.
- Спасибо, я САМ.
Сарафир поднялся и пошел к дереву. Вернувшись с корой, он выложил на нее пожаренные грибы и часть куропатки. Ангел хрустел орехами и ни на что не жаловался.
- На, это тебе за орехи, - Сарафир протянул ему гриб.
Ангел взял гриб и посмотрел на него.
- Все?
Сарафир понял намек и протянул ему еще один гриб, поменьше.
- Вот.
Ангел взял второй гриб во вторую руку.
- Нет, так не пойдет, - передумал Сарафир. - Мало.
Он вытащил из руки ангела тот гриб, который побольше и поменял его на кусок куропатки вдвое превышавший по объему гриб:
- Вот.
Ангел посмотрел на мясо долгим спокойным взглядом.
- Спасибо, я не голоден, - сказал он самым вежливым тоном и положил куропатку обратно на кору.
- Если ты не голоден, тогда и гриб отдай, - сказал Сарафир не менее вежливым тоном. - Потому что я очень голоден.
Ангел запихнул гриб в рот.
- Не могу, - Илатони поспешил проглотить еду.
От боли у него навернулись на глаза слезы.
- Не плачь, друг, - добродушно улыбнулся Сарафир. - Это такая мелочь...
- Хорошо, что ты это понимаешь, - в полголоса заметил ангел и снова принялся грызть орехи.
Некоторое время посидели молча.
- Как тебя зовут? - спросил ангел.
- Не твое дело.
Ангел вытянул шею и прочитал вырезанное на предплечье имя.
- Сарафир. Красивое имя. Романтичное такое...
Ангел увернулся от дряпнувшей воздух руки усита.
- Больно было?
- Что?
- Вырезать свое имя.
- Не очень.
- А зачем?
- Чтоб не забыть.
- Забыть? - удивился ангел.
- Я его только вчера узнал.
- А до этого?
- А до этого был третим.
- В храме?
Сарафир кивнул.
- Поэтому у тебя три пятна на голове?
Сарафир снова кивнул.
- Почему же ты третий быстрее всех вышел?
- Почему ты думаешь, что я быстрее всех вышел? - удивился усит.
- Ты же сам говорил про Резников.
- М...Точно. Самый талантливый был, наверное.
Ангел смотрел на него.
- А по-моему от тебя просто поспешили избавиться.
Сказав это, ангел поспешил отскочить.
Однако, Сарафир не шевельнулся. Он задумчиво смотрел в костер.
- Ты действительно так думаешь? - серьезно спросил он наконец и посмотрел на ангела.
Если он и удивился, обнаружив того в паре метров от того места, где тот сидел, то не показал виду.
Ангел осторожно приблизился и сел. Кажется, Сарафиру было не до рукоприкладства. Илатони серьезно посмотрел на него.
- Ты знаешь, нет. Я так не думаю. Я ведь вижу, какой ты. Думаю, ты действительно просто быстрее всех научился.
Взгляд Сарафира из задумчивого стал разозленным.
- Я тебе говорил, чтоб ты проваливал?
- Дай я хотя бы возле костра переночую, - сказал ангел.
Сарафир отвернулся и продолжил есть. Потом ему явно пришло что-то в голову.
- Ну а тебя как зовут? - спросил он.
- А я тебе не скажу. Ты же мне не сказал.
По лицу усита скользнула усмешка.
- Меня зовут Илатони. А так как я прекрасно понимаю, что ты не запомнишь - тебе это не надо - можешь вырезать и мое имя на руке. Только не перепутай, когда будешь представляться.
Сарафир добродушно на него посмотрел.
- Знаешь, чтоб я не забыл и ни в коем случае не перепутал, давай я лучше вырежу его у тебя на лбу! - предложил он. - Иди сюда. Я аккуратно.
Илатони снова увернулся, поднялся и обошел Сарафира за спиной и сел с другой стороны.
- Тут трава мягче, - пояснил он.
- А еще со стороны левой руки сидишь, - добавил Сарафир.
Илатони пропустил замечание мимо ушей.
- О! Так у тебя шесть пятен на голове! Не три.
- Это чтоб с каждой стороны было видно, что я третий.
- А как вам их наносят? Это ведь не татуировка, да? Слишком черные и четкие.
- Не знаю. Не помню, в детстве наносят.
- И на всю жизнь остается?
Сарафир снова кивнул.
- С нами все остается на всю жизнь.
- И одежда?
Сарафир кивнул.
- А как ее делают?
- Не знаю. Это один из секретов служителей Смерти.
- Класс. И я такую хочу, - сказал Илатони и провел рукой по ткани полы, лежащей на земле.
Плотная, приятная на ощупь ткань лежала тяжелыми складками.
- Поступи на обучение в храм. Через лет двадцать получишь такую же, - посоветовал Сарафир.
Ангел нахмурился, глядя на него.
- Знаешь, ты недобрый, - заявил он.
- Это можно утверждать наверняка, - кивнул Сарафир и вытер руки об траву там, где раньше сидел Илатони. - Туда больше не садись.
Он достал яблоки.
- Дикие яблоки? - удивился Илатони. - Где ты их взял?
- На дикой яблоне, - в свою очередь удивился Сарафир.
- А ее ты где взял?
- Сама выросла.
- Где?
- Часах в шести пути отсюда к горам. Можешь сходить нарвать и себе.
Илатони скис.
- Оставь грибов на утро. И яблок, - попросил он.
- Нельзя. Медведь может унюхать и прийти.
- Здесь водятся медведи?!
Сарафир задумчиво посмотрел на ангела.
- Не водятся?
- Я ни разу не видел. И не говорили мне об этом, - испугано заверил тот.
Сарафир пожал плечами.
- Ну и хорошо, что не водятся.
- А что, мне за это ничего не полагается? - робко спросил Илатони, не особо надеясь на успех.
- А что, это ты выбил здесь всех медведей? - спросил Сарафир с искренним интересом.
- Забудь, - махнул рукой ангел и снова принялся хрустеть орешками.
- На, - сдался Сарафир и протянул ему оставшиеся грибы и яблоко. - И дай мне орешков.
Илатони радостно схватил грибы и щедро насыпал в руку Сарафира орехов.
- Чего это ты такой добрый? - с улыбкой спросил он.
Сарафир белозубо улыбнулся в ответ.
- Я просто подумал, что завтра к вечеру дойду до поселения и, наконец, избавлюсь от тебя, - пояснил он. - Вот и решил не жадничать напоследок.
Лицо Илатони вытянулось.
- Завтра к вечеру? Так скоро?
- Да. А завтра утром я хочу проснуться сам и больше никогда тебя не увидеть, - сказал Сарафир и лег где сидел.
- Откуда ты знаешь, что завтра ты дойдешь? Ты ведь никогда там не был.
- Знаю. Мне в храме сказали.
- Что тебе сказали?
- Сказали, что мой отец нес меня туда, в храм, пять дней. А я шел быстро и почти без остановок. Значит дойду за три.
- Ну да, логично, - неохотно согласился Илатони. - А почему я должен уйти от тебя?
- Потому что в селении уситов тебе делать нечего. Зачем тебе идти со мной?
Илатони вздохнул.
- Тоже верно. А куда же мне пойти?
- К горам. Ты с самого начала так хотел.
Ангел помолчал.
- Сарафир, - тихо сказал он, - а ты мне не поможешь?
Сарафиру было крайне непривычно слышать свое имя и ему пришлось подключать сознание, чтобы понять, что обращаются к нему.
- Да.
- Что да?!
- Не помогу.
- Сарафир, пожалуйста...
- С какой стати?!
Илатони стал на четвереньки, нависнув над головой Сарафира, и заглянул ему в лицо.
- Я тебе тогда тоже помогу, если тебе понадобится помощь, - пообещал он.
- Слушай ты, курица-переросток, отползи от меня как можно дальше. Сейчас. Быстро.
- Ты слышал, что я сказал тебе?
- А если не понадобится?
- А если понадобится? Помощь лишней не бывает.
- Ты об этом хорошо знаешь, это точно, - согласился Сарафир. - Какая помощь?! Какая мне от тебя может быть помощь?!
- Ну, дерево если захочешь посадить, а оно будет болеть...
- Я захочу посадить дерево? Ты думаешь, о чем говоришь?
Ангел стал на колени, поднявшись.
- Ну или заболеешь ты, а я тебя вылечу.
- Не надо меня лечить, - равнодушно ответил Сарафир.
- Ну или травму получишь. На охоте там...
Сарафир слегка запрокинул голову и посмотрел на Илатони.
- Ты шутишь, что ли?
Илатони наклонился, оперся на локти и приблизил нос ко лбу Сарафира, заглянув ему в глаза.
- Ну или в бою ранят... А твой личный ангел- хранитель прилетит и исцелит тебя.
- В каком...бою?
- В страшном, кровавом бою, - тоном сказочника сказал Илатони, и добавил интригующим тоном, - жестоком и бессмысленном...
Сарафир молча и безразлично посмотрел на него.
- Отвали, головастик в перьях.
Он повернулся на бок и закрыл глаза.
Илатони наклонился так низко, что почти касался носом лысой головы Сарафира.
- Ну просто так помоги... Потом найдется мне возможность тебе отплатить тем же! Я же тебе по гроб жизни должен буду! Чего хочешь попросишь и сколько хочешь раз обращайся! Я же к тебе как самая добрая фея буду прилетать каждую неделю... Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..
- Заткнись, дай поспать!
- Пожалуйста.
- Почему ты ко мне прицепился?!
- А к кому еще?! К тому же ты классный. У тебя глаза добрые.
Сарафир воззрился на него.
- ...Да, про глаза я зря сказал... - признал ангел.
- Зря ты на свет родился.
- Я много чего зря сделал. И старику тому бросился помогать я тоже зря...
- Балаболка крылатая ты... Мне все равно что ты где и когда сделал! Я спать хочу.
Илатони грустно на него посмотрел.
- Спи.
- В чем подвох?
- Да нет никакого подвоха... Просто спи... - печально отозвался Илатони и тоже лег.
Через пару минут Сарафир услышал, что ангел плачет. Ну неужели он думает, что его – Сарафира - можно взять на жалость?! Помочь! Ну это же надо было придумать такое!