Приемная.
— Боец! Боец! Пора! Вставай!
Леди открыла глаза и чуть было не подпрыгнула, но ей не дали. Пару мгновений назад её от реальности отделяла огромная стена, которую было не сломить. Странный водоворот эмоций засасывал её, не давая возможности всплыть на поверхность. Но Багира будто вырвалась из плотной материи, наполняя лёгкие кислородом.
Больница. Сразу видно, что VIP палата. «Странно, кто её оплатил?» — этот вопрос напрашивался сам собой.
Перед девушкой сидел Василий Григорьевич. Он явно был напряжен, что было заметно и невооружённым глазом: руки красные, вены вздуты, лоб и кожа покрыты потом. Зрение до сих пор фокусировалось с трудом, но леди смогла увидеть большое количество оборудования, кресла, столик, стул и огромное окно. Именно последнее послужило для девушки источником энергии, света и тепла. Комната действительно была просторной, что обнадеживало: Багира любила свободу, необъятность. Бескрайность олицетворяет бесконечность, покой.
На даме было лёгкое шёлковое платье, плечо — перевязано. Именно вид бинтов вернул девушку на землю, и она сразу вспомнила обо всём, что произошло. Вместе с воспоминаниями пришла и боль в ране: дама невольно поморщилась и едва коснулась ранения.
— Леди, я позову врача.
Девушка коротким движением руки показала, что не стоит.
— И как же тебя так угораздило... — Генерал буквально сходил с ума. Ему было очень жаль леди.
Философия мужчины заключалась в том, что девушки обязаны быть в безопасности, следить за домом и ждать любимого с работы. Но Багира была той, кто смогла перевернуть вверх дном его взгляды на мир. Всю жизнь она терпела травмы, моральные и душевные, кои и мужчины выдержать порой не могут.
— Что с ним произошло? Почему я не умерла? — Голос девушки сильно охрип, но приобрёл новые нотки жестокости и безразличия.
— Прохожий сообщил в скорую, а оттуда — нам. Тебя госпитализировали и прооперировали. Врачи сказали, что если бы пуля прошла на пару миллиметров влево — ты была бы трупом. Бог спас тебя, Стальная девочка. А что касается Виктора, то мы подали в розыск. Все границы перекрыты. Ему не сбежать. Плюс мы засадим его на всю оставшуюся жизнь. Багира, мне пришел компромат на него. Впрочем, о нём позже. Как ты?
— Василий Григорьевич, вы забыли, видно, что страх сильнее любви. Вся та любовь, которую я ему давала, померкла перед страхом лишиться важности и статуса. Эго не позволило. Но я солдат, я всегда выживаю. Я всегда возвращаюсь. Понимаете? Единственное, что может убить меня — это смерть. А что не убивает — делает сильнее! — Леди говорила совершенно новым тоном: сильным, стальным, без малейшего признака дрожи. От таких слов у генерала прошлись мурашки по коже.
— Багира, ты не Стальная леди. Ты — птица феникс. Сколько раз ты воскресала из пепла? Ничто тебя не убило. Ни ножи, ни пули, ни гранаты, ни сама смерть. — Сморщенную, покрытую шрамами щёку генерала прочертила слеза, которую он тут же вытер. — Впрочем, девочка моя, к тебе многие пришли. Зафар, Фареев, Феликс. А твои друзья те ещё перцы: весь госпиталь с ног на уши перевернули. Я еле их успокоил. Сейчас в приёмной спят.
Леди тщательно всё обдумала. Этим людям она причиняла боль, когда-то недооценивала их, но они всё равно остались с ней в такой сложной ситуации. Они остались и чуть не снесли здание больницы! Надо будет им отплатить добром. Однако... Зафар, Фареев, Феликс... А где же Эдриан? Он должен знать! Он оповёщен, леди уверена! Почему он не пришёл?
— А мистер Джордан? Он здесь?
Генерал с сожалением покачал головой. Он не дурак, видел, что дама испытывала к мужчине симпатию. И тот факт, что здесь и сейчас его не было, мог послужить новой причиной расстройства. Как жаль.
Леди сильно устала. Она тонко намекнула гостю, что хочет отдохнуть, и генерал тактично ушёл. Друзей дама примет позже, когда окрепнет. Леди терпеть не могла вызывать хоть малейшую жалость: это убивало. Когда её голос будет похож на человеческий, когда взгляд сфокусируется окончательно, когда вид не будет сводить с ума — тогда она примет всех с должным достоинством.
Внезапно в помещение вошёл абсолютно незнакомый мужчина. Как ему удалось пройти через охрану? Он был одет в военную форму. Юноша молчаливо внёс в палату огромное ведро с розами, поставил его и покинул комнату. Следом за ним вошёл другой человек, который сделал то же самое.
«Что, чёрт возьми, происходит? Они решили сделать из моей палаты цветочный магазин?» — подумала девушка.
В помещение вошёл он. Эдриан. В роскошном чёрном длинном пальто с погонами, в шляпе и с огромными букетами пионов. Он ослепительно улыбался и шёл походкой победителя. Он встал на колени перед койкой и положил на колени леди цветы, а после прислонился лбом к тыльной стороне ладони девушки. Певец лихорадочно целовал её, задыхался, сдерживая поток слёз. Приятный запах стойкого парфюма успокаивал девушку, и на секунду она обо позабыла всём. Эдриан принялся целовать щёки дамы.
— Какое счастье! Как я счастлив! Моя прекрасная девочка... Багира, ты жива! — не переставал он вслух благодарить всех известных ему богов.
Леди резко притянула Эдриана к себе и поцеловала прямо в губы. Долой все рамки! Она слишком долго и много страдала! Этот мужчина — её наркотик и успокоение. Девушка лихорадочно водила руками по плотной ткани пальто на спине мужчины. Она задыхалась, но не собиралась отпускать свою добычу. Кровь наполнил адреналин. Аппараты рядом с койкой жалобно пищали, показывая, что пульс сильно участился. Эдриан уже смеялся, упираясь руками в стену. Его счастью не было предела: его любимая жива, она дышит! В её венах течет горячая кровь. Она задыхается от жажды обладать им, дышать им! Чего ещё можно желать?
Певец ласково отстранился, а девушка приветливо улыбнулась. Никакой жалости. Находясь в больничной палате, она искрится счастьем! Она жива, и пусть весь мир узнает об этом! Она воскресла!
Мужчина сел в кресло рядом с кроватью. Он просто смотрел на леди и наслаждался. Как долго он страдал, уничтожая себя!
— Навернулась наша венская опера, — девушка, пытаясь восстановить дыхание, хохотнула.
— Я тебе сам лично спою, — мужчина, прошипев эту фразу, ещё раз жадно поцеловал леди.
Все люди, которые хоть раз контактировали, с леди не могли не подметить её моральную силу. Находясь в палате с простреленным плечом ей удавалось изящно шутить, выглядеть лучше всех и держать дистанцию. Восхитительно!
Дама мысленно поблагодарила Эдриана за то, что он не поднимал тему выстрела: кто это сделал, зачем, когда и где. Безусловно, девушка знала, что потом из ожидает серьёзный разговор. Более того, она уже сейчас была готова ответить на все вопросы. Но сам факт того, что мужчина всё понимал и не утомлял её расспросами, в отличие от некоторых, вызывал чувство благодарности.
— Думаю, вечером заеду к тебе после студии. Поговорим. — Певец словно понял, о чём думала леди.
Девушка поймала себя на неожиданной мысли: она была всегда рада видеть Эдриана. Правильнее будет сказать, что она даже сама постоянно искала предлог, чтобы увидеть певца. Леди просто хотела касаться его, хотела смотреть на него.
— Я могу тебя кое о чем попросить? — Багира внимательно посмотрела на мужчину. Тот кивнул. — Как уйдёшь, позови Зафара.
Эдриан кивнул, а затем перевёл тему, глядя на леди в упор:
— Как тебе палата?
«Так это он оплатил её. Как интересно. Выходит, он знал. Хм... Мило».
— Спасибо. — Девушка ласково взяла мужчину за руку, улыбнувшись. Этого было достаточно для благодарности.
Эдриан чмокнул леди в щёку и засобирался. Даже без парфюма запах её волос и её кожи служил для него сильнейшим успокоительным. Он жадно вдыхал этот аромат, пытаясь подольше сохранить его в памяти.
Когда он подошел к двери, та резко открылась. На пороге стоял Фареев с букетом роз в руках. Он в упор посмотрел на певца, окидывая его взглядом с головы до ног. На лице вошедшего читалось явное недовольство. Он чувствовал превосходство собеседника: кукольно красивая внешность, идеальное мраморное лицо, дорогая одежда, аксессуары и элитный парфюм.
А чем мог похвастаться Фареев? Надо сказать, что он не был богатейшим бизнесменом, а самым обычным. Лишь изредка ему удавалось попасть на светские мероприятия, на одном из которых он и встретил Багиру. Пропуски он всегда получал по блату и за красивые глаза. Спесь и дешёвые понты — вот, чем мог гордиться Фареев, завоёвывающий сердца глупых дурочек.
Сам Эдриан непонимающе, но ревностно оглянулся на леди. В его глазах читался один вопрос: кто это? Если Зафара и генерала он знал, то этого мужчину видел впервые. Его явно напрягал букет в чужих руках. Леди — девушка свободная, её невозможно приручить и завоевать полностью. Мало ли, что или кого она хранит в тайне? Джордан несильно, но ощутимо задел плечом Фареева и спешно покинул больницу, кликнув Зафара.
Леди почувствовала себя некомфортно. По двум причинам. Во-первых, она по-прежнему не хотела видеть Фареева рядом с собой. Его хамство после концерта невозможно было забыть. Во-вторых, девушка была опечалена эмоциональном настроем Джордана. Для неё он был человеком ранимым, нежным, который не умеет прятать свои чувства. Позже им будет необходимо расставить всё по полочкам.
Фареев, опомнившись, прошел к креслу. Он театрально сморщил нос: в воздухе стоял сильный запах элитного мужского парфюма. Багира никак не отреагировала на такой жест. Увидев это, Фареев смахнул рукой с кресла невидимую пыль, тем самым показывая, что ему неприятен факт того, что здесь сидел кто-то другой.
— Прекрати паясничать! — Девушка говорила настойчивым, но тихим голосом. Она почему-то испытывала стыд.
— А тебе хватит... быть постоянно с ним. — Мужчина с трудом подбирал слова, пытаясь не сорваться. Ядовитая ревность медленно овладевала им.
— Я тебе на верность не присягала! Ты кто, чтобы я ещё думала о том, как же мне тебе угодить?
Леди засмеялась от такого тупого предлога бизнесмена. Фареев хотел швырнуть розы в ноги девушки, но, увидев три огромных букета, сменил курс броска на тумбочку. Затем он подошёл к окну и принялся, что называется, играть мускулами.
— Господи, почему у тебя всё не как у нормальных людей? Ты умудряешься ТАК себя вести даже когда я ранена. — с неким сожалением произнесла девушка. Сейчас Фареев казался её крайне несчастным человеком.
— Ты его любишь?
— А что такое для тебя любовь? Быть всегда рядом и не отходить друг от друга? Смотреть только на него или на неё и ни на кого более? Боюсь, если скажу «да», то твоя больная голова наполнится не теми мыслями!
Фареев был удивлён. Обычно, леди отвечала коротко, с нотками приказа или агрессии в голосе. Но сейчас её тон приобрел новые оттенки... счастья. Это было видно невооружённым глазом. Понимание этого факта и послужило ответом.
— А что для тебя любовь? Разве не верность? — Мужчина начал говорить мягче, сел в кресло.
— Ты путаешь понятия «насильственно держать» и «верность». Любовь — это умение отпустить, умение давать, бескорыстно делать счастливым, совершать жертвенные поступки и бороться! Бороться за любовь, если она во благо! Но не во вред или в тягость.
— А какие поступки кроме плясок совершил он? — Фареев заиграл желваками.
— Следи за языком. Ты не знаешь, что сделал и делает этот человек. Как ты низок... Тебе ещё хватает стыда говорить со мной в таком тоне! — Девушка отвернулась.
— Ух ты, как заговорила... Философия, рассуждения, высоконравственные понятия. А тебе напомнить, что недавно ты отстреливала невинных? Уничтожила к чертям! — Мужчина вскочил с места и перешел на крик.
Он начал сходить с ума. Ревность захватила его разум, лишила рассудка. Он не был способен трезво мыслить... Но какая ревность? От большой ли любви? Нет. Фареев из-за чувства собственного достоинства не мог позволить себе отпустить столь желанную для тысяч леди, так и не коснувшись её. Но глубоких и искренних чувств он не испытывал. Понимал ли он это? Не имеет значения. Сейчас его целью являлось любой ценой получить даму или хотя бы оставить соперника ни с чем. Правда, сам Фареев знать не знал, насколько жалко и смешно выглядел сейчас для самой девушки. Она и не таких видела. И не таких держала на расстоянии.
— Да, ты прав, что-то я заболталась. Пошёл вон. Видеть не хочу такую мерзость, как ты.
Леди тонким пальчиком указала на дверь. О, как же изысканно Фареев смог испортить ей настроение! А она хотела ведь хотела по-хорошему.
По её щеке скатилась небольшая слезинка. Сейчас она беззащитна как никогда, ранена. Леди конечно, спросит за это после, но сам факт... Фареев открыл дверь, бросив на девушку гневный взгляд.
На пороге стоял Зафар. Он, вытащив руки из карманов пиджака, с презрением смотрел на мужчину. Перефирийно помахал рукой Багире и оттащил Фареева за шиворот в сторону, закрыв дверь.
— Эй, что ты творишь! — Мужчина откинул руку Зафара.
— Ты совсем поехал? Ты страх потерял? Видимо, совсем своё место забыл!
Зафар резко ударил Фареева кулаком по лицу. Тот чуть не врезался в стену. Оправившись от удара, он злобно рыкнул на Зафара и, развернувшись на каблуках, покинул больницу.
— М-да, понаехали...
Зафар, проводив Фареева взглядом, вошёл в палату к леди. Надо признать, что выглядел он очень уставшим: под глазами залегли синяки, сам он был какой-то вялый, походка кричала о неуверенности. Мужчина сел в кресло, потерев переносицу.
— Да, Ваше Величество, долго я ожидал в сенях, пока к вам поклонники ходят! — хохотнул он.
Девушка тепло улыбнулась. Долго она не слышала шуточек от любимого старого друга. Единственный, кому ничего от неё не нужно. Просто лучик солнца, который всегда греет душу и оберегает её.
— Давай рассказывай, когда успел завертеться этот любовный треугольник. А то со мной это может стать квадратом!
— Ха-ха! Нет никакого треугольника. Фареева я к чертям уничтожу. Так измываться надо мной...
— Я слышал. Поэтому он и получил по физиономии.
Девушка с сожалением вздохнула. Такой компот вокруг...
— Багира... Скажи мне, за что ты его любишь? Эдриана.
— Я? Ну, во-первых, ещё не знаю, люблю или нет. Меня преследует чувство, будто не могу долго находиться без него. Хочу дышать им, видеть его глаза. Почему?.. Он такой невинный, чистый и открытый.
— А откуда тебе знать? Может, он по ночам наркотой балуется?
— Ха! Ты забыл мою профессию? Я досье на него собрала такое, что столько мать о родном сыне знать не знает. Он ни в чём не замешан.
— Но тебе же нравятся... Ну, там, холодные, мощные и дерзкие парни. Одним словом — победители.
— Нравятся — это одно. Люблю — другое. Норман — мой муж, но он не был ни дерзким, ни холодным. Зафар, за всё это время я нахлебалась всякого. И дерзких, и победителей... Но знаешь, кого я хочу сейчас? Я хочу нормального и спокойного! С которым не надо всё время нервничать! Я уже не такая молодая, может, семью хочу.
Зафар выпал в осадок. По его щекам от смеха покатились слёзы.
«Семью она хочет. Спокойного! Тихого! Ха! Да когда у тебя такие были? Стареешь, сестра. Да и Эдриан не такой. Он — хороший мальчик», — подумал он.
— Брат, можешь мне кое-что привезти из дома?
***
Эдриан ехал в своей роскошной машине. Репетиция концерта прошла на славу: певец повторил почти все номера, объяснил группе их недочёты, а также продолжил запись новой песни «Холодная и опасная». Само шоу состоится через неделю. Как жаль, что леди не сможет его увидеть: больничный продлили на пятнадцать дней. А ведь мужчина хотел посвятить концерт именно ей! С другой стороны, впереди ещё два шоу в Москве.
Эдриан задумался о плюсах и минусах приезда в этот город. Он никогда здесь не был. Короновали его в Лондоне, а обитал он обычно в США. Россия была для него неизведанным краем: певец никак не мог понять психологию местных, их особенности. Это место, надо признать, раньше казалось ему неуютным, диким и странным. Бывало и такое, что, когда он в дождь проходил по каменным плитам, окружённый толпой охраны, на душе становилось очень холодно и страшно. Одиночество захлёстывало его с ног до головы. Он был среди толпы людей, но был одинок. Но сейчас, завоевав сердце этой потрясающей и загадочной леди, все минусы померкли.
«О, эта волшебная девочка... Такая холодная и опасная. Она никого не подпускает. Ты целуешь меня со страстью и силой, но моя ли ты? Принадлежишь ли ты мне? Что же гложет твою душу? Что уничтожает? Как я устал... Устал от этой долбанной жизни. Люди не понимают меня, обвиняют в том, чего я не делал, а любимая женщина держит на расстоянии. Кому я, к чёрту, ещё нужен?»
Сейчас певец был без толпы охраны и без любимого гелика, сидя в другой машине из-за конспирации. Как бы ему хотелось просто пройтись по улице, не боясь нападений со стороны фанатов или, наоборот, ненавистников. Как много рамок в этой жизни! Люди будто живут в аквариуме с определённым количеством кислорода, воды и пищи. И никто не может достичь такого богатства, как свобода.
В голове мужчины всплыл образ того мужчины из палаты, который смотрел на него с ревностью, недовольством и нежеланием делиться. За что, интересно? Кто он? И почему в руках держал букет?
Как бы Эдриан хотел быть уверенным в верности леди, но мог ли? Конечно нет. Она — свободная женщина и на верность ему не присягала. Накручивая себя, мужчина чувствовал, всё внутри разъедали гнев и ревность. Его обуяло такое незнакомое чувство, когда невозможно думать о чём-то другом, когда сам загоняешь себя в рамки, когда изнываешь от несправедливой боли. Как же можно было выйти из этого состояния?
Эдриан продолжил остаток пути, терзаемый мучениями из-за ожидания. Он ехал к своей леди, чтобы получить ответы на все вопросы. Без неё даже воздух переставал казаться столь же живительным, как и раньше. Стало горько.