Где спят звери

Хотя люди вышли за арку, город не спешил заканчиваться: множество палаток, тентов и навесов различных форм окружали его пестрой россыпью. Девушка не помнила, чтобы позавчера здесь было настолько много кустарных строений. Разномастный гул полузвериных голосов бурлил со всех сторон - виеш сновали между разложенными прилавками с более или менее понятными Саниру товарами, о чем-то болтали, смеялись, ругались. Под ногами взрослых сновали дети, то и дело получая нагоняй от какого-нибудь особенно раздражительного кенгуру.

Девушка стала прислушиваться, стараясь ухватить связные отрывки из этого хаотичного гомона. И постепенно у нее начало получаться. Ей удалось подслушать диалог двух мужчин кенгуру преклонного возраста, судя по седине на их носах и сыпучим голосам. Они неторопливо брели недалеко от людей, бурча друг другу на грани слышимости:

— Вот те люди, наверное, — выдал кенгуру, что повыше, поправляя сумку на поясе.

— Те, те. Уходят наконец-то, чудища иномирные. Замучили бедную Ду-Ду, - проворчал низкий.

— Это не они замучили. Это снова припадок. Что ты выдумываешь, знаешь же, что она не ладит со стихией, — возмутился высокий.

— А эти там случайно вчетвером оказались, конечно, — не без отвращения ответил другой, притормаживая у разложенных на прилавке горсток сухофруктов.

— Это стихийный припадок, Шиикета подтвердил, он сам забирал Ду-Ду! — воскликнул высокий. Низкий продолжил ворчать:

— Я говорил отцу Ду-Ду, что с ней нужно больше заниматься. Девчонка не в первый раз убивает своего близнеца,— кенгуру сплюнул, — в этот раз хотя бы никто не попал под горячую руку.

— Лакрита в лазарете, — покачал головой высокий.

— Я имею ввиду никто из наших.

— А он что, не наш по-твоему? — высокий даже остановился, вперив в собеседника яростный взгляд, — Я помню его еще щенком!

— Дурь все это... — пробурчал низкий и, наморщив нос, продолжил идти, — псам надо жить с псами. Кенгуру с кенгуру. Сколько домов он пожег в свое время? Пусть собаки сами разбираются со своим бешеным хранителем.

— А сколько раз он спасал нас от налетов! Если бы... — обрывки диалога растворились в шуме толпы - люди обогнали спорящих стариков. Оторванная от подслушивания Саниру поймала на себе теплый взгляд Данни, сдобренный милой улыбкой. Тот шел рядом с ней, почти касаясь рукой, и крутил головой, разглядывая творящееся на рынке. Парень крепко сжимал ручки вверенной ему сумки – к своей новой обязанности он отнесся ответственно. Девушка если и улыбнулась ему, то совсем коротко, и погрузилась в свои мысли.

Стихийный припадок? Вот, что случилось с той жуткой кенгуру в переулке? Не в первый раз убивает своего близнеца... Да, похоже, близнецы со стихийными брошками действительно появляются вот так...Черт, девушка вообще не могла осуждать бедную кенгурицу: как это вообще возможно, чтобы тебя насильно разрывало на две...копии? Что это вообще получается – две тебя, две ее? Как это вообще понять?

Путь через рыночную толпу проходил не быстро. Силой проталкиваться через плотный поток местных Нисина, видимо, не видела смысла, и сама она пару раз останавливалась, чтобы купить что-то с прилавков. То ли еду, то ли реагенты - Саниру не смогла разглядеть. Девушка снова попыталась вычленить из толпы чей-нибудь разговор. Едва ли сейчас она могла заняться чем-то более полезным. На сколько Саниру рассудила, ее главная задача, по крайней мере на сегодня – договориться с проводником. Но ждать подходящего для переговоров момента придется долго, никакой шерсти и волос для извлечения полезной информации пока в распоряжении тоже нет, так что остается использовать только свое внезапно обретенное знание языка.

Наконец-то слух Саниру зацепил еще чью-то связную речь неподалеку, и она повернулась, чтобы рассмотреть источник: двух молодых кенгуру-мужчин, и невысокую кенгуриху, семенящую рядом с ними, опустив голову. Люди быстро прошли мимо троицы, но уверенные голоса кенгуру еще какое-то время слышались отчетливо. Один из мужчин настаивал:

— Шиикете уже давно пора отправить к ним виеш. У нас есть ребята, которые готовы поработать, и его сын...

— Ты спятил! Я еще понимаю Зихна - он вечно наслушается этих господ с Диколесья, но ты то куда? Ты думаешь запрет на переплавку соблюдался веками просто так, ради шутки?

— А вот ты скажи мне, ради чего же он соблюдался! Ради взяток и поборов! Да у каждого аристократа во лбу силет, они его уже даже не трудятся прикрывать! А на нас травят гребаных Инквизиторов за малейший плавленый кусочек!

— Тихо ты! Черт, еще одна такая фраза, и я сам сдам тебя в первый же патруль! — зашикал на собеседника второй мужчина-кегуру.

— Поэтому мы и живем так, — продолжал причитать второй разочарованно, — Поэтому и...

— Давайте вы найдете другое место для этих тем, — встрял встревоженный голос кенгурихи, — до добра они точно не...

Вдруг Нисина неожиданно повернула влево, и успевая за женщиной, Саниру потеряла разговор среди десятков других голосов. Причину смены курса определить оказалось просто: несколько полузверей вышли из-за очередного тента, и все четверо - направили морды в сторону людей. Эти виеш выделялась из толпы рынка хотя бы тем, что среди них был только один кенгуру, а три других оказались грифом, летучей мышью и огромным слоном.

Вид последнего заставил Саниру нервно сглотнуть, вспоминая предыдущего инспектора-слона. Этот гигант, кажется был еще больше – возвышался над толпой на несколько голов, и явно весил раза в два, если не в три раза больше самого рослого кенгуру. Мускулистые плечи, прикрытые только желтой жилеткой, блестели на солнце. Серая кожа огромных рук пестрила множеством темных узоров, отдаленно напоминающих мандалы. Бивни этого слона тоже были сделаны из металла, только имели в этот раз изощренную спирально закрученную форму. Большие плоские уши полузверя по нижнему краю сплошь завешивали серебристые сережки в форме колец и полуколец. Нахмурившись, гигант уверенно направился к четверке людей. Троица спутников посеменила за ним.

— Остановитесь, именем Железной Инквизиции, — пробасил он и небрежно махнул рукой на висящий между складок жилетки на своей груди квадратный медальон. У остальных членов группы были такие же. Инквизиция? Не о ней только что спорили те два кенгуру?

Чего хочет эта четверка? Название организации и присутствие в группе слона намекало на проверку металлических вещей? Страх не замедлил сковать Саниру по рукам и ногам, хотя ничего противозаконного она, кажется, не делала. Знать бы еще, какие у полузверей законы...

Когда слон приблизился к возглавляющей человеческую группу Нисине, девушка еле поборола желание отступить назад шагов на десять, чтобы очутиться как можно дальше от этой махины. Саниру остановило только присутствие сзади заградотряда в виде проводника. Борясь с подступившей дрожью, девушка украдкой продолжила разглядывать слона. Определить выражение маленьких черных глаз, широко расставленных под его внушительным лбом, Саниру не могла, как ни пыталась. Полузверь возвышался над Нисиной на четыре-пять голов, а в ней было явно не меньше сантиметров ста восьмидесяти. Рядом с этим чудищем даже двухметровый Данни казался почти ребенком.

— Добрый день, — весело поприветствовала подошедшую компанию женщина, будто совершенно не смутившись. Она предпочла смотреть на других членов группы, наверное, чтобы не задирать голову на уровень слона, — как служба?

— Спокойно, — проговорил гигант экстремально низким басом, — мы вас осмотрим, — это был не вопрос.

— Мы к вашим услугам, — Нисина развела руками в приглашающем жесте и отступила в сторону, давая членам Инквизиции подойти к остальным людям. Саниру ощутила, как собственное дыхание застряло где-то посреди горла, когда летучая мышь и гриф уверенно шагнули к ней с Данни. Но подходить вплотную они не стали, а, обойдя людей, только заняли места вокруг них, видимо, чтобы не дать сбежать в случае чего. Взгляд девушки проскакал по брошкам-бейджикам каждого из членов Железной Инквизиции. Все символы оказались знакомыми. Слон - Металл. Гриф - Воздух. Летучая мышь - След. Кенгуру - Близнецы. Эта информация никак не помогла Саниру, но можно было порадоваться хотя бы тому, что такие сведения теперь у нее были?

Непосредственный досмотр производил слон. Точнее, ощупывание. Как и предыдущему инспектору в тюрьме, ему нужно было притронуться к каждому металлическому предмету, чтобы вынести свой вердикт. Пройдясь вдоль выстроившихся в шеренгу вдоль обочины людей, слон начал с Ганморра. Едва гигант приблизился к проводнику, как хобот его напрягся, скручиваясь в тугую улитку.

— Запах чуешь? Магии никакой нет? — обернувшись к коллеге - летучей мыши, кинул слон. Тот развел когтистыми руками:

— Нет, только фоновые плетения Воздуха. Ничего больше.

Странно шмыгнув – напряженный хобот исказил звук – слон вернулся к досмотру Ганморра. Мужчина привычными, но чуть рваными движениями вынул из портупеи под туникой три ножа, веером раскрывая их перед гигантским инспектором. Рядом, стоя к нему почти вплотную, за проводником внимательно наблюдал гриф, держа руку на эфесе своего оружия за поясом – судя по размеру и конфиругации ножен – небольшого кинжала. Движения слона выражали абсолютную уверенность и неспешность. По очереди он коснулся каждого ножа, затем потребовал проводника вытащить металлические предметы из рюкзака. Там нашелся сверток с крошечными лезвиями и несколько игл разных размеров. Саниру со страхом глядела на этот набор. Возможно ли, что мужчина использовал подобные принадлежности не для пыток и убийств?

Следующая очередь досмотра перешла к Данни, и тот отделался быстро - только своим адресником на шее. Далее слон перешагнул к Саниру и негромко пробасил:.

— Если хочешь, можешь снять серьги и показать мне в руке.

Саниру застыла, даже зажмурив глаза. Конечно, нельзя было показывать, что она поняла эту фразу. Боже, спасибо, что ее мозги даже среди этой нервной трясучки пока работали.

— У нее Души, осторожно, — кинул откуда-то сбоку летучая мышь - инквизитор. Ну конечно. Снова маг Следа, как и та пара летучих мышей. Похоже, они просто видят стихии, как это делает Нисина? Или определяют как-то еще, но сути это не меняет.

Неожиданно учтивый слон подождал еще немного, и затем все же сам потянулся к Саниру. Перед глазами девушки запестрили хитросплетения радиальных рисунков на его плечах. Большие, покрытые толстой кожей руки с широкими бугристыми ногтями излучали тепло. Полузверь по очереди коротко коснулся каждой сережки, не задев кожи девушки, и с низким кряхтением встал. Кажется, Саниру прошла проверку. От слишком глубокого вдоха – в попытке компенсировать весь неполученный от нервной задержки дыхания кислород – у девушки закружилась голова. Она перевела помутившийся взгляд на Нисину.

С широкой улыбкой, которая наверное, должна была выразить любезность, женщина раскрыла обе своих сумки и по очереди подставила их слону, подняв повыше, чтобы ему было удобно. Все с той же бодрой участливостью она по его указке распаковала несколько свертков, но из-за огромных рук слона Саниру еле могла разглядеть их содержимое. Кажется, иглы, шприцы, крошечный ножик... Скоро виеш совсем загородил обзор. Сжав губы в напряжении, девушка мельком взглянула на Данни. Тот тоже следил за слоном, стоя во вполне расслабленной позе. Инспектор продолжал изучать вещи Нисины и извлек из ее наплечной сумки крошечный для его рук, но на деле размером со среднюю женскую кисть, темный мешочек.

— Распакуйте, — скомандовал гигант, и Нисина, не стирая с лица театральной улыбки, извлекла на свет почти круглый предмет, заключенный в золотистую оправу. Он засиял на солнце, неожиданно разбросав стаю ярких зайчиков, брызнувших на людей, инквизиторов и случайных прохожих. Почти все посетители рынка, имевшие возможность увидеть, что происходило при досмотре, синхронно повернули головы на источник внезапного взрыва бликов. Ярко-розовый цвет сверкал между держащих предмет пальцев женщины. Саниру сразу поняла, что это яйцо. Это знание пришло девушке настолько резко, что ее лицо застыло в совершенно дурацком выражении, наморщенное, с приоткрытым ртом. Последовавшее сразу за этим беспричинное желание – прикоснуться к яйцу – еще больше смутило Саниру. Она еле заставила стоять на месте свое тело, неожиданно дернувшееся во влечении к розовому шарику. Что за чертовщина?

Слон тем временем принял из рук Нисины сверкающий артефакт и на несколько мгновений застыл, прикрыв глаза. Саниру сглотнула наполнившую собственный рот завистливую слюну. Слон полез в свою нательную сумку и достал оттуда толстенный бумажный сверток, который, едва гигант его раскрыл, длиной лентой плюхнулся одним концом на землю. Тем не менее, слон довольно быстро в нем нашел какой-то ведомый только ему пункт, отдал яйцо обратно Нисине, стравив в толпу очередную тучу розовых зайчиков, и принялся сворачивать гигантский листок.

— Не боитесь его вот так носить? — будто с оттенком презрения бросил гигант, засовывая рулон обратно в свою сумку.

— Что вы, командир, — захлопала глазом женщина, уже спрятав яйцо в мешочек и сумку, — Едва ли есть что-то более надежное, чем яичный пакт. За 450 лет — ни одного украденного яйца. Это ли не доказательство торжества древних законов? — Нисина наконец опустила досмотренную сумку обратно на свое плечо. Но слон, кажется, еще не закончил свои дела с женщиной.

— Глаз, — раздался его утробный бас, и гигант упер пристальный взгляд в лицо задравшей голову Нисины, — это протез?

— Секундочку, — промурлыкала она. Настала ее очередь вытаскивать из кармана сумки небольшой рулончик, стянутый лентой. Развернув кусок толстого пергамента, женщина протянула его слону. Нахмурив широкий толстокожий лоб, полузверь принял его и поднес поближе к морде. Слону потребовалось не меньше полуминуты, чтобы изучить документ. Повернувшись к стоящему неподалеку коллеге - летучей мыши, виеш пробасил:

— Проверь, следов магии нет?

Уже до того напряженный полузверь подошел поближе и присмотрелся к документу в руках слона. Причудливый резной нос мыши задергался, часто втягивая воздух - похоже, виеш изучал запах пергамента.

— Нет... — протянул летучая мышь с каким-то неопределенным выражением, пробегаясь большими глазами по строчкам, и поднял тяжелый взгляд на лицо Нисины, — что будешь делать? — обратился он к слону.

— Что я буду делать, — с раздражением отозвался гигант, — "объект в правой глазнице не подлежит досмотру". Имена в начале видел? Тут половина Высокого Дома, — к паре виеш подошел еще один их коллега - кенгуру, и тоже заглянул в документ. Саниру дернула взглядом чуть в сторону и с уколом страха заметила, как дикими зверями смотрят друг на друга гриф и Ганморр, оба держась за рукоятки оружия. Боже, пожалуйста, лишь бы не очередная драка! Тут еще и куча виеш, дети, толпа - девушка принялась панически отмахиваться от подсовываемых воображением картинок того, что могло случиться с ней самой или Данни посреди магического побоища. Но пока члены Инквизиции только негромко переговаривались между собой.

— Слушай, давай не будем связываться. Это не похоже на подделку. Кархан мне рассказывал, ему попадались такие. За несоблюдение может сильно влететь. Уволят точно, — сдавленно протянул кенгуру, облизнувшись.

— Я знаю, я видел грамоты о запрете досмотра. Но не у человека же. Еще и яйцо с собой носит, — скривив морду в чем-то вроде презрения, слон отдал документ кенгуру и вернул оценивающий взгляд на Нисину, — вы вообще откуда? Вы под каким-то из Домов?

— Я не обязана вам отвечать на такой вопрос, — с неизменной улыбкой промурчала женщина и выставила вперед руку, ожидая возвращения пергамента.

Слон на это промолчал и, сложив толстенные руки на груди, продолжал смотреть на Нисину. Покривив морду, кенгуру отдал женщине документ, и та проворно свернула его обратно в трубочку.

— Мы свободны? — проворковала она, захлопав глазами. Саниру не могла отделаться от ощущения, что врач упивается собственным превосходством над полузверями.

Продолжая хмурить лоб и упираясь напряженным хоботом в скрещенные руки, слон тем не менее кивнул и повернулся боком. Остальные члены инквизиции расступились, разрывая дистанцию с людьми. Кажется, можно было идти. Путешественники двинулись за бодро зашагавшей прочь Нисиной. Инквизиторы провожали четверку недобрыми взглядами.

— Всего хорошего! — кинула она, едва ли попытавшись скрыть злорадство.

Чем детальнее в голове у Саниру вырисовывался портрет этой женщины, тем меньше она нравилась девушке, и тем больше пугала. Кто она такая? Какие-то специальные документы, связи, высокие дома, контрабанда, обучение в некой академии, и глаз этот... Судя по реакции инквизиторов, металл в нем явно был. И вполне возможно, тот самый, о котором упоминал кот в лимбе и кенгуру в споре - запретный силет. Все сходилось на том, что именно этим глазом нисина видела стихии. Саниру вспомнила, что в видении про лекцию никакого свечения вокруг виеш в аудитории не было, и, кажется, оба глаза там чувствовались, как обычные. Получается, каким-то образом Нисина заменила один свой глаз на этот...объект в правой глазнице? Заполучить бы ее волосок... Саниру напряженно вздохнула, взглянув на белую макушку Нисины, увенчанную лохматым, пробитым парой спиц пучком. С проводником девушке пару раз уже повезло, может, повезет и с ней...

Наконец-то люди покинули территорию палаточного рынка и принялись уверенно отдаляться от кенгуриного города, вступая на колышущуюся желтой травой саванну. Дорога сузилась лишь немного, и ее обочины были по-прежнему полны виеш, только уже более малочисленных, и не торгующих, а просто бредущих вперед - в безбрежную равнину.

— Куда они идут? — кинул Данни вроде бы никому, но этот вопрос явно предназначался Нисине. Та ответила, чуть обернувшись и выпуская облако зеленого дыма – она уже успела закурить после расставания с Инквизицией:

— На праздник идут. Я же говорила, — женщина развязно усмехнулась.

— Ты говорила, что праздник будет здесь... — немного неловко пробормотал Данни.

— И здесь, и там, — врач неопределенно махнула рукой вперед, на исчезающий в море желтой травы конец тракта.

— А как он называется? — в голос парня вернулся прежний задор.

— Кладочница, — с легким пренебрежением кинула Нисина.

— О... Это он, получается, про яйца? — продолжил вопрошать Данни.

— Ты что кучи яиц повсюду не видишь? — в ее тон проскочило раздражение вперемешку со снисхождением. Это показалось Саниру настолько по-родительски мерзко, что ее передернуло. Врач продолжила:

— Конечно про яйца. Представь, что это пасха, только у блохастых.

Теперь несоответствие почуяла девушка. Промолчать? Или спросить? Давай, говори, пока настроение у всех, кажется, хорошее... Поморщившись, Саниру тихо пробормотала:

— При чем тут яйца, если вчера ты говорила, что местные будут чествовать бога?

— Так бог и рожает яйца, — буднично пожала плечами Нисина.

— Всмысле? Как - рожает? — удивленно спросил Данни, но тут поток "хорошего настроения" и прервался.

— Ууу ребят, стоп-стоп, я не ходячая энциклопедия, — с легким презрением бросила женщина, всплеснув руками, — Когда у меня появится настроение читать вам лекции о местной религии, я обязательно сообщу.

На этом диалог закончился. Поймав на себе сочувствующий взгляд Данни, Саниру напряженно вздохнула. Чтож, теперь за излишнее любопытство пленников хотя бы не режут.

Поток виеш, следовавших по грунтовой дороге, мерно вьющейся среди травы, по-немногу успокаивался. Хотя в него регулярно вливались небольшие "рукава" соседних дорог, какое-то время тропа не расширялась, и путники различных мастей двигались по ней достаточно свободно. Пешие сбивались к обочинам, потому что регулярно приходилось пропускать скачущих посередине дороги конных всадников и обозы. Последние хоть и двигались медленно, но все равно обгоняли основную массу пешеходов. Тем более, что многие семьи шли всем составом - от детей до стариков. Дорога уходила далеко вперёд, теряясь среди высоких трав саванны. Колеи от колёс и следы босоногих виеш покрывали её пыльную поверхность, а по краям в беспорядке росли жухлые кустики, цепляясь корнями за сухую землю. На значительном отдалении, временами теряясь в море травы, паслись антилопы. Их стройные фигуры колыхались в знойном мареве, сливаясь с окружающим пейзажем. Когда с глаз исчезала одно стадо, тут же где-нибудь Саниру замечала другое, и эти неспешно пасущиеся звери были тем немногим из происходящего, что успокаивало ее.

Очень далеко впереди, едва различимые на границе синего неба и желтой равнины, тонкой полосой зеленели холмы. Девушка сомневалась, не был ли это мираж. Но когда ветер дул с той стороны, душный воздух и правда становился чуть свежее, доказывая реальность далекой зелени. Небо мало-помалу затягивалось серыми облаками, создававшими вместе с солнцем причудливые тени, ползающие по морю травы.

Более-менее успокоившаяся после досмотра и неловкого диалога Саниру снова вернулась своему занятию: подслушиванию местных. Разбившая стоянку на обочине шумная семья кенгуру поделилась с девушкой очередным разговором. Курносый дед кенгуру, скрюченный и лохматый, сидел на мятом пледе и ворчал на своих более молодых родственников:

— Следи за сумками. Куда ты их положила, чуть не под ноги.

Ответом ему стал только гомон нескольких кенгурят, и тут же старик снова зашелся:

— Играйте передо мной, чтобы я вас видел. На тракте за любой мерзкой мордой надо...

— Отец! — прервала его зрелая женщина кенгуру, копающаяся в нескладных баулах, — Это Кладочница! Этот праздник сделан как раз для того, чтобы все племена сходили...

— Много ты знаешь, для чего он сделан! — оборвал ее дед, — Ты и половины моих годов не прожила! — запричитал он яростнее прежнего, — Пять Холмов - самая жуткая дыра во всем Междуводье! Таких мерзостей, как там, больше не творится нигде!

— Так и оставался бы дома, — буркнул жующий травинку парень кенгуру, возможно внук ворчливого деда, — сидел бы кусты свои подстригал.

— А кто будет следить, чтобы ваша непутевая мать не влезла в долги какому-нибудь длинноносому лавочнику?! — закряхтев, старик хлестнул юнца по ногам своим толстым неповоротливым хвостом, — следи за языком, щегол.

Люди быстро отошли от бурного семейства достаточно далеко, чтобы Саниру перестала их слышать. Девушка задумалась. Пять Холмов - это то место, куда Нисина их ведет? Это и есть столица? Скорее всего. И хотя бы про праздник Нисина не обманула - он действительно называется Кладочница. Саниру переключилась на следующий попавшийся разговор: группы молодых разнополых опоссумов, бодро минующих мимо людей почти бегом.

— ...даже люди, охренеть!

— Ты видел раньше людей?

— Да, на Кладочнице, три года назад. Даже двоих.

— Потише ты, а то услышат.

— Да они не понимают нас навярняка.

— Те, которых я видел, понимали!

— Да? Ты говорил с ними чтоли?

— С одним говорил.

— С мужиком? Блин, скучно.

— Да, лучше бы с девушкой!

— А я видел на прошлой Кладочнице ящерицу!

— Врешь!

— Ага, ящерицу. Размечтался. Да проще дельфина в пустыне найти.

— Я не вру! Девушку! Встретил в горячих источниках.

— Ну конечно! Скажи еще - сразу голую!

Внимание девушки перескочило на двух зрелых женщин кенгуру, между которыми шла девушка-собака. Все трое были одеты в идеально сидящие пестрые сарафаны из тканей фиолетового и белого цветов. Дамы, хоть и нагруженные пухлыми рюкзаками, шли довольно бодро и спокойно беседовали друг с другом.

— Спешить бестолку - впереди все равно Буря, — протянула левая кенгуриха.

— Да, раньше сумерек не доберемся. Наверняка придется постоять, пока ее прогонят. Близко не стоит подходить, — подтвердила собака.

— Кошмар, только два дня назад пережили предыдущую. Сколько ни живу – они приходят только чаще, — правая кенгуриха протяжно вздохнула.

— Живем так близко к столице, а погодный штаб за все пять лет ни разу нам не помог, все сами справляемся. В этот раз я три дерева потеряла, не успела закрыть..

— Зря ты меня не предупредила, что будешь с детьми, я бы добежала, помогла, — вставила правая кенгуриха.

— Да что уж поминать...

Все трое скорбно завздыхали.

— Помню, предыдущий глава закупал несколько десятков буребуйволов, тогда были времена хорошие... даже забыли, как тенты расстилать, да окна завешивать...

— Да, почти год без Бурь, только на горизонте их и видели.

— Вот-вот, год. Буйволы то передохли, и стало еще хуже, чем прежде, — собака разбавила ностальгический тон ноткой злости.

— Так несправедливо, что среди наших сумчатых зверей нет ни одного буребойного, — вздохнула левая кенгуриха.

— И среди наших, — согласилась собака, — Зато что мы, что вы можем защищаться от банд своими силами. Огня и Близнецов все боятся. А копытные вон постоянно кого-то нанимают, их Растениями никого не напугаешь.

— Да и не нужны были нам буребойные звери, моя бабка за всю ее жизнь помнила две-три Бури, — хмыкнула правая кенгуриха.

— Спящий гневается... — вздохнула левая.

— Дал всего два яйца в этом году. А вдруг в следующем вообще не даст? — почти испуганно прошептала собака.

Снова расстояние прервало поток чужой речи, и Саниру осталось только погрузиться в анализ. Бури можно прогонять? Очевидно, не так легко, раз никто в городе кенгуру не смог отвести жуткие красные осадки. Буребуйволы... А ведь люди их видели. В самый первый день: это и были те коровы, падающие замертво на фоне клубящейся над лесом тучи? Может, именно они и не пускали тучу на поле? Очень странные умения для зверей... Хотя, учитывая врожденные куски металла в их телах - разве это новое сведение могло удивить Саниру? Может, дело как раз в этом металле - силете? И снова местные упомянули Спящего. Кажется, это он дает яйца - получается, он и есть тот бог, которого будут чествовать? Отчасти девушке даже нравилось разгадывать эти загадки, но тот факт, что к освобождению из плена они никак не приближали - остужал ее пыл.

День неизбежно двигался за полдень. До отказа набитый разномастными полузверями, нарядами, цветами, повозками, голосами, криками детей, полузверей и зверей, тревожными мыслями и попытками анализа всего подряд, этот день давался Саниру тяжело. Девушка уже заметно устала, но не могла себе позволить просто идти, не пытаясь улавливать всевозможные детали. Духота и жара тоже сыграли свою роль - и вскоре у Саниру в который раз за последние пять дней заболела голова. Данни, словно чувствуя, что девушке сейчас нужно, предложил ей воды. Как он это угадывает каждый раз? Поблагодарив его и вслух и внутри своей головы, Саниру сделала несколько глотков и вернула бутылку.

Это простое действие отчасти вытащило девушку из суеты насильственного познания. В любом случае, она сильно сомневалась, что добудет что-то жизненно важное из разговоров случайных прохожих, тем более что в основном это были обычные виеш, без какого-то намека на специальные знания или положение. Просто жители местных селений, стягивающиеся в столицу на праздник. Разительно отличались от общей толпы только некоторые всадники - вычурной одеждой и украшениями - но они проносились мимо настолько быстро, что никакие их разговоры услышать было невозможно.

Редкие виеш шли по тракту навстречу общей толпе - таких за все часы пути можно было пересчитать по пальцам двух рук. И одним из них оказался всадник на коне, за которым скакала лошадь без седока. К удивлению пленников этот всадник (он показался Саниру похожим на антилопу куду - узкой мордой и спиральными рогами) спешился прямо перед Нисиной и после пары дежурных фраз и оплаты подвел к женщине вторую свободную лошадь. Передав врачихе повод, он подошел к своему коню и стал копаться в сумке, свешивающейся со спины животного, как вдруг случилось нечто совсем странное:
конь, которого подвели к Нисине, резко вытянул шею и, шевеля огромными ноздрями, двинулся к Данни. Парень чуть отшатнулся от неожиданности, но быстро стало очевидно, что зверь не вел себя агрессивно. Сделав несколько шагов, конь остановился и принялся настойчиво тыкаться носом в различные части рук Данни, пытаясь иногда прихватить губами его одежду. Парень с глупой улыбкой переводил взгляд с Саниру на Нисину и обратно.

— Что он хочет? — почему-то шепотом спросил Данни. Девушка застыла в недоумении.

С легким подозрением следящий за этой картиной виеш-куду наконец-то извлек из своей сумки небольшой тканевый мешок.

— У него Растения? — тон полузверя не выражал ничего, кроме выверенного спокойствия. Нисина неопределенно покачала головой. Куду продолжил:

— Конь будет отвлекаться на него, тут ничего не поделаешь. Только отманивать на плоды. Вот, — он подал женщине мешок. Стоило Нисине вынуть оттуда небольшой оранжевый кусочек – очевидно тот самый плод – и конь отвернулся от Данни, потянувшись раздувающимися ноздрями к лакомству.

Пока конь хрустел принятым с руки женщины угощением, Саниру смогла его подробно рассмотреть. Он казался чуть крупнее лошади куду и был покрыт гладкой шерстью цвета тёмного ореха. Седло на его спине выглядело очень просто по сравнению с аналогами, которые Саниру видела на земле. Девушка уже привычно заметила несколько золотистых металлических пластин на голове, шее и боках обоих лошадей.

— Аренда сроком до полуночи, — сухим, рабочим тоном выдал куду, прежде чем грациозно запрыгнуть на свою лошадь и поскакать прочь.

Удовлетворенно хмыкнув, Нисина с тихим кряхтением забралась на коня и взглянула на своих спутников.

— Я поеду вперед, на разведку. Посмотрю, где Буря, и как дела на тракте, — деловито проговорила женщина, попутно корректируя под собой седло и расправляя полы пиджака. Красный глаз Нисины по очереди оглядел людей и блеснул насмешкой, — слушайтесь папку, скоро вернусь! — она издала какой-то отрывочный кряк, на который конь отреагировал рывком вперед, — сумку не терять! — уже на ходу задорно кинула женщина и, обогнув очередного прохожего, пустила коня рысью по середине дороги. Вскоре всадница уже превратилась в мельтешащее пятно впереди.

Саниру и Данни переглянулись, и тут же оба с видимой неловкостью подняли глаза на проводника. Девушка нервно сглотнула, увидев висящий перед ним осколок зеркала. Когда он успел его достать? Тот, покривив увечное лицо, дернул головой в сторону дороги и прочеканил:

— Идите как шли, без херни.

Повторять паре не пришлось – те сразу же зашагали вдоль тракта, даже чуть быстрее, чем раньше, будто это могло помочь им оторваться от тяжелой черной тени сзади. Какое-то время троица шла молча, но потом за спиной Саниру раздался намеренно приглушенный голос мужчины:

— Говори, если есть, что.

Поймав боковым зрением напрягшееся лицо Данни, девушка постаралась выдохнуть в попытке успокоить заколотившееся сердце и сосредоточиться. Нельзя поддаваться кошмарной суете, моментально захватившей все тело.

Да, проводник пугает тебя до одури, да, он делал тебе очень больно, да он может еще. Да, он снова может пользоваться своей магией на улице. Но ты ведь уже пряталась от боли? Когда он рвал тебе ногти, ты вообще ничего не чувствовала, ты сбежала далеко, в чувства той поварихи. Этот навык – огромный аргумент. Он больше не сможет тебя мучить. И ты, только ты тут носительница ценной информации, так хотя бы попытайся настоять на своем! Это и есть твоя главная цель! Спустя несколько секунд натужной паузы, охрипшим, едва не дрожащим голосом Саниру наконец выдохнула:

— Ты поможешь мне и Данни бежать от Нисины?

— Нет, — отрезал проводник сразу же.

Очередная ледяная волна прошлась по телу девушки, но она заставила себя продолжить диалог:

— Тогда зачем мне тебе помогать? Ты умрешь раньше нас. Нисина уже через четыре дня... — Саниру нервно сглотнула, чувствуя, как даже не произнесенные, эти слова скрутили ей кишки, — в-вскроет тебя, чтобы достать это ядро, — девушка еле смогла выдавить из себя эту фразу. Черт, почему, почему это ощущается, будто ей самой сейчас вспорят живот? — я видела это в ее голове. Я готова дальше делиться информацией и помогать тебе, но только если ты поможешь и нам сбежать от нее.

— Ты можешь доказать эти слова? Про ядро, четыре дня? — к сухости вкрадчивого голоса примешалось напряжение.

— Пока нет, — сквозь зубы отозвалась Саниру, опустив глаза и следя за тенью проводника, кусающей собственные ноги, — смогу завтра утром.

Мужчина ничего не ответил. Он молчал долго, и через несколько минут тревожных терзаний девушка ощутила, как среди собственного жуткого напряжение разлилась какая-то холодная, вязкая эмоция с привкусом металла. Что это? Отчаяние? При чем оно здесь? Саниру нервно отмахнулась от неуместного чувства. Как доказать, показать проводнику, что ей можно доверять? Что она просто хочет честной сделки?

— Я не вру тебе, — удушливое горе прорвалось и в голос девушки, — Спроси что-то, что ты можешь проверить.

— Это не докажет, что ты говорила правду до этого, — снова отрезал Ганморр.

Да, он прав. Саниру то сможет узнать, врет он или нет. Если не через волос напрямую, то потом, ночью. А вот он проверить ее слова — едва ли. Если она сможет прятаться от боли, то даже пытки ему не помогут. Ничего не поможет размотать этот клубок непредсказуемой, критически близкой опасности. Фрустрирующая беспомощность снова промелькнула в мозгу. Девушка нахмурилась, чувствуя странное искажение собственных мыслей. Почему она...

— Ты в моей голове тоже лазила? — вдруг снова зазвучал голос проводника. На этот раз - совершенно сухой.

— Да, — тихо отозвалась Саниру.

— Докажи.

Девушка на несколько секунд замялась. Какой факт из тех жутких видений назвать?

— Восьмой, — в конце концов выдавила она, прикусывая губу, — Тебя звали Восьмой.

Проводник снова надолго замолчал. Возникло резкое желание посмотреть на мужчину, но тот по-прежнему шел позади, и без наглого прямого оглядывания это сделать было невозможно. Страх перевесил, и Саниру просто брела дальше, нервно поглядывая на тень под своими ногами. Внезапный вопрос всплыл у девушки в голове. Можно ли вообще у него спрашивать подобное? Но пока Нисины все еще нет рядом...

— Нисина знает, что я могу читать мысли без касания? — почти шепотом спросила Саниру, до боли стиснув пальцами здоровой руки замотанное предплечье.

— ТЫ читала ее мысли, — холодно ответил серый голос, — ТЫ должна это знать.

Терзающая свою едва поджившую рану Саниру добавила к этой боли еще одну – от прикушенной губы – и пробормотала:

— Не рассказывай ей, что я это могу.

— Ты настолько наивна, чтобы просить это у меня? — холодно отчеканил мужчина.

Кроя себя всеми известными ей ругательствами, Саниру заметила впереди на тракте мутный силуэт возвращающейся на коне Нисины. Пора было прерывать переговоры. И слава богу - иначе девушка наболтала бы еще тонну глупостей.

Ловко лавируя конем между бредущих по тракту виеш, Нисина свернула на обочину и, доехав до людей, спешилась с театральным кряхтением. Красный глаз женщины пробежался по всем троим, пряча за усмешкой пугающую внимательность. Она принялась бодро рапортовать:

— Ну что, торопиться нам вообще некуда – Мечту остановили под Холмами. Мы дойдем до кордона через час - полтора, и придется подождать, пока Погодники растворят ее. Так что предлагаю окопаться поесть, и потом уже продолжим дорогу.

Пленники ожидаемо промолчали, явно не веря, что от их мнения что-то зависит. Проводник лишь сухо буркнул:

— Да.

Подражая многим встреченным по пути виеш, четверка людей разбила небольшую стоянку в отдалении от обочины. Коня привязывать Нисина не стала – он и так не отходил от Данни дальше нескольких метров. Но теперь уже хотя бы не пытался парня "съесть". Животное вело себя покладисто и принялось задумчиво щипать траву вокруг парня, иногда поглядывая на Нисину, когда та рылась в своих сумках.

Люди расселись прямо в траве – благо земля была сухой и чистой – и принялись распаковывать свертки с припасенной едой. Ганморр традиционно сел ото всех в стороне, и жевал что-то вытащенное из своего рюкзака, запивая из фляжки. Осколок по-прежнему висел в воздухе чуть впереди него, немного покачиваясь. Мужчина не использовал в трапезе свою правую руку, и она, с чуть напряженной кистью, лежала на его коленях. Похоже, именно ей он сейчас и управлял зеркалом. Язык то был занят, а левая рука держала поочередно еду и фляжку. Иногда Ганморр чуть дергал плечами и почесывал шею, вызывая у Саниру судорожные флешбеки из видений его памяти.

Девушка, балансируя между тревогой и угнетающей растерянностью, боролась с желанием смотреть на проводника. Это ощущалось какой-то нездоровой, навязчивой тягой цвета водянистого отвращения. Похожие чувства Саниру испытывала в медицинском вузе, когда на столе недалеко от нее лежал труп. В тот момент очень хотелось подойти, рассмотреть его, прикоснуться. И едва ли это можно было назвать научным интересом. У того любопытства был похожий вкус - вязкой слюны и щекотки в кишках.

Но страх все же застилил странную тягу, и за несколько секунд нервного подглядывания девушка, кроме наблюдения за руками проводника, лишь успела заметить, что мужчина жевал как-то сдавленно, будто что-то во рту ему мешало или болело... Может, превращение все равно происходит, несмотря на лекарство? Оно же замедляет, а не останавливает его...

Из гудящего роя мыслей Саниру вывел бодрый голос Нисины:

— Как ваши дела? Не устали? Коня не предлагаю - я сама ненавижу длинные пешие переходы. У меня плоские стопы, или как там на русском...

От необходимости придумывать ответ девушку избавил широко зевнувший Данни:

— Да нет, до того мы быстрее, сложнее ходили... Но спать очень хочется. Хотя выспался вроде... — он чуть улыбнулся, возвращаясь к жеванию сыра, завернутого в что-то вроде лаваша.

— Это пройдет, когда с травы встанем. Если совсем тяжко будет - скажи, я дам лекарство, — небрежно повела плечами врач.

— С травы? — удивленно кинул парень, и потом его осенило, — это снова то.. — он резко вскочил, и конь, стоявший позади Данни, отшатнулся с тревожным фырком.

— Да не парься ты так. Тебе просто нельзя касаться растений, и все. Ты в штанах, ботинках, все защищено. Голыми руками не касайся - и ничего не прирастет, — это было сказано настолько будничным тоном, что похоже, возымело нужный эффект – Данни опустился обратно на свое место в примятой траве.

— А ты как? — Нисина повернулась к Саниру, сияя благодушной улыбкой. Между ее губ сверкнули зубы. Клыки женщины были чуть повернуты, что придавало ее и так не безобидному скуластому лицу хищные черты, — Как проклятие, не мучает?

Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы выдумать ответ. Саниру очень надеялась, что он подойдет, и Нисина отстанет от нее:

— Я никого не трогаю...

Но вместо ответа врачиха неожиданно схватила Саниру за здоровое предплечье и потыкала висящими пальцами девушки в сжимающую еду кисть Данни. Тот аж прекратил жевать, непонимающе уставившись на происходящее.

— Оп - оп, — Нисина еще пару раз отняла и свела кисти пленников и отпустила руку застывшей, как в куске льда, Саниру. Живот девушки так скрутило в спазме, что она чуть не вытошнила то, что успела съесть до неожиданного касания врачихи. Даже через одежду - ощущение руки женщины на своей - вызвало в теле Саниру парализующую вспышку отвращения. А Нисина, уже вернувшись к своей порции еды, продолжила:

— Это я так, ради науки. Вообще ничего не менялось? — красный глаз со смесью любопытства и насмешки уставился в лицо девушки.

Та, прижав тронутую руку ближе к себе, только и смогла, что отрицательно помотать головой. Данни непонимающе хлопал глазами.

Нисина издала протяжнейший вздох и подцепила с травы бутылку. Ее лицо искривилось разочарованием:

— Великая Дюжина, дай мне сил протянуть с вами еще неделю...

Никто не отреагировал на это высказывание.

— Хочешь? — Нисина протянула сгорбленно впихивающей в себя куски еды Саниру только что заженную самокрутку.

И снова получила от девушки лишь отрицательное мотание головой.

— А зря, — хмыкнула женщина, от души затягиваясь сама, — Может, хоть это бы тебя развеселило. Тебе сколько лет то? Мама не разрешает курить? — и снова эти мерзкие насмешливые нотки посыпались изо рта врачихи.

— Девятнадцать, — буркнула Саниру только потому, что напряженное молчание показалось ей вариантом еще хуже. Нисина ответила сразу же, с читающимся укором:

— Я в твоем возрасте уже перепробовала половину наркотиков Междуводья и один синтезировала сама, — ветер унес выпущенное ей облако фиолетового дыма, — а ты? — женщина повела рукой с сигаретой в сторону Данни, который дожевав свой сверток, опустил голову, то ли задумавшись, то ли задремав.

— Что? Нет, нет, я против всего этого, — встрепенувшись, тут же открестился парень, для уточнения еще и замахав руками.

— Чего этого? — уточнила Нисина, кривя лицо в отвратительном родительском снисхождении.

— Нарк... Изменения сознания... — после короткой паузы отозвался парень и вернулся к еде. Ему явно не доставляла удовольствия выбранная женщиной тема.

— Пфф, ты каждую ночь, когда спишь, сознанию своему изменяешь, — крякнула та и перевела внимание на сидящего подальше Ганморра, — а ты? Закуришь? Я тебе новую сигарету дам, не запачканную моими слюнями.

Ответом женщине был лишь короткий ледяной взгляд проводника, об который можно было по неосторожности порезаться.

— Вы трое - самая унылая компания, которая когда-либо меня сопровождала, — разочарованно повела плечами Нисина и протяжно выдохнула порцию фиолетового дыма, глядя куда-то вперед, — Сопля, балда и недотрога. Так я вас назову.