Глава 16
— Так ты никогда не была в Новом Орлеане? Я посмотрела на Коула, он расположился на водительском кресле джипа, в который мы пересели пятнадцать минут назад на аэродроме. — Нет. Сначала я была немного удивлена, что нас не забрал один из его высокооплачиваемых личных водителей на лимузине. Вместо этого мои волосы развевались на ветру, в то время как я сидела на пассажирском сидении бездверного Джипа Вранглера. — Ты здесь вырос, верно? — Да. — Он не вдавался в детали, а я не торопила его. Я была слишком счастлива от того, что находилась здесь. Этот год был самым странным, самым волнующим в моей жизни. Мои волосы развевал горячий ветер Луизианы, пока я сидела рядом с сексуальным миллиардером. В любой другой ситуации это было бы идеально, поэтому я позволила себе на мгновение представить, что все именно так. Сделать вид, что никто не пытался меня убить. Что Коул не преследовал меня в течение последних двух лет и что он не собирается жениться на заносчивой сучке. Я хорошо притворялась. Иногда. Мы выехали и направились к центру. — Мы поедем на Бурбон-Стрит? Коул расхохотался. — Конечно! Если бы я не привез тебя в НО (сокр. Новый Орлеан) и не напоил бы Бурбоном, то это было бы преступлением! — Так, где мы остановились? — спросила я, когда мы остановились на светофоре. Знак указывал нам на Канал-Стрит и большие здания, состоящие из магазинов, изысканных ресторанов и других заведений, расположенных на обеих сторонах улицы. Здесь было достаточно многолюдно, большинство из людей были в туристической одежде, спортивных «Я люблю НО» футболках и я хотела ТАКУЮ ЖЕ! — В простом маленьком отеле во французском квартале. — В твоем? — Я обратила внимание на женщину, которая толкала коляску с близнецами на пешеходном переходе перед нами. Коул расхохотался. — Что? — Я посмотрела на него в замешательстве. — Ничего, — он покачал головой, по-прежнему улыбаясь. — Нет, он мне не принадлежит, Джулия. — Я не понимаю, что в этом забавного. Ты готов купить все, чем не владеешь, — пошутила я, но была далека от смеха. — Не все можно купить, Джулия. — Ты узнал это по своему непростому опыту, не так ли? — съязвила я. Его лицо осунулось, улыбка оставила его губы так же быстро, как появилась. Он нажал на газ, когда загорелся зеленый свет. — Верно. На следующем светофоре он включил поворотник и подрезал несколько машин, чтобы войти в крутой поворот. — Забыл дорогу? — громко спросила я. — Нет. Сначала поедем в другое место. Он не смотрел на меня, но я явно разозлила его своим комментарием. Я почти почувствовала себя плохо. Почти. Прежде чем я поняла, что происходит, мы начали удаляться от фантастической Кэнел-Стрит, и дальше от Французского квартала. Я была удивлена тому, что в Новом Орлеане до сих пор можно было встретить последствия разрушительного урагана «Катрина». Я знала, что Рим был построен не за один день, но казалось, что трагедия произошла уже очень давно. Многие здания были разрушены, окна заколочены, крыши прогнуты. Краска на домах отшелушена. Некоторые из них были красивыми, с художественной раскраской. Другие пошлые, наполовину законченные фаллические изображения, где деформированные руки натягивали мир. Мы въехали в старый район, который, казалось, пребывал в еще худшем состоянии. Большинство домов были ветхими и осунувшимися. Желтая лента отграничивала раздолбанные заборы и сгнившиеся деревянные террасы, предупреждая людей держаться подальше. — Этот район не очень хорошо перенес ураган, — прокомментировала я. — Веришь или нет, он выглядел так и перед ураганом, — сказал Коул. Он припарковал машину на улице. — Что мы здесь делаем? — оглядывалась я, плохое предчувствие охватило мои внутренности. Мне было неуютно здесь. Район был захудалым, в руинах. Люди не должны были жить в этих домах, но это не означало, что они не жили. Бездомные не заботились о таких вещах, так же как и банды. — Я хочу тебе кое-что показать. Он расстегнул ремень безопасности и вышел из машины. — Мне обязательно покидать машину? — защищаясь, я схватилась двумя руками за ремень. — Да. — Он обошел джип с моей стороны, выглядя немного странно, но красиво в своих обтягивающих брюках и рубашке на фоне облупившейся краски и растрепанного дома. Я попыталась мысленно запечатлеть этот момент, не желая забывать его. Я ожидала, что он попытается как-то разрядить обстановку, пошутить или сделать еще что-то, чтобы поднять мое настроение и заставить меня чувствовать себя лучше, но нет. Он просто стоял и терпеливо ожидал, когда я расстегну ремень. Без всякого желания я так и сделала. — Ты бывал здесь раньше? — Это был глупый вопрос. Я поняла это уже перед тем, как спросила, но мои нервы были на пределе, когда я последовала за ним в дом, перед которым мы припарковались. — Да. Он прошел несколько футов и толкнул небольшие кованые ворота. Двор был заросшим, и ему пришлось надавить сильнее, чтобы заставить их сдвинуться с места. Драная, желтая предупреждающая лента обвязывала ручку, но Коул легко разорвал ее. Я последовала за ним по едва заметной, комковатой, выстеленной брусчаткой тропе, которая вела к ступенькам крыльца. Они были синими, когда-то. Много раз перекрашенные стены были облуплены от воздействия погодных явлений и времени, и под ней была видна потертая, темно-коричневая доска. — Смотри под ноги. — Он повернулся и нежно обернул свою руку вокруг моей руки и помог мне подняться по лестнице. Я не возражала. Я была слишком нервной, и мне нужно было находиться к нему настолько близко, насколько это было возможно в подобных обстоятельствах. Крыльцо заскрипело под моими ногами, и я продолжила осторожно передвигаться, подозревая, что могу в любой момент провалиться. Чернила выцвели на ламинированном листке бумаги, прикрепленном к двери дома, который предназначался сносу. Коул со скрипом открыл снятую с петель дверь. Он ушел в темноту, и я последовала за ним, вспоминая множество фильмов ужасов, которые именно так и начинались. Сделав нескольких шагов, Коул остановился. Я остановился рядом с ним и оглянулась. Старый драный диван стоял перед пустым карточным столом. По всему полу валялось много мусора. Ближе к нам лежала разбитая лампа. Я взглянула на Коула, ожидая, что он объяснится, но вместо этого он выглядел напуганным. Его взгляд начал метаться, оглядывая комнату, будто здесь произошло ужасное убийство. — Почему мы здесь, Коул? — тихо спросила я, уже зная ответ. Он взглянул на меня с застывшей жестокой улыбкой на лице. Я сделала шаг назад, борясь с желанием передернуться при его виде. — Добро пожаловать в мой дом. Красота, не правда ли? — Он махнул рукой, будто был хозяином представления слонов в цирке. Я снова огляделась, замечая руины, вдыхая пыль и плесень. — Это то место, где ты вырос? — Я закусила нижнюю губу. — Да. Я не могла скрыть своего шока. Я просто представляла, что Коул, с его деньгами и помпезностью, был человеком, который уже имел деньги задолго до того, как он поднялся в мире вина Спирит. Провались я пропадом, если не ожидала, что он был выходцем из какой — то достойной семьи среднего класса. Гордостью и радостью. Красавец сын, который был лидером в спорте и все девочки пускали по нему слюни. Я создала этот образ у себя в голове. Мужчина, который брал то, что хотел, а задавал вопросы позже. Этот человек не мог вырасти здесь, в этом захудалом районе. — Здесь мило. Было. Когда ты здесь жил, — сказала я. — Не очень. У нас какое-то время даже было электричество, когда мама подкинула достаточно денег для того, чтобы оно у нас было. Когда она не тратилась на своего нового парня. Коул сунул руки в карманы. — Мне жаль. — Слова звучали неубедительно и пафосно, но я не знала, что еще сказать. Но мне действительно было жаль. Никто не должен так жить. Он повернулся и пошел по коридору слева, мимо меня, как если бы я ничего не сказала. — У нас были разные отцы. У моих братьев и у меня. Никто из них не задержался. Не то, чтобы я винил их в этом. Она, наверное, и не знала, кто мой отец, так как не могла знать, от кого она забеременела. Наверное, даже не знала его имени. В первой комнате, куда мы зашли, отсутствовала дверь. Посередине находилась голая койка. По полу была разбросана вата. Без сомнения, это было в результате проделок крыс внутри старого матраса его дома. Он ничего не сказал, просто минуту смотрел внутрь помещения, прежде чем двинуться дальше. — Дом принадлежал моим бабушке и дедушке. Они построили его в начале 1900-х годов. Держали его в приличном состоянии и хорошо заботились о нем. Они отдали его моей маме, когда стали старше и переехали в деревню. Она была единственной, кто его разрушил. Коул прижал руку напротив прогнивающей рамы рядом с закрытой дверью в конце коридора, прежде чем толкнуть ее, открыв еще одну спальню. Здесь находилась одна двухъярусная кровать. — Это была моей комнатой, и... — он замолчал, — Гаррета. — Кто такой Гаррет? — Мой брат, — сказал он слова, будто они причиняли ему боль. У него есть брат? Он никогда не упоминал его, только свою сестру. Вдруг слова Элейн, сказанные накануне, всплыли у меня в памяти. «Убьешь меня так же, как и всех своих братьев и сестер?» Тогда я не обратила на них внимания, потому что была слишком взволнована присутствием Коула и сложившимися обстоятельствами. Что на самом деле случилось с сестрой и братом Коула? — И эта комната. — Он толкнул дверь рядом с собой. — Была комнатой Сэнди. Небольшая односпальная кровать стояла в углу. Стены покрывали плакаты из журналов для девочек. Везде находились изображения NSYNC (прим. пер. Бойз-бэнд коллектив), Backstreet Boys, и 98 Degrees. — Твоя сестра, — сказала я тихо, вспоминая красивую девушку у него на руке, ее волосы развевались вокруг грустного лица. Он глубоко вздохнул. — Да. — Он захлопнул дверь, повернулся и пошел по коридору. Я отправилась вслед за ним, хотя он не остановился в гостиной. Он пошел обратно на улицу. Дверь взвизгнула в знак протеста, когда он распахнул ее. Я вдохнула глоток свежего воздуха, когда вышла на улицу, счастливая, что выбралась из душного и неприветливого дома. Коул сидел на нижней ступеньке крыльца, обхватив голову руками. Я села рядом с ним и ждала минуту, обдумывая свои мысли. Почему он привел меня сюда? Это не имело смысла. — Коул. — Не надо, — он прервал меня. — Я просто... — Тебе нужно было увидеть. — Он поднял голову. Его глаза были красными, хотя в них не было слез. Он выглядел испуганным, ужасающим. По какой причине, я не знала. Что он увидел, когда он зашел в этот дом? Что преследовало его? — Почему? — Слово вышло едва выше шепота. Я думал, что он закроется, оттолкнет меня, но нет. Он обхватил ладонями мое лицо. Его глаза говорили миллион слов, но я не могла их прочитать. Они порхали в его радужной оболочке слишком быстро, чтобы понять. — Ты должна была узнать. — Он кивнул, будто его слова были ответом на все вопросы в мире. Он с тоской на лице заскользил пальцами по моим щекам. — Я всегда буду смотреть в зеркало и видеть маленького мальчика, который пошел в школу, потому что знал, что это было единственным способом получить еду. Я всегда буду видеть бедного подростка, у которого никогда не было новых ботинок. Его руки дрожали на моих щеках. — Я всегда буду видеть маленького мальчика, который любил тех, кто причинял ему боль снова и снова. Неважно, чем я сейчас владею и сколько у меня денег. Я всегда буду видеть ребенка, который верил своей маме, когда она сказала, что придет домой пораньше и принесет на ужин для него, Гаррета и Сэнди «Хэппи мил», мальчика, который разочаровался, когда три дня спустя, вернувшись, она пришла с пустыми руками. Мое дыхание стало поверхностным, когда я наблюдала за Коулом и за отчаянием на его лице. Его прикосновение было нежным, когда он гладил мои щеки. — Я всегда буду это видеть, неважно, сколько зарабатываю. Или насколько дорогой на мне костюм. Я всегда буду видеть бедного мальчика. — Он опустил руки ниже, лаская мое горло. — Ты всегда будешь видеть этот шрам, когда будешь смотреть в зеркало. Другие люди будут видеть это. Это отличается от шрамов, которые я вижу в себе каждый день. Это просто вещи, которые происходят с нами, которые формируют нас, делают нас теми, кто мы есть. Его руки нерешительно сдвинулись. — Но это не характеризует тебя, Джулия. Это показывает миру, что ты сильная. Что ты выжила даже тогда, когда кто-то хотел, чтобы ты умерла. — Он печально засмеялся. — К сожалению, я знаю, что это не то, что ты хотела услышать, но это правда. Ты имела мужество жить, когда все было направлено против тебя. — Он наклонился ближе. — Ты должна гордиться этим. Мое сердце бешено колотилось, я ощущала дрожащие руки Коула на своем лице. У меня не было слов. В голове не оставалось никаких мыслей, у меня голова шла кругом от эмоций и понимания происходящего. — Вот почему ты привел меня сюда? — Мой голос прозвучал жалким всхлипом. — Я мог бы попробовать купить мир, Джулия, но это никогда не изменит то, что произошло здесь. — Он сжал губы и смахнул с моей щеки слезу. — Но сюда я тебя привез по другой причине. — Он замолчал, делая глубокий вдох. — Я вижу твой шрам. И хотел, чтобы ты увидела мои. Это должно показаться странным, неправильным. Мне не следовало быть здесь, смотреть в глаза Коула, но я находилась рядом с ним. И, не смотря на то, что я понимала, что должна остановиться, я впустила его в свое сердце, прямо здесь, сидя на ступеньках крыльца его детского дома. То, что держало меня изнутри, что заставляло издеваться над ним в течение месяца, не давая ему приблизиться, отпустило именно в этот момент. Я не могла объяснить ему всего этого. Эти вещи были слишком сложны, поэтому я не могла. Но я сидела и смотрела в его глаза, впервые увидев настоящего Коула. Это был мужчина, который преследовал меня, утверждал, что любит, контролировал мое тело одним щелчком пальцев. Но я увидела его обнаженного и открытого, несломленного жизнью, но сломленного внутри. Сломленного, как и я, теми, кого он любил. И все, что я хотела, быть тем самым связующим кусочком, который снова соберет его воедино.