Часть 10
- По дну впадины мы не пойдем, - мимоходом решил он.
- Ты видел, какая змея! Да она же метров пятнадцать в длину! Как же мы переберемся?
- Ты хочешь перебраться на ту сторону? - оглянулся на Илатони Сарафир.
- Ну да. Я думал, что мы так и сделаем. На этой стороне мы были, а там еще нет...
«Логично, - подумал Сарафир. - С той лишь деталью, что на этой стороне более-менее безопасно. А что там, мы не знаем.»
Сарафир осмотрел далекий неясный противоположный берег.
- Может, подождем ночи? Чтоб темнота не застала на посреди воды? - предложил Илатони.
- Нет. Именно этого мы не сделаем.
- Почему?
- До темноты нам надо как можно дальше убраться от воды. Помнишь змею?
Не дожидаясь реакции ангела, Сарафир направил коня в воду.
- А если вода будет слишком глубокой? - испугался Илатони.
- Лошади довольно хорошо плавают, - успокоил Сарафир.
- А я вообще не умею. А ты умеешь?
- Не очень хорошо. Будем держаться за Василька.
Скоро вода стала действительно глубокой. Сначала она доходила Васильку до колен (конь с удовольствием напился), потом дошла до живота. Илатони поджал ноги. Когда вода стала подниматься выше и конь пошел медленнее, Сарафир, дабы собаки не теряли время и силы, отправил Волчару на противоположный берег. Собаки бодро поплыли туда и скоро обогнали все больше замедлявшегося Василька. Вода поднялась почти до пояса Сарафира. Конь шел по дну, задирая голову. Илатони влез на его круп с ногами. Сарафир тревожно оглядывался вокруг. В воде было очень трудно заметить движение. Двигались рыбы, водоросли, мелкие волны и блики на них. Когда конь проходил мимо огромного корня, Илатони не выдержал.
- Слушай, я так не люблю воду... Я лучше по корням, ладно?
Не дождавшись одобрения Сарафира, Илатони тяжело захлопал крыльями. До корня было всего метров пять, и вверх метра три. Илатони мог легко преодолеть такое расстояние. Другие корни располагались достаточно близко один от другого. Илатони все правильно рассчитал, кроме одного. Когда он был между лошадью и корнем, вода под ним взорвалась. Огромная змея с плеском выпрыгнула вертикально вверх из воды и схватила ангела в полете, как хватают рыбы зазевавшихся мух. Сарафир видел, как огромные гибкие челюсти обхватили тощее тело в белом, сминая крылья. В следующую секунду змея упала обратно в воду, утащив с собой Илатони. Ангел даже пикнуть не успел. Произошедшее показалось Сарафиру страшным сном, галлюцинацией, чем угодно, только не реальностью. Внутренности его превратились в лед. Но он уже выхватил кинжал и прыгал со спины хрипевшего и бившегося от испуга Василька. Волчара, увидев, что с хозяевами неладное, пару раз гавкнул и повернул к середине реки. Остальные собаки поплыли дальше к берегу. Сарафир неважно плавал, но нырял он очень хорошо. Под водой он сразу увидел змею, она не двинулась с места, не чувствуя опасности. Илатони бился, но змея была несопоставимо сильнее. Больше, чем в полметра толщиной, она быстро свивала кольца, подавляя любое сопротивление. Кровь. Сарафир заметил в воде кровь и запредельный ужас вмиг очистил его мозг, оставив только три вещи:
1) белого ангела вытащить на воздух;
2) убить змею;
3) расположение оружия на теле.
Избегая душащих смертельных колец, Сарафир рывком подобрался к голове змеи и ударил в глаз. Змея извернулась и заметалась от боли. Сарафир уже достал второй кинжал и всадил его в место соединения плоских змеиных челюстей. Змея распахнула пасть и Сарафир, соображая четко и холодно, быстрыми, лишенными всякой суеты, движениями вытащил из змеи ту часть ангела, которая уже была внутри. Выдернув из головы рептилии оба кинжала (до остальных сейчас было не дотянуться), Сарафир наотмашь ударил змею в область брюха, чтоб не дать ей обвернуться вокруг себя и, схватив ангела за пояс, оттолкнулся ногами от дна. Вынырнув, он первым делом прислушался. Илатони отчаянно закашлял. Василек был недалеко, но, испугавшись крови и змеи, пытался увеличить расстояние между собой и опасностью.
- Василек! - чуть не захлебнувшись, крикнул Сарафир.
Конь повернул обратно. Действительно, невероятно храбрый конь. Подплыл Волчара. Сарафир сгрузил на него уже пришедшего в себя Илатони. Ангел вцепился в густую шерсть, и провел взглядом Сарафира, поплывшего к коню. Волчара успешно удерживал Илатони, поэтому Сарафир решил, что конь доберется до них быстрее, чем если бы Сарафир тащил ангела к коню. Только вот конь без энтузиазма двигался к пловцам, а потом и вовсе стал и повернулся снова убегать. Однако, он не успел. Сарафир был слишком близко. Он схватил Василька за гриву и, навалившись на его спину грудной клеткой, оперся на спину рукой, и почти было вылез верхом. Илатони испуганно взвизгнул. Вода встала дыбом, волной окатив Сарафира. Следом за водой, недобитая змея выпрыгнула из воды и огромной кровоточащей пастью накрыла верхнюю часть усита и часть спины коня. Конь завизжал от страха. Змея в секунду накинула на него свои кольца, сбила с ног и утащила коня и всадника под воду. Волчара, спасая доверенную ему жизнь, поспешно поплыл к берегу.
- Нет! Нет, Волчара, поворачивай! Куда ты плывешь?! Туда, туда плыви! Сарафир! Сарафи-ир! Не-ет!
Илатони попытался было бросить пса, но Волчара с ворчанием схватил ангела за руку и потащил с собой.
В воде бился визжащий Василек, то и дело были видны то его голова, то ноги, то опутанная змеей спина. Сарафира не было видно вообще. Только вода окрасилась в красный. Увидев кровь, Илатони хлюпнул, глотнул воды и замолчал. Он просто смотрел на то место, где отчаянно бился Василек, обезумевший от кровавой воды, взбивавшейся вокруг в пену, и где были кольца, огромные кольца змеи. Он молча позволил Волчаре увлекать себя от страшного места к берегу. Шок смыл все эмоции и чувства, и осталась только пустота, уже давящая на сознание и грозившая обернуться настоящим безумием. Тело Илатони стало слабым и легким. Он плыл за Волчарой, как лента ткани и совсем не хотел шевелиться. Собака под ним выбивалась из сил, но Илатони и не думал ей помочь. Наоборот, какой-то частью сознания он чувствовал недоброе удовлетворение. Пусть устанет. Пусть бросит его или потонет. Тогда Илатони сможет поплыть ко все еще бившемуся, окровавленному Васильку и вытащит Сарафира, как Сарафир вытащил Илатони. Почему-то это казалось ему совершенно выполнимым. Или тоже утонет. Такой вариант Илатони тоже вполне устраивал.
Рукой, в которой были зажаты оба кинжала, Сарафир схватил коня за гриву. Второй рукой он оперся ему на спину и хотел было вылезти верхом, как сзади послышался плеск. Почему-то сразу мелькнуло в голове: «Змея!». В этот момент Сарафир получил удар по голове. Мир вспыхнул и погас. В голове бухал молот, вокруг был странный, нераспознаваемый шум. А еще не было воздуха. Совсем не было. Сарафир отчаянно пытался вдохнуть, изогнулся, чтоб освободить перед лицом пространство, но вместо воздуха хлынула вода. Мягкое и сильное плотно обволакивало его голову, правую руку и плечи со всех сторон. Последняя мысль перед потерей сознания замкнула в голове логическую цепь. Он понял, что его проглотила змея. Однако, не полностью. Все, что ниже грудной клетки, ощущало воду, тело змеи и что-то бьющееся, наверное, коня. В кулаке, прижатом к лицу, что-то было. Что? Кинжалы. Оба. Он еще держал их. Сарафир выпустил один, второй сжал крепче и всадил в то мягкое, что было у него перед носом. Всадил отчаянно, по самую рукоять. Хлынула кровь. Очень много крови. Змея уже не пыталась его проглотить, а, наоборот, широко раскрыла пасть. Сарафир изогнулся и, поранив лицо об собственный кинжал, вывернулся из пасти бьющейся рептилии. Конь визжал, лягался и бил ногами изо всех сил, однако змея уже не пыталась обвернуть его. Она сворачивалась кольцами от боли. Распахнув пасть, откуда красными облаками вытекала кровь, она выгибала шею и пыталась то ли проглотить, то ли выплюнуть то, что ранило ее изнутри и причиняло такую боль. Ее судороги могли быть опаснее намеренных попыток убить. Нога Сарафира попала в одно из колец. Чешуя была твердая и острая, она резала не хуже зубов. Неприкрытые прочной тканью плечи и руки уже были с глубокими порезами. Нога застряла крепко, змея все сильнее сжимала кольца так, что конечность быстро онемела. Сарафир почувствовал, что тонет. Он попытался воспользоваться движениями змеи, чтобы глотнуть воздуха, но получил пару ударов от коня. Благо, вода смягчила удар. Отказавшись от идеи вынырнуть (как бы обезумевший конь не разнес ему голову), Сарафир заметил блеск металла. Кинжал, который он выпустил, выпал из пасти змеи и сейчас лежал на дне. Сарафир попытался дотянуться до него. Сантиметр, еще сантиметр... Движение змеи и кинжал от самых пальцев будущего Резника был отнесен на полметра в сторону. Выругавшись без слов (в храме Смерти ругательствам не учили), Сарафир повернулся к голове змеи. Поймав ее за нос, держась изо всех сил за пустую глазницу, ранясь об острые зубы, Сарафир засунул руку в глотку змеи и рывком вытащил кинжал. Змеиная кровь хлынула практически потоком. Змея кинулась назад. Если бы Сарафир вовремя не выдернул руку из ее пасти, она бы оторвала ее ему. Кольцо разжалось. Сарафир быстрым движением подхватил со дна второй кинжал и бросился к коню. Если конь вовремя сообразит, что змее сейчас не до него, сумеет вывезти обоих. Как бы еще добраться до него...
Конь визжал и бился, а змея все сильнее сворачивалась. Тут голова коня вынырнула из воды. Илатони увидел обезумевшие от страха глаза и раны, кровавые раны на морде. Лошадиная голова снова ушла под воду. Змея, одна змея, утащила сразу двоих. Двоих самых сильных из всего отряда. Двух, по-настоящему сильных. В Илатони на равных правах поселились ужас, боль и отчаяние. Он не мог теперь бросить их миссию. Но что он может против волшебника? Натравить на него Волчару? Но Сарафир вытащил его ценой своей жизни. И Василек еще... Илатони хотел повернуться и помочь Волчаре, но тут его сердце бухнуло и остановилось. Вода резко, пятном окрасилась в густой красный цвет. Это Илатони увидел даже с такого расстояния и из такого неудобного положения над самой водой. Бурлившая поверхность словно взорвалась. Огромная змеиная голова на толстой шее вырвалась из-под воды и, оставляя в воздухе след густой крови и воды, описала дугу и упала затылком снова в воду. Глаза Илатони медленно расширились до размеров воробья. Голова Василька снова вынырнула. Тут же из воды показалась рука и схватила его за морду. Зацепившись за уздечку, рука напряглась и из воды показалась голова. Илатони забился на Волчаре.
- Сарафир! Сарафир!
Собака с ворчанием продолжала плыть.
- Плыви к нему, Волчара! Ему помочь надо!
Волчара не внял доводам и, крепче сжав челюсти, продолжил плыть, куда плыл. Сарафир тем временем вылез на Василька и конь быстро поплыл к берегу. Сарафир не подгонял его. В этом не было нужды. Едва освободившись от змеиных объятий, Василек со всех ног припустил к берегу. Сарафир только показал ему, к какому надо. Не прошло и полчаса, как конь оказался у берега. Сарафир спрыгнул с него и, держа за поводья, вывел на сушу. Конь устал. Все устали. Волчара Валялся на траве и тяжело дышал, высунув язык. Илатони поспешил навстречу Сарафиру. Он с собакой уже некоторое время ждали коня и его всадника на берегу. И Василек, и Сарафир были ранены. Особенно пострадали ноги коня. Глубокие, рванные раны были на его боках, шее и морде. Конь дрожал и сразу лег на траву. Выйдя на берег, Сарафир спрятал кинжалы и осмотрелся. На огромном корне сидел грифон и рассматривал расположившихся на берегу.
- Что? - спросил у него Сарафир.
Грифон отодвинул голову назад.
- Тоже хочешь напасть?
Грифон отвернулся, с интересом осмотрел реку, его взгляд наткнулся на красную воду и тело змеи, зацепившееся за корень. Эти змеи с удовольствием ловил и грифонов. Зверь попереминался с лапы на лапу. На того, кто убил змею, он не рискнул бы напасть.
Зверь сорвался со своего насеста и, свистнув, полетел вглубь леса.
- А это другой, - заметил Илатони, глядя грифону вслед. - Не такой, как на нас тогда напал. Больше...
- Больше, - согласился Сарафир и вытер рукой рану на плече.
- Похож на леопарда и речного орла.
- Какого орла?
- Речного.
Сарафир о таких не слышал. Потом сообразил.
- Скопа?
- Ну да... - Илатони с удивлением на него посмотрел. - Ой, сколько крови... Подожди, я сейчас.
Сарафир посмотрел ему вслед и достал из-за пояса флакон со спиртом. Эту штуку их учили изготовлять в храме. Дезинфицировало, а еще в небольших количествах вызывало такое мертвецкое опьянение, что можно было операции делать. Храмники настаивали его на горькой полыни и пили. Этим увлекаются в основном северные воины. Резникам и наемным убийцам приходится жить в социуме. Для этого нужна ясная голова, без галлюцинаций. Сарафир сорвал с дерева мох, полил его спиртом и принялся протирать раны. Главное - не обжечь саму рану, там, где открыто, а то будет долго заживать. Прибежал Илатони с какой-то травой.
Илатони положил цветы, оторвал веточку, пожевал, как его учили, и залепил получившейся кашицей рану. Эти цветы всегда собирали в Старом лесу, здесь они встречались чаще, чем в любом другом месте, но все равно Илатони радовался, что так быстро их нашел.
- Что это? - спросил Сарафир, наблюдая за действиями ангела.
- Хорошая вещь. Помогает заживлять раны. Мы постоянно используем ее для животных. Ну, или для себя, если надо.
- Вы же можете просто исцелить.
- Не всегда. Не все умеют исцелять. Да и если рана нанесена при определенных обстоятельствах, просто исцелить ее не получится.
- Например? При каких обстоятельствах?
- Например, если рана была нанесена магическим способом. Или ржавым железом...
- А еще?
Илатони посмотрел на Сарафира.
- Зачем тебе?
Сарафир пожал плечами.
- Профессиональный интерес?
Сарафир снова пожал плечами.
Илатони тоже промолчал, замазал все раны и пошел к коню. Волчара поднял голову и осмотрелся. Сарафир все еще держал флягу со спиртом в руке. Очень хотелось глотнуть, но он знал, что нельзя - кровь пойдет сильнее. Вместо этого он пошел помогать Илатони. Ангел принюхался и скривился.
- Что это?
- Спирт.
- Что это такое?
- Продукт брожения.
- Вы его делаете?
- Да.
- Из чего?!
- Из пшеницы.
- Какая гадость. Зачем?
- Дезинфицирует.
- Я никогда не слышал, что уситы такое делают.
- Только те, кто учился в храме Смерти. Кто посвящен нашей богине.
- А остальные его не делают?
- Нет. Рецепт держится в секрете.
Илатони понюхал флягу.
- Похоже на вино. Только сильнее.
- Что-то вроде.
- Уситы делают вино. И мы тоже.
- Эта штука намного быстрее убывает мозг и печень. Без подготовки ее пить вообще нельзя.
- Пить? Вы это пьете?!
Сарафир помолчал секунду.
- Бывает и такое....
На самом деле, многие посвященные богине Смерти просто спивались. Смерть от отравления алкоголем была второй по частоте после насильственной смерти. В мире не знали об этом. Среди уситов был не принят алкоголизм. Такого у них просто не было. А вот Резники и наемные убийцы спивались через один. Сарафир представил, как вернется в селение, будет жить в темном душном сыром доме, день за днем проводя в одиночестве, резать животных и снова сидеть в доме, и еще раз убедился, что понимает, почему это так. Сарафир подавил желание глотнуть из фляги и спрятал ее.
Едва Илатони закончил с Васильком, Сарафир взял коня под уздцы и повел вверх.
- Может, отдохнем? Замученные все такие! - воззвал к нему Илатони.- А вы с Васильком вообще еле на ногах стоите!
- Через час здесь будет совсем темно. Надо уйти от воды как можно дальше.
- А куда мы пойдем? - спросил Илатони.
- Туда, - Сарафир показал пальцем перед собой.
- Почему туда? - Илатони озадаченно посмотрел в указанном направлении.
- Как можно дальше от воды.
Илатони оглянулся на реку. Тело змеи все еще виднелось возле корня на прежнем месте. С тем, чтобы убраться от воды, он не спорил. Когда стало темно и пришлось остановиться и развести костер, у Василька заметно дрожали ноги. Сарафир тоже устал, это было очень заметно, но он не обращал на усталость внимания. Съев вдвое больше мяса, чем обычно, он сидел и смотрел в костер. Илатони тихонько и ненавязчиво протянул ему гриб. Сарафир автоматически взял и съел. Илатони протянул сыр.
- Ложись спать, - сказал Сарафир.
- Съешь, - отозвался Илатони.
- Нет. Это твое.
- Нельзя питаться одним мясом.
- Нормально.
Сарафир лег. Он смотрел вверх, но там было темно. Куда идти? Они решили идти вниз, и чуть не погибли. Впрочем, погибнуть они могли в любом месте. Но куда идти дальше? Хоть бы какой-нибудь знак... Хоть что-нибудь бы подсказало...
«Хоть что-нибудь, пожалуйста...»
Было по-прежнему темно и холодно. Мокрая одежда не грела, уставшие до невозможности ноги, казалось, остывали. Сарафир повернулся к костру спиной. Костер грел, это позволяло ему не дрожать. Что он будет делать, когда костер погаснет? Усталость почти мгновенно взяла свое и он уснул.
Илатони закутался в крылья. Они были сухими, потому что перья вполне успешно отталкивали воду, стоило их прижать. Скоро Илатони согрелся и уснул. Проснулся он, когда еще было темно. Костер погас. Сарафир спал. Илатони осторожно протянул руку и дотронулся до сжатых на рукояти меча пальцев. Пальцы были холоднее льда. Илатони как можно тише подлез к Сарафиру, сам лег на одно крыло, вторым укрыл Резника. Лежа так, он согрелся гораздо быстрее, чем сам. Усит был натурально горячим. Главное - уползти от будущего Резника раньше, чем тот отдохнет достаточно, чтоб сработали рефлексы, направленные против вторжения в личное пространство.