Адвокат киллера

— Вообще-то… я могла вызвать такси, — ворчу, лениво заползая в молочный салон черного лексуса, хотя дождь барабанит по голове гигантскими каплями. Ноги кусает холод. Бедное мое пальто, не удивлюсь, если расползется на нитки. И где я потом возьму деньги на новое? Проклятый день!

— Как ты вызовешь такси, если твой телефон разбит? — интересуется адвокат, по-императорски откидываясь в кресле.

Он поправляет зеркало и включает передачу с видом пилота истребителя, будто мы вот-вот взлетим, а не на дорогу выедем. Я, пристегиваясь, пыхчу:

— Мог бы вызвать машину через свой.

Изумрудная подсветка салона гипнотизирует, а кофейный ароматизатор вынуждает закатить глаза. От запаха эспрессо, честное слово, уже тошнит. Затем я начинаю любоваться белой кожей сидений и сенсорным дисплеем, на котором адвокат усиленно переключает песни, а когда находит нужную, решает мне ответить:

— Мне не сложно тебя подвести, все равно уезжать собирался. И можешь не пристегиваться. Я не настолько плохо вожу.

— Этого я не знаю! — пытаюсь высокомерно задрать нос, но понимаю, что выгляжу глупо, и просто выдыхаю: — Господи, ты ничем не лучше моего бывшего.

— Не сравнивай меня с какими-то щенками, — в голосе мужчины упрек.

Удивительным образом недовольство не меняет его лицо: по-прежнему ледяное и в чем-то злорадное. Он окидывает меня изучающим взглядом. Опять. Чувство, будто норовит запомнить во мне каждую деталь, а потом нарисовать портрет.

Я гляжу в его зеленые радужки и бурчу:

— Он лгал мне о любви, а ты лжешь о невиновности киллера. Два лживых мерзавца.

Слышу, как скрипит кожа. Адвокат сжал руль до побелевших костяшек.

— Видишь ли, дела взрослых дядь маленькой девочки не касаются.

— Ты хотел сказать «дедов»?

Он давит на газ. По инерции я впечатываюсь спиной в кресло. Автомобиль покидает парковку и выезжает на дорогу, после чего адвокат продолжает:

— Моего подзащитного заподозрили из-за того, что нашли у него в доме оружие. Бедняга оказался не в том месте и не в то время, ясно? Любить оружие — не преступление.

— Зато убивать людей — преступление. Водишь всех за нос.

— Ты всегда такая заноза? — спрашивает адвокат. В его глазах появляется усталый огонек: он совсем не вяжется с высокомерным видом мужчины. — И почему я не оставил тебя на парковке? Меня даже прокуроры не выводят так, как ты. Хоть на трассу высаживай. Может, так и сделать?

Фыркаю и отмахиваюсь:

— Валяй.

И мы останавливаемся. Прямо на мосту!

— Любой каприз, — едва уловимая усмешка скользит по жестким губам. — Кажется, через метров девятьсот есть магазинчик. Или все-таки замолчишь, и поедем дальше?

Адвокат режет меня острым взглядом победителя, и я подумываю изменить негативное мнение об убийствах в состоянии аффекта. Интересно, если сбросить их с Максом в речку с этого моста… они выплывут? Опускаю окно и осматриваю лужи. На нос хлюпается жирная капля. Да уж, еще и ноги голые. Идти по улице — равно слечь с температурой. А ведь у меня экзамены. И столько всего учить!

Ветер гоняет по тротуару листовки. Жутко свистит. Людей нигде не видно, а небо пугает набухшими тучами.

— Есть зонт? — глухо бормочу я, не поворачивая головы.

— Есть пакет.

Вот сволочь!

Я скрещиваю руки, скатываюсь в кресле и мысленно оплакиваю поражение. Машина так и стоит на месте. Адвокат красноречиво выжидает моих слов.

Черт с ним! Мне надо домой.

Давясь каждой буквой, скриплю зубами:

— Ладно… извини…

— Плохо слышно.

— Извини! — подскакиваю и кричу ему в лицо.

С минуту наблюдаю ошарашенные зеленые глаза. Мы буравим друг друга, но взгляд адвоката отправляется в поход по моей шее, влажным прядям на ключицах (и зачем я расстегнула пальто?) и возвращается на губы. Ощущаю желание спрятаться. Или наоборот — поддаться вперед.

Вместо этого вновь уменьшаюсь в кресле и цежу:

— Пожалуйста... прости.

Он вдруг самодовольно улыбается, и мы едем дальше. И почему этот человек вызывает во мне желание его избить? Никогда такого не было.

За окном проплывают многоэтажки, яркие витрины магазинов, а я радуюсь короткой передышке в нашей войне. Вспоминаю, что до сих пор не выяснила очень важную вещь о противнике.

— Как тебя зовут-то?

— Леонид Чацкий.

— Леня? — ехидно хихикаю.

— Лео.

И снова едем в тишине. Минута. Десять.

— А мое имя тебе не нужно, да? — не выдерживаю я. — Не барское дело?

— Ты сильно меня недооцениваешь, Эмилия Лисовская.

— Откуда...

— Студенческий.

— Ты шарил в моих карманах?

— Я шарил везде, где мог.

Горло сдавливает от возмущения.

— Обычно я не вожу незнакомок домой, поэтому должен был хоть что-то о тебе узнать.

— Правда? А мне казалось, это твое любимое занятие по пятницам. Как гольф или футбол… Эй! — вскрикиваю от неожиданности. Лео ущипнул меня за бедро: больно так ущипнул. — Держи руки при себе!

— Без проблем, — его глаза лихорадочно блестят. — Сразу после того, как начнешь держать при себе язык. Я, к слову, старше на девять лет.

— А вести себя не научился. Детский сад!

Он хмыкает.

В стекло по-прежнему бьется ветер. Я грызу ноготь от злости.

— А где твой друг? Тот, с винированными волосами?

— Как, как?

— С патлами цвета виниров. Он их красит, что ли?

— Глеб слегка альбинос. Стиль у человека, понимаешь ли. А тебе-то что? Понравился?

Он задает этот вопрос со слегка безумным взглядом.

— По-твоему, если я запомнила кого-то, то значит, что влюбилась?

Лео не отвечает, автомобиль останавливается у ворот общежития. Я и не заметила, что мы приехали. Оказывается, в злости время летит быстрее урагана.

Уже открываю дверь, как вдруг в ужасе понимаю, что у порога дома меня ждет монстр. Макс. С белыми розами. Снова! Провались он в клоаку!

Лео смотрит на парня замерзшей зеленью глаз.

— Может, хочешь со мной на встречу с клиентом? Как практикантка. Или тебя проводить?

— Чтобы ты опять его избил?

— Эми...

— До свидания! Приятного вам чаепития с маньяками, Леонид!