Адвокат киллера

Сумрак. Знакомый аромат кофе. Сильный запах… Чуть слабее — хвоя, шоколад и сырость. Они не дают заснуть, а мне до дрожи хочется это сделать. Заснуть и покончить с кошмаром, который свалился на голову, как склизкое желе, закупоривающее дыхание. Я столько лет боролась с чувством беспомощности… И вот оно вернулось.

Уже минут пятнадцать мы едем в тишине. Лео учтиво молчит. Уткнувшись лицом в ладони, я едва слышно спрашиваю:

— Разве у тебя нет встречи с клиентом? Чувство, будто мы просто катаемся по городу.

— Так и есть, — насмешливо произносит он. — Я решил перенести встречу из-за дождя. Не прибыльная погода. Унылая. На такой денег не заработаешь.

Словно назло адвокату дождь закончился пять минут назад. Однако, погода по-прежнему дрянь. Как и моя жизнь. Этот месяц высушил меня, как медузу, выброшенную на берег. Скоро задохнусь от чуждого мне воздуха. Я хочу обратно в станицу. Хочу домой.

В изучающих глазах Лео, окаймленных длинными коричневыми ресницами, читается растерянность. Он посматривает через зеркало на то, как я прижимаюсь лбом к стеклу. Язык будто свинцовый. В глубине души кричу: как можно было сесть к нему в машину снова? Но мне слишком плохо, чтобы об этом размышлять. И зябко.

— Эй, — мягко окликает он, и мое дыхание сбивается.

Его голос изменился: в нем заиграли некие ласковые нотки, кошачье заискивание. Или вроде того. Он интересуется:

— Куда тебя отвести? Родственники? Друзья?

Качаю головой. Никого у меня нет, но зачем ему это знать? Надо срочно придумать, куда поехать. Человек из-за меня по городу разъезжает, а я все ною, как маленькая. Возьми же себя в руки, Эмилия!

Лео хмурится.

— Предлагаю присесть в кафе и написать заявление. Я помогу составить.

Сдвигаюсь на середину сиденья. Адвокат смотрит в зеркало заднего вида, куда поглядываю и я.

— Сказала же. Не хочу.

— Ты и верно, неадекватная.

— А ты, значит, адекватный? Привез незнакомку с улицы домой, — вздыхаю я.

— Хорошо, мы оба странные, — отвечает он отражению. — Тебе проще смотреть в зеркало, чем на меня? Ты как-то милее разговариваешь с отражением, чем со мной напрямую.

— Глаза у тебя добрые, — усмехаюсь. — А когда они дополнены остальной частью лица, то становятся глазами мерзавца.

— Обычно девушки говорят, что у меня красивые глаза. Добрые — это что-то новенькое.

Он продолжает терроризировать меня взглядом. Да, я не могу отрицать, что глаза у него красивые. Яркие и глубокие — цвета папоротников, — в них можно затеряться, они могли бы принадлежать самому лесу, в них шелест листьев и запах утренней росы, в них ютятся ивы и можжевельники. Не будь он тем, кто есть, я бы, наверное, утонула в зелени его радужек. Но к счастью, я не тону. Вместо этого отвечаю:

— Не льсти себе. И смотри на дорогу. А то красоту попортишь.

— Язва. Жаль не там где нужно, но качество полезное, хоть и действует на нервы другим, — задумчиво произносит адвокат. — Не от тех ты оборону держишь, Хромик.

— Как ты меня назвал?

— Думаю, слово гетерохромия тебе знакомо. Но это слишком длинное слово. Хромик — звучит проще. К тому же ты стала хромать после падения, если не заметила. Слегка, но есть. К врачу бы тебя.

И правда. Не заметила. Колено болит, ушиб сильный, но хожу я вполне нормально. Как он разглядел? Наблюдательный гад все-таки.

— Меня зовут Эми-ли-я, ясно?

— На данный момент тебе больше подходит «придурочная», — смеется он. — Так, где писать твое заявление будем?

— Слушай. Я тебе безумно благодарна за вчерашний вечер. Честно. Ты спас меня. Но не надо лезть в мою жизнь, хорошо? Да, Макс козел. Я не желаю его больше видеть, однако портить ему будущее уголовным делом тоже не хочу. Просто забуду как о страшном сне.

— Давай предположим, что через год он обратит внимание на кого-то другого. И та девочка тоже ему откажет. Он взбесится, а так как подобный опыт уже был и закончился тем, что жертва просто приняла извинения, твой Макс изнасилует объект своей страсти. Вопрос. Кто будет виноват в этой ситуации?

Я внутренне вздрагиваю, но лишь покачиваю головой.

— Макс, кто же еще?

— А ты?

— Я?

— Если ты увидела, как из кармана девушки вытащили телефон, и не окликнула ее, ты виновата?

Лео смотрит в зеркало, внимательно отслеживая изменения в моем взгляде.

— Это здесь при чем? Смотри на дорогу, пожалуйста.

— А если ты увидела убийство и не сообщила, ты виновата?

— Что ты несешь?

— Виновата?

Ловлю себя на мысли, что общение с Лео постоянно превращается в допрос, где жалкие попытки сопротивления мгновенно обрубаются.

— Если я солгу следствию о том, что не видела убийцу...

— Юридически. А морально? Если следствие тебя не допрашивает. Маньяк убил человека. Он может убить кого-то еще. Ты могла сообщить, но промолчала. И он убил снова. Ты будешь считать себя виноватой?

— Чего ты добиваешься? Какое тебе дело до меня и Макса? Просто оставь меня в покое!

— Во-первых, он может опять на тебя накинуться. Ну, здесь ладно, положим, ты идиотка, которая сама виновата. Но во-вторых, он посчитает, что ему все можно и обидит кого-то другого. Такие, как он — дети влиятельных родителей — думают, будто могут делать, что хотят и не понесут ответственность. И в этом есть доля правды. В тюрьмах сидит масса людей, которым заплатили, чтобы они отбыли срок за кого-то, признавшись в чужих грехах.

Я хохлюсь.

— Как так можно?

— Легко, — беспечно отмахивается Лео. — Одним нужны деньги. Другим — возможность остаться безнаказанным.

— Только самый мерзкий человек пойдет на такое!

— Как мало ты знаешь о жизни, Хромик, — ухмыляется он, и зеркало стреляет в меня его улыбкой.

— А ты о хороших людях.

Адвокат хмыкает.

— Отвези меня на пляж, пожалуйста.

— Чего? Не получилось поспать на парковке, будешь спать на пляже?

— Мне нужно подумать. У моря лучше думается, ясно? Тут недалеко. Высади меня через пару километров.

Лео как-то странно на меня косится. Я неосознанно подмечаю несколько деталей его внешности: смуглая кожа, широкие темные брови, маленький шрам в форме зигзага… Любопытно, откуда он?

Тишина, повисшая между нами, кажется оглушающей, но адвокат рушит ее первым:

— Ты себе почки отморозишь.

— Мои почки, хочу и отмораживаю, — огрызаюсь я, застегивая верхние пуговицы пальто.

— Просто скажи, что тебе некуда поехать. Здесь нет ничего такого. Ты в чужом городе и, кроме общаги, ничего не знаешь.

— И это мои проблемы. Так? Не нагнетай.

Он постучал пальцами по рулю и прорычал под нос какое-то ругательство.

— Хорошо, — буркнул он. — Знаю я одно место. Оно как некстати находится на пляже. И там ты, по крайней мере, ничего не отморозишь. Не хочу, чтобы в следующую нашу встречу мне сказали, что у тебя каких-то органов стало не хватать. Хотя… почему «стало»?

Лео замечает мой вопросительный взгляд и многозначительно почесывает висок.