Норман, милый, где ты?
Большой лес. Текла река. Её воды были чистыми, словно зеркало. Где-то вдалеке было слышно пение птиц.
На душе было так приятно, спокойно. Тело не ощущалось. В каждом движении была какая-то лёгкость.
Стальная дама проходила вдоль берега реки, вдыхая аромат рядом растущих цветов. Казалось, что не было никаких проблем. Ни тайн, ни убийств, ни лести... Только спокойствие. Весь её образ олицетворял спокойствие: белый венок на голове, распущенные волосы, отсутствие косметики и нежное, будто летящее платье.
Девушка коснулась воды. Волны ласкали её ладони, охлаждали, освежали. Так приятно... Сама того не осознавая, леди полностью зашла в воду. Лёгкое платье, намокнув, стало её второй кожей. Девушка начала плескаться, подобно ребёнку. Смех пронесся по всему необъятному полю. Дама начала брызгаться во все стороны, попадая на тюльпаны, растущие вдоль берега.
Внезапно появился яркий луч. Ещё и ещё. Их было много, и они практически ослепляли. Леди закрыла глаза, не выдержав. Но через пару минут глаза привыкли, и она смогла их открыть.
Перед девушкой стоял мужчина в белой рубашке и в брюках. Такой молодой, счастливый. Он ослепительно улыбнулся леди и раскинул руки в стороны, приглашая в объятия. Он напоминал ангела.
Девушка сразу же узнала до боли любимого мужчину и выбежала из воды ему навстречу. Он обнял её, крепко прижал к груди. Норман закрыл глаза и слегка закружил женщину в вальсе, а та растворилась в его объятиях.
Безопасность. Безмятежность. Лёгкость.
— Бедная моя девочка. Что с тобой сделала жизнь? — произнес он нежным, полным любви голосом. Мягкая рука касалась бархатной кожи леди, как десяток лет назад.
— Я так соскучилась по тебе. Я не могу без тебя. Мне плохо. Ты один давал мне быть хрупкой.
— Твоё сердце совсем замёрзло. — Мужчина утонул в холодных водах изумрудных глаз своей женщины.
— Так согрей меня...
Норман провел руками по оголенным участкам кожи, оставляя после себя горящий след. Он еле заметно поцеловал даму, и их сердца стали биться в унисон. Вчерашние сказки повзрослеют, но никогда не умрут. Объятия стали крепче. Девушка, не выдержав, заплакала.
— Что ты, милая, здесь никак нельзя плакать! — воскликнул мужчина, утерев слезу. — Ты сильная. Я верю в тебя. Тебе ещё рано ко мне.
— Но мне так хорошо с тобой. Я жива душой, хоть и не знаю, что с моим телом.
— Я буду с тобой всегда. Я — твой ангел хранитель, моя девочка. I just can't stop loving you.
Она запустила пальцы в его черные как смоль волосы и вдохнула аромат мужчины. Он — такой близкий её человек. Кажется, что роднее просто нет.
Они легли на траву. Смотрели друг на друга в упор, словно общались таким образом. Пара мгновений показалась вечностью.
***
— Эй, дама, очнитесь! Вы слышите меня?
Шум, гам, суматоха... Леди с усилием открыла глаза. Её словно бы вырвали из пучины, которая несколько минут назад безжалостно засасывала девушку в себя.
— Норман, где ты, мой милый? — простонала она. И только потом поняла, что находится среди кучи врачей и медсестёр. Непонятные трубки, мигающие табло... Какой кошмар. Недавний рай превратился в преисподнюю.
— Она жива. Всё хорошо, — сказал врач своей коллеге.
— Покой. Мне нужен покой. Оставьте меня, — невнятно произнесла дама.
Врачи, в последний раз проверив состояние трубок и аппаратов, вышли. Одиночество служило для девушки спасением, как никогда прежде. Дама жадно вздохнула. Ей было так плохо. Физически и морально. У неё перед глазами стоял образ любимого.
«Хоть бы ещё разок прикоснуться к тебе, родной».
Хотелось выть. Или наоборот: воскреснуть из пепла и пойти на работу. Да, второй вариант лучше.
Спустя несколько часов беспробудного сна в дверь палаты постучали. Не получив разрешения, Витя вошёл.
— Не потревожил, мадам?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Что произошло со мной? — С тревогой спросила дама, отчаянно пытаясь вспомнить.
— Вы упали в обморок. Там, у Дуба Правды. Увидели тайное послание и... Врачи очень беспокоились о вашем состоянии, — с сожалением сказал он. В голове леди начали шустро всплывать картинки: крепкий ствол, фото, звонок...
— Ясно. Витя, если это всё, ты можешь идти. — Дама сохраняла безразличие в голосе, хотя в сердце, как и всегда, бушевали страсти.
Виктор, сложив брови домиком, сел рядом с леди и сложил руки на груди. Его изумрудные глаза с сожалением скользнули по силуэту пациентки престижной больницы. Его мускулистая рука невольно потянулась к её хрупкой и нежной, желая согреть. Но леди, увидев движение, спрятала ладонь, не желая вызывать новую порцию сочувствия: мужчина ставил её в неудобное положение. Она нуждалась в одиночестве, как никогда прежде.
Виктор, осознав всю ситуацию, поднялся и холодным тоном произнёс:
— Да, но кое-кто хочет с вами поговорить. Это Фареев. — В голосе мужчины звучало отвращение к воздыхателю леди.
— Гони его в шею. Чтобы в ближайшие два дня даже на километр к этой больнице не приближался.
Настрой дамы очень обрадовал Виктора. В его взгляде читалось лишь одно: выкуси. Он с радостью выполнит это поручение.
«И этот неуверенный в себе ребенок еще осмелился прийти сюда. Какой кошмар. Норман, молю, вернись. Я не могу. Ты оставил меня одну в этом водовороте. Так нечестно».
Её пустой взгляд был устремлен в потолок. Сердце преисполнилось сожалением, а душа болела. Витя вытащил девушку из раздумий.
— Леди, позвольте спросить. На вопрос врачей вы прокричали одно имя. Если не секрет, кто он?
В ответ прозвучала тишина. Интуиция подсказывала, что об этом не стоило рассказывать. Она лишь сказала:
— Это близкий мне человек, — и многозначительно посмотрела на подчиненного. Как же ей удавалось сохранять мощь и власть даже лёжа без сил в больнице? На то она и Стальная леди.