Глава 7
Ноэлия
Девушки перед свадьбой, наверное, всегда нервничают. И что, что не настоящая, в смысле, не последняя — одна бестия. Ну то есть... нервно хихикаю, Валтия смотрит неодобрительно, по-моему, она мне так и не простила эти две недели разгула. Ей-то какое дело, не ее ж деньги трачу? Все стараюсь исполнять, к советам прислушиваюсь...
— Это нервное, — объясняю. Легкий звук открывающейся двери, поднимаю глаза, ох внутри тайфун пробуждается! Я-то думала, успокоилась уже, но при виде Дарсаля снова вчерашние эмоции разом нахлынули.
В парадной форме — почти такой же, как сопроводительная, только синей, и пояс широкий, расшитый драгоценными камнями, прямо по бедрам лежит. Не слишком уместно смотрится на воине, но красиво же!
Глядит в ответ, кажется, в глазах проскальзывает напряжение. Прикрываю свои, нужно успокоиться. Нельзя, чтобы кто-нибудь заметил. Стараюсь думать о женихе. Он же тоже красавчик. В смысле не тоже, Дарсаля красавчиком не назовешь, он просто... Ох, есть в нем что-то такое... не думай о нем. Думай о женихе. Точно нужно будет его заменить. Но как же я за эти недели привыкла всегда ощущать его за спиной! Ничего, и к другому привыкну. Кто не станет целовать невесту императора.
Черт, щеки снова розовеют. Смотрю на свои синяки под глазами, которые служанки успешно маскируют. Валтия читает нотацию — мол, нельзя пить перед важными делами, чтобы не портить себе внешность и не мучиться похмельем. Впрочем, от хорошего вина похмелья почти нет, остатки специальной настойкой извели. А вот страха не убавилось, действительно, лучше бы не пила. Но совсем не потому, о чем ты тут нотации читаешь.
Снова поднимаю глаза на Стража, опускаю. У меня тоже платье голубое, традиционный наряд невесты. А у жениха белый должен быть. Отчего же синяя форма Стража роднее кажется? Настраиваюсь на церемонию, мне ведь счастливицу изображать.
Дарсаль
Почему-то сложно читать Ноэлию, столько сумбурных эмоций. На миг кажется, сейчас выдаст нас, но нет. Рассматриваю рябь на ауре, приотпускаю омаа, чтобы видеть силуэт. Ты такая, как я представлял по тем смутным обрывкам, что были доступны.
Четкий след хмурого взгляда Валтии, адресованного мне. Будто это в моей власти — запретить императрице прикасаться к вину. Мог бы — запретил бы. Омаа срывается с губ, словно протестуя, напоминая о других губах. Не знаю, согласен ли я с ним, или с голосом долга и рассудительности.
Сегодня предстоит проявить метку. И скрепить, чтобы все увидели. Это, конечно, больше зрелищный эффект для местных, окончательную церемонию в Айо будет проводить эр Рамар. Еще месяц назад я безумно гордился такой честью и ответственностью. А сейчас всеми силами сдерживаю зарождение неподконтрольного желания стереть бесову метку к Рауму, чтобы никто и никогда ее не увидел. Свою еще смог бы, а вот эра Рамара — едва ли. Хотя, какая разница. Все равно это неосуществимо.
«...Девушка тоже необычная», — вдруг слышу, настораживаюсь, пытаюсь понять, откуда. Вероятно, Ивен приоткрыл разговор. Вчера Иллариандр был не слишком доволен, что-то с Высшими леди долго решал, но, видимо, так и не решил. А сегодня сама Леврия пожаловала, их председательница.
Прислушиваюсь — похоже, Ивен на всех Стражей передает. Значит, важное что-то.
«Сирота, брошенная родителями», — отвечает повелитель. Не хочется думать, что он так о невесте, да больше не о ком. Скольжу взглядом по Ноэлии, надеюсь, ничего серьезного. Не представляю, что буду делать, если император в последний момент решит переиграть. Не хочу другую подопечную. Хотя для нее так, наверное, было бы лучше.
«Иллариандр, — голос Леврии строг и не слишком почтителен. Впрочем, ей можно. — Давайте начистоту. Мы тоже здесь... кое-что знаем. У девочки ясная мощная аура. Именно такая, какая вам нужна. Вторую вы едва ли найдете. И взамен просим не так много.»
«Я всегда абсолютно чист перед вами, — наш император умеет быть невероятно обаятельным. Почему меня это все чаще задевает? — Но не люблю, когда условия сделки меняются в последний момент. Мы свою часть договора выполнили, ваши просьбы необоснованы.»
«Еще не выполнили, дорогой Иллариандр. Нас не устраивает мужчина, которого вы оставляете взамен. Не заставляйте меня повторяться.»
Вот оно что. Традиционно взамен императрицы с женщинами остается один из мужчин Айо. Вполне справедливая сделка, правда, в отличие от свадьбы, это почему-то не афишируется. И среди мужей высших они потом не появляются. Но, в конце концов, у женщин Йована тоже проблемы с продолжением рода, и раз в несколько десятилетий оставить здесь одного из добровольцев, лично отобранного императорскими помощниками — вполне соизмеримая оплата.
Насколько я знаю, прежде трудностей не возникало, женщины проверяли репродуктивные функции мужчины своими приборами, но поскольку до этого их проверяли Стражи, всех все устраивало. Что не так сейчас? Нащупываю ауру добровольца — лично с ним не знаком, просто вижу, как и остальных сопровождающих. Обычная, ничем не примечательная аура с усиленными узорами долга, преданности и служения.
И почти сразу получаю ответ:
«Если бы я мог предположить, приготовил бы меню поразнообразнее», — пытается отшутиться Иллариандр, однако Леврия снова холодно отвечает:
«Нам не нужно меню. Мы уже четко выразили свою позицию. На этот раз мы хотим на откуп Стража. Любого, на ваше усмотрение.»
Вот оно что. В истории случалось несколько раз, когда женщины требовали Стража, но обычно не за императрицу, а в искупление какого-нибудь серьезного конфликта. Видимо, все надеются нас изучить. Но любой Страж способен защититься от приборов и воздействий, а в случае чего и сжечь самого себя.
«Вот так, ребята, — передает Ивен. — Похоже, нам предстоит сделать выбор.»
Стражи молчат, обдумывают, высказываться никто не спешит. Вполне вероятно, и Хельта, и еще пара девиц, оказывавших недвусмысленные знаки внимания на приемах, имели гораздо более далеко идущие цели, чем представлялось. Насколько я знаю, к другим Стражам тоже подкатывали, здесь это скрыть сложно. В отличие от нас с Ивеном, не обремененные службой у императорской четы, многие вовсе не утруждали себя воздержанием. Вдруг вспоминаю и еще кое-что. Нападение. Возможно, и оно было не случайным, возможно, зря я умолчал? Впрочем, случись подобное и с другими, наверняка об этом все наши уже знали бы. Сейчас тем более поздно о нем докладывать, лишь вызвать недовольство командира да бросить на себя еще одну тень. Лучше не поднимать эту тему первым, разве только если другого выхода не будет.
«Что скажешь, Дарсаль? — врезается в раздумья голос Ивена, заставляет встрепенуться от мрачного предчувствия. — Готов ли ты расплатиться за свой выбор невесты?»
Скольжу взглядом по Ноэлии, машинально отмечая аляповатые ауры служанок и волны недовольства со стороны Валтии. Не пришлось ей по вкусу своеволие подопечной. Мечты и надежды крушатся, лавиной опадают к ногам. Никогда не подняться по службе, не сравняться с бывшими соучениками, так ничего и не достичь. Никогда больше не увидеть ясную синюю ауру. Кого поставят на мое место, сможет ли он ее защитить, как она справится? Она же ужасно боится. Хотя, возможно, это лучший вариант. А может, Ивен с императором знают о моей выходке и специально так спланировали. Иногда омаа ударяет вовсе не по глазам и губам.
Эмоции и размышления накрывают все сразу, осознаю, что молчу уже дольше секунды — не сочли бы страхом или сомнениями.
«Готов», — отвечаю.
«Нет, — впервые слышу ментальную речь императора, совсем не похожую на его естественный голос, гораздо более резкую и властную, окрашенную темными цветами. И ведь ждал же моего ответа, прежде чем высказаться. — Ноэлия ничего не должна знать. Дарсаль проведет церемонию согласно традиции, пересуды нам ни к чему, и будет сопровождать ее до дома... или пока она не решит его сменить.»
Слова режут по сердцу, не могу понять, уверен ли повелитель в том, что она решит. Или планирует сам способствовать этому. Или подозрительность уже так въелась в мой мозг, что везде мерещатся попытки отыграться на мне за вину родителей. Отца-изменника и не пожелавшей предать его матери.
«Как прикажете, мой повелитель», — отвечаю. Едва уловимая нота неприязни со стороны Ивена почти сразу гасится, возможно, никто и не заметил, но у меня все инстинкты обострены. Не каждый день осознаешь, что тебя могут обменять, словно товар. Впервые смотрю по-иному на положение Ноэлии. Нам тяжело понять, чем может не устраивать честь стать императрицей, а она, наверное, ощущает нечто подобное. И как она должна относиться ко мне, поставившему метку, а потом проведшему церемонию? Заставляю себя заткнуться, еще немного таких мыслей, и возненавижу собственную желанную миссию.
«Я тоже готов, — подает вдруг голос Марис. — За то, что нашел.»
Явственное недовольство теперь уже со стороны императора, которое, впрочем, почти моментально прикрывает Ивен. Негоже имперские эмоции всем читать. Конечно, повелителю жаль хорошего Стража терять. Тягучая смесь благодарности и возмущений совести. Не люблю получать шансы от фортуны за чей-либо счет.
Император молчит, очевидно, ждет, но остальные Стражи тоже молчат. Никто не жаждет достаться высшим леди Йована, тем более, что ни цели их, ни методы нам не известны. Зачать от Стража невозможно, если он сам не примет меры, не усмирит омаа, не направит его в нужное русло. Что еще может нас здесь ожидать? Изучение, жизнь в плену? Почти неизбежная смерть.
«Что ж, — ментальный голос императора вновь ровен, — в Йоване всегда оставался доброволец, это закон. У вас есть еще время до церемонии, — похоже, намек, что кандидатурой добровольца повелитель не слишком доволен. Дает шанс проявить себя кому-нибудь другому. — Дарсаль, императрица готова?» — это уже лично мне и после некоторой паузы. Судя по ментальным линиям, до того что-то передавал Марису.
«Почти, мой повелитель», — отвечаю, снова скользя взглядом по Ноэлии. Да, едва ли ей понравится, какой ценой она стала императрицей. И я первый сделаю все, чтобы не узнала.
«Ждем.»
«Сейчас будем, мой повелитель.»
— Моя госпожа, — зову, Ноэлия вздрагивает, почти ощущаю губы на губах, тонкий стан, оплетенный омаа. Наваждение. Хорошо хоть голос не выдает, она так легко подмечает перемены в отношении окружающих. — Простите, не хотел вас напугать. Император ждет.
— Зачем? — машинально спрашивает, словно мыслями не здесь и вовсе не пересмотрела все, что нашлось о церемониях.