1. Отправление
«Жители этого мира называют свою планету Мёда, соответственно их самих можно назвать Мёдаане.»
Супайкат спал без снов.
Высотные дома с дымовыми башнями, витражами и коваными балконами вырастали из тьмы, как огромные мёртвые деревья. Когда-то их окна светились газом и электричеством, из-под куполов выходили паровые лифты, а кабельные трамваи звенели на перекрёстках. Теперь - лишь ветер. Он гнал по улицам обрывки объявлений, хлопал незапертыми ставнями и выл в поломанных граммофонах, брошенных на вокзальных платформах.
На стене одного из домов всё ещё висели часы - остановились в 3:17, в тот день, когда эвакуировали мэрию.
По мостовым бродили белесые - вялые, но неукротимые. Их лица были пустыми, как старые куклы. Кто-то сидел на лестнице и качался взад-вперёд. Кто-то пялился в разбитое витринное стекло, не отводя взгляда от мутного отражения. Они не говорили. Не думали. Но стоило заметить движение - и начиналась охота.
Для вемотов встреча с ними означала почти верную смерть: вем-вирус не пощадит ни одного носителя дара.
Супайкат пал первым.
Аппудар последовал за ним - оставляя после себя сожжённые доки и распоротые паропоезда.
Сехметари сгорел почти полностью: огонь взвился выше телеграфных вышек, а улицы треснули, когда обрушилась система труб.
Теперь только редкие вспышки сигнальных огней на горизонте и искры в проводах под платформами выдавали присутствие ещё живых.
Где-то в глубине этого железного лабиринта,
в одной из уцелевших башен с дымоходами и антеннами,
всё ещё держались.
И готовились.
Район Пеликана в старом Супайкате был когда-то жилым и престижным - особенно ближе к верхним уровням, где дома украшали статуями морских птиц и витиеватыми фонарями. Теперь там прятались те, кому некуда было уйти.
На крыше одного из высотных зданий, почти у самого края, под бетонной стенкой старой шахты лифта, был натянут тёмный брезент - потрёпанный, но крепкий. Под ним плясал огонь.
Костёр питался остатками обломанной мебели: изломанные ножки, дверцы шкафов, изящные поручни лестниц - всё, что не успели утащить или спалить внизу. Пламя потрескивало, освещая пространство мягким оранжевым светом. Искры поднимались вверх, исчезая в тени башенных шпилей.
На стуле, поставленном ближе к огню, сидела женщина лет сорока - утончённая, красивая, но из тех, кого не спутаешь с обычной городской дамой.
Тёмная каштановая коса свисала через плечо.
Её одежда - слоистая, как нарочно подобранный ансамбль для вечного марша: куртка, шарф, пояс, длинная юбка с разрезом. На руках - браслеты, металлические и тканевые, с застёжками, бусинами, плетениями. На шее - целая гирлянда кулонов и ожерелий. Много, может, даже слишком. Но они подходили друг к другу, как будто их собирали не вслепую, а по воспоминаниям.
Такой вид был не случаен.
Она - Дьюсцина, вемот, одна из бойцов боевой группы Тума Ини. Когда-то - элита. Их команда работала по контрактам с ТФК - тактической федерацией контроля.
Нейтрализация, поимка, ликвидация. Опасные вемоты, неуправляемые фракции, одиночки, от которых отворачивались даже свои.
Это было до всего этого. До того как вем-вирус прорвал первый фронт, и исчезло само понятие "контроль".
Сейчас Дьюс сидела на своём скрипучем стуле, скручивала самокрутки из табаха, и глядела в костёр. Её лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась усталость.
Костёр начал затухать.
Она протянула руку к лежащей рядом половинке деревянного столика,
ладонью вверх,
и спокойно произнесла:
- Ползи в костёр.
Дерево... подчинилось.
Оно будто ожило. Медленно, вяло, но без сопротивления, как мокрая ткань, ползло к пламени, будто всегда было способно на это. Когда его край дотронулся до углей - огонь вдруг поднялся, с новой силой охватив поленья, заиграл выше, ярче.
На миг Дьюс прикрыла глаза.
Огонь снова дышал.
За спиной женщины с металлическим лязгом открылась дверь. Вечерний воздух качнул навес, костёр мягко потрескивал, и чьи-то шаги прозвучали глухо, с необычным стуком.
- Дьюс, - позвал женский голос.
Ответа не последовало.
- Дьюс... ужин уже почти готов, - голос стал мягче, почти просящим. - Пойдём поедим?
- Привет, Гофи. Ешьте без меня. Я потом сама заберу свою порцию, - отозвалась Дьюс, не оборачиваясь. Говорила спокойно, без раздражения, но и без участия.
Шаги обошли её дугой, и свет костра осветил подошедшую. Гофи остановилась у огня, сложив руки на груди. На вид она была примерно того же возраста, что и Дьюс, с мягкими чертами лица, волнистыми тёмными волосами, небрежно собранными на макушке. Лёгкая летняя одежда - мини-шорты и пляжная майка - смотрелась на ней нарочито буднично. Но всё менялось, стоило взглянуть на кожу.
Матовая, абсолютно чёрная, она отблёскивала огнём словно вельвет или шёлк. Белоснежные волосы, брови, ресницы, губы и даже ногти делали её образ нереальным, почти сказочным. Гофи стояла босиком, и её облик будто создавал собственный отблеск вокруг пламени.
- Мы волнуемся за тебя, - сказала она тихо. - Ты ушла сюда сразу, как Карэ с остальными отправились на вечерний обход. Может... хочешь поговорить?
- Пожалуй, не в этот раз. Ступай обратно и скажи всем, что я в порядке, - ответила Дьюс спокойно, почти устало, даже не обернувшись.
- Ага, оно и видно, - буркнула Гофи, отводя взгляд в сторону.
Но Дьюс не среагировала - ни словом, ни движением. Будто и не слышала вовсе. Это начинало раздражать. Гофи стояла в нерешительности, надеясь на хоть какой-то ответ. Внутри всё закипало: хотелось сказать что-то правильное, что-то поддерживающее, тёплое - но в голову не шло ничего дельного. Только злило сильнее.
- И что, ты так и просидишь тут всю ночь? - наконец взорвалась она. - Скоро ребята вернутся с обхода. Ты даже не поужинаешь с ними? Будешь игнорировать всех нас?!
Голос её дрогнул на повышенных нотах. Она замолчала и снова вгляделась в лицо подруги. Но Дьюс даже не моргнула. Ветер качал брезент, пламя костра тихо шипело, и только сердце Гофи колотилось громко, будто сигнал тревоги.
Хотелось крикнуть. Но нельзя. Белесые всё ещё могли шастать где-то у подножия здания, и один глупый крик стоил бы жизней. Поэтому Гофи отступила шаг назад - и просто исчезла, растворившись в воздухе, как будто зашла в невидимую дверь.
Прошло всего пять секунд.
Она снова появилась на прежнем месте, словно вынырнув из складки пространства.
- Да скажи хоть что-нибудь! - выпалила она. - Ладно, ушла - но ты и молчишь, и ничем не делишься!
Теперь в её голосе была не только злость, но и надежда. Пусть даже слабая. Но Дьюс сидела неподвижно. Всё так же.
Гофи тяжело выдохнула, разочарованно фыркнула и в один шаг телепортировалась к двери. Появилась прямо в проёме и с силой захлопнула металлическую створку за собой, покинув крышу.
Гофи топала по коридору, гулко отдаваясь по стенам каждого пролёта, пока спускалась на несколько этажей вниз. В руке у неё тускло мигал маленький карманный фонарик, отсвечивая медной бронзой стен и деревянных дверей, давно покрытых пылью. Воздух пах сыростью, прогретым металлом и старым деревом.
Шаги слышались задолго до того, как она подошла к нужной комнате. Те, кто был внутри, уже молча обменялись взглядами: Гофи приближается - и явно не в духе.
Она распахнула дверь с резким движением, будто прогоняя воздух.
- Я не справилась, Тум. - Голос её был твёрдым, но надломленным. - Я распсиховалась. Я и так на иголках уже сколько времени... Не надо было меня отправлять на разговоры. Я вообще не оратор в таких ситуациях.
Комната, в которую она ворвалась, была обжита - одновременно кухня и гостиная, когда-то разделённые стеной, но теперь соединённые грубой дырой, прорубленной, судя по всему, кем-то из своих. Окна были наглухо замазаны чёрной краской, свет шёл только от двух массивных люстр, висящих с потолка. Свет тусклый, но тёплый, в латунных абажурах.
У ближнего к кухне стола сидел мужчина. На вид лет пятьдесят, лицо - словно вырезано из скал: строгие черты, спокойный взгляд, кожа бронзовая, как у апача. Белый костюм слегка поношен, но аккуратен. На голове длинный, до бёдер, колосок чёрных волос, сложенный на колени. Белый пиджак висел на гвозде рядом, ровно и чисто.
- Благодарю тебя, Горфея, что поговорила с Дьюсциной. - Голос Тума был спокоен, но в нём звучала благодарность. - Думаю, этот жест будет для неё не лишним.
Гофи поджала губы и перевела взгляд сначала на него, потом на дальнюю часть комнаты. Там, где была гостиная, стояли две простые кровати у стены. На одной сидела темнокожая девушка в тактической одежде - Моника, с прямой спиной, внимательным взглядом. Рядом, облокотившись на подушки, полулежал дряхлый старик - Тойрой, выглядевший так, будто просто забыл умереть. Его дыхание было неглубоким, почти незаметным.
- Простите за балаган, ребята. Накипело. - Гофи сделала полшага вглубь и замерла.
Никто ничего не сказал. Ситуация, казалось, проживалась легче в молчании.
Тум первым нарушил тишину:
- Горфея, ты не могла бы вернуться в обычное состояние?
Он чуть прищурился - от кожи Гофи отражался свет, пульсируя металлическими отблесками. Она была похожа на статую, вылепленную из чёрного обсидиана, и в полумраке её сияние било по глазам.
- Да, пора бы. Как только найду свои кеды, - кивнула Гофи.
- Они в туалете, - подала голос Моника, даже не поднимаясь. - Ты оставила их под раковиной, когда шла готовить.
- Это который на этом этаже?
- Ага.
- Спасибо, Моника. - Гофи шагнула вперёд - и исчезла, словно растворившись в воздухе.
Дверь снова распахнулась. На этот раз - резко, с лёгким скрипом петель и всплеском энергии, словно в комнату ворвался солнечный луч. На пороге стояла женщина лет тридцати, лучистая, светлая, будто насквозь пропитанная утренним ветром. Волосы - светлое каре, растрёпанное в хаотичной, но выразительной укладке, будто её собирали на ходу. На ней была oversize-майка, исписанная самодельными нашивками, рисунками и заплатками, короткие свободные шорты, белые кеды - и за спиной массивная чёрная сумка, непропорционально большая для такой лёгкой фигуры. Казалось, вес её её вовсе не беспокоил. Девушку звали Ксаяда, или просто Ксая.
- Еда готова, господа! - бодро объявила она, врываясь в тишину. - Бегом на кухню. Через полчаса наш патруль вернётся. Я уже поела, так что жду у главной лестницы вниз!
- А кто покормит дедулю? - с любопытством спросила Моника, не вставая с кровати.
- Как это кто? Разумеется, ЧБ. - Ксая изобразила оскорблённое удивление. - Раз сбежала с кухни поболтать с Дьюс и оставила меня одну с котлом, пусть и кормит! Так ей и передайте.
- Принято-понято, мэм, - с усмешкой отозвалась Моника, приложив два пальца к виску в притворно-дисциплинированном жесте.
В этот момент Тум уже поднялся из-за стола. Он молча прошёл мимо, и они с Ксаей вышли из комнаты, направившись в противоположные стороны.
Коридор, по которому шла Ксая, был плохо освещён. Лишь приглушённые отблески из дальних комнат и редкие фонари поддерживали слабую иллюминацию. Она шла, как будто уверенно чувствовала пространство наощупь, не сбавляя шаг. В какой-то момент её рюкзак на спине вздрогнул, словно ожил, начал менять форму. Масса чёрной жидкости стекала с плеча, плавно обтекая её руку и превращаясь в нечто продолговатое - странный автомат. Он уже лежал у неё в ладони, как будто всегда принадлежал ей.
Ксая не останавливаясь, вскинула оружие, прицелилась прямо по ходу движения и нажала на спуск.
Из ствола вылетел светящийся белый шарик - аккуратный, почти игрушечный на вид. Он бесшумно и быстро пролетел сквозь тьму коридора и мягко прилип к дальней стене. Свет вспыхнул, мягкий и рассеянный, залив конец коридора - там, где начиналась широкая лестница вниз.
Моника догнала Тума в коридоре. Они молча прошли по узкому переходу, освещённому мягким янтарным светом ламп-турбин, и свернули в обеденную комнату - одну из старых кухонь на этом этаже, но, в отличие от остальных, эта была богато обставлена и ухожена до блеска.
Комната напоминала столовую какого-нибудь директора фабрики времён расцвета индустрии. По стенам - медные трубы, ведущие к встроенным паровым сервомеханизмам, что поддерживали температуру, гоняли пар или управляли подогревом воды. В углу гудел пузатый латунный котёл с красной подсветкой - система кипячения чая. На потолке - огромная хрустальная люстра, в основании которой прятались тонкие шестерёнки и витые трубочки с газом для свечей: пламя горело ровно и чисто, давая мягкий свет.
В самом центре стоял длинный деревянный стол, отполированный до зеркального блеска. Под ним лежали три разноцветных ковра ручной вязки. Вокруг стола - четыре бархатных стула с резными латунными ножками, каждое сиденье прикрыто белой вышитой салфеткой. У стены слева стояли ещё два кресла - массивные, с подлокотниками, как в курительной комнате какого-нибудь офицерского клуба.
Справа у стены - пышный кожаный диван алого оттенка, с бронзовыми заклёпками по спинке. Над ним - картина в тяжёлой раме: странный мужчина в парадном мундире, лицо его было заляпано жёлтой краской, будто кто-то очень старался стереть память о нём. Остальные стены были покрыты полотнами с пейзажами - луга, долины, горные ущелья, кое-где с паровыми дирижаблями в небе.
На столе стояли миски с запечённой картошкой, горшочки с кашами - гречка, овсянка, пшёнка, в вазе холодный чай с лимоном и кувшин чистой воды. В центре подноса лежали тушки курицы-гриль, одна из которых уже была недосчитана - следствие аппетита Горфеи.
Гофи теперь вернулась к обычному облику: милая мулатка с шоколадной кожей, чёрные волнистые волосы собраны в гульку. На ней были кеды и ярко-жёлтые носки с уточками - контраст к изяществу комнаты.
- Приказом главного повара ты сегодня отправляешься в распоряжение нашего беззубого воина, - заявила Моника с лёгкой ухмылкой, едва увидела Гофи с порога.
Увидев удивлённое лицо мулатки, она добавила:
- Решила сэкономить тебе время. - И, довольно улыбнувшись, села за стол.
Гофи перевела взгляд на Тума. Он, не говоря ни слова, уселся на своё место и кивнул в ответ - подтверждая назначение.
- Ясно... - коротко пробурчала Гофи, принимая судьбу, и села рядом.
Все молча принялись за еду. Моника положила себе немного свежих овощей из вазы на подоконнике, пару запечённых картофелин и куриное бедро. Гофи с точностью охотника вырезала грудинку из одной из тушек, зачерпнула овсяной каши сразу в две тарелки, сходила за кусочком хлеба и чесночным маслом, а затем - без единого лишнего движения - телепортировалась к старику Тойрою.
Тум налил себе холодного чаю, положил на тарелку порцию пшённой каши и взял кусок грудинки. За столом стоял негромкий звон приборов, шорох ткани, ритм обычной мирной трапезы. На какое-то время всё вокруг замерло в иллюзии спокойствия.
***
Когда всё было съедено, посуду сложили в медный таз у мойки - как всегда - и молча выдвинулись на смену патруля.
Выйдя из столовой, Тум и Моника двинулись вперёд по коридору, в сторону белых огоньков. Их становилось всё больше - пока они ели, Ксая успела засеять шариками почти всю стену лестничного пролёта на этом этаже и добрую половину на нижнем.
Подойдя ближе, Моника открыла дверцу кладовки у лестницы и вынула оттуда автомат: тяжёлый, с латунной арматурой, деревянным прикладом, шестерёнками по бокам и раздувающимся от давления компрессором возле ствольной коробки. Тем временем Тум обратился к стоящей у перил Ксае:
- Они ещё не подошли? Вроде бы уже пора.
- Угу, - отозвалась та, не оборачиваясь.
- Просканируй-ка лестницу вниз. Спустимся, осмотримся.
- Без проблем, босс, - кивнула она и сменила оружие.
Пушка, которая только что стреляла светящимися шариками, резко перетекла из руки за спину, будто она из чёрной ртути, а следом в другую руку, и переформировалась в новый инструмент - тяжёлый электронный автомат. На его боку горели тридцать диодов, а вместо дула красовалось что-то, напоминающее увеличенный микрофон.
Ксая прицелилась вниз по лестничному пролёту и нажала на курок.
Раздался короткий электрический импульс - тихий щелчок, едва слышный, но трём присутствующим тут же заложило уши. Моника поморщилась, Тум вставил мизинец в ухо и покрутил, дожидаясь, пока звон в голове утихнет. Спустя пару секунд всё пришло в норму.
- Думается мне, это они, - сказала Ксая, глянув на индикаторы. Четыре ближайших диода у приклада загорелись зелёным. - Самый низ, первые этажи. Идём навстречу?
- Уверена, что это они? - спросил Тум, прищурив один глаз.
- Диоды светят ровно, без мигания, - пожала плечами Ксая. - Это значит, у объектов стабильная мозговая активность. Либо это наши, либо у нас внизу разумные гости. Но Карэ бы их не проглядел.
Он и вправду бы не проглядел. Способность Карэ - проявлять на своей коже схематичные глазики, наделяя каждый из них возможностью видеть в определённом световом диапазоне - от гамма-излучения до радиоволн - делала его практически идеальным разведчиком. Эти глазики постоянно появлялись и исчезали у него на коже, а сам он привык к ним с детства, как к дыханию. Открытые плечи, руки и ноги служили не стилем, а необходимостью: так он видел. Закрытые одежды угнетали его, а полное отсутствие доступа к использованию глаз вызывало у Карэ настоящую панику. Он и сам этого не скрывал.
- Всё равно пойдём осторожно, - сказал Тум, уже направляясь к лестнице. - Мы не знаем, что стало причиной их задержки.
Моника с лёгкой улыбкой щёлкнула предохранителем и перекинула автомат в боевое положение
Здание было высоким, этажей двадцать, и бетонный лестничный пролёт с железными перилами казался бесконечным в дрожащем свете тусклых фонарей. Тум, Моника и Ксая успели спуститься чуть больше половины пути, когда из-за поворота ниже мелькнул первый луч света.
Фонарь двигался характерно - будто плывя, не касаясь земли. Тум сразу узнал этот ритм. Его лицо невольно смягчилось, уголки губ приподнялись.
Из-за угла показался второй луч, и в нём - силуэт женщины, парящей на стрекозиных крыльях, стал чётче. Её блуза, с длинными рукавами и глубоким вырезом на спине, была сшита специально, чтобы не мешать движению крыльев. Волосы - светлые, уже с сединой. На лице - добрая, убаюкивающая улыбка, такая, какую обычно показывают детям перед сном. Это была Юджу, его жена. И она всё ещё излучала то же тепло, что и когда-то в мирные дни.
Следом показались ещё два фонаря, уже шагающих. Это были Артур и, чуть дальше, двое молодых - значит, вся патрульная группа в сборе. Тум, Моника и Ксая на мгновение приподняли свои фонари, высвечивая приближающихся.
Артур - темнокожий, с густой седеющей бородой - шагал с привычной тяжестью. На плече у него висел автомат, такой же, как у Моники - латунный, с кабелями и компрессором на корпусе. Сигарета едва держалась в уголке губ. На груди - олень на старом вязаном свитере, в котором он выглядел как рождественский дед с лицом грозы.
Позади шли двое юнцов лет двадцати.
Справа - светловолосый парень с пучком на голове. На виске - татуировка акулы. на шее, на шнурах, болтались кастеты, исписанные старыми рунами. Осанка была уверенной, движения - точными, лёгкими. Одежда простая, будто собрана в спешке - как он сам шутил: «Главное - практичность».
Слева от него шёл тот, кого не спутаешь ни с кем - Карэ. Парень был на голову выше, сплошной мускул, словно родился под штангой. Черты лица выдавали в нём кровь апачей, кожа имела необычный серый оттенок, матовый, словно впитывающий свет. На плечах и груди - схематичные рисунки в виде глаз: его врождённая способность, глазики, которыми он видел гораздо больше, чем просто свет. Белесая коса свисала почти до бедра. Одежда была минимальной - майка без рукавов, свободные шорты, тяжёлые ботинки. А глаза - насыщенного оранжевого цвета, живые, наблюдательные, опасные.
Он поймал взгляд Тума и чуть кивнул.
- Мы начали волноваться. Что вас задержало? - первой спросила Моника, сдвинув фонарь чуть в сторону, чтобы не слепить.
- Карэ заметил труп белёсого недалеко от маршрута, - ответил Гус и постучал по металлическому контейнеру с прозрачной прорезью, закреплённому у него на поясе. Внутри, как в музейной витрине, покоилась свежеотрезанная человеческая рука с молочно-бледной кожей.
Тум нахмурился, не сразу поняв, с какой стати они потащили это с собой.
- Я, между прочим, несколько раз сказал, что нам лучше поторопиться, - подал голос Артур. - Но кому вообще есть дело до того, что говорит старик? Ха? Хоть кому-то?
Он развёл руки в театральном жесте, оглядывая всех по очереди - Ксаю, Монику, Тума. Ксаяда только закатила глаза. Артур сам себе ответил:
- Нет, конечно. Ни одной душе.
Он дотянул остатки сигареты до фильтра, щёлкнул пеплом через перила и достал из подсумка тонкую металлическую коробочку - уложить окурок внутрь. Команда давно договорилась не оставлять следов, чтобы затруднить отслеживание.
- Артур, оставь свои причитания на потом, для одинокой дороги вверх по лестнице. Сейчас я не настроена их слушать. Klar'mo? - без лишней строгости, но и без намёка на снисхождение сказала Ксая, взглянув на него из-под светлых бровей.(перевод: "договорились?" в вопросительном контексте)
- Gigi klamir, mare Ksajada, - саркастично буркнул Артур на родном языке Нетеризании. (перевод: "конечно договорились, мисс Ксаяда). Затем, уже по пути вверх, бросил: - Что ж, моя вахта окончена.
Ксая перевела лишь примерно.
Он неторопливо зашагал вверх, подпирая колени, не оборачиваясь.
- Что-то, на ля-минорном, господа, - тихо пробормотала Моника, разрежая обстановку.
И это сработало.
Тум улыбнулся и обнял Юджу.
- Рад, что вы в порядке, дорогая. Карэра, мы уже много раз изучали образцы белёсых. У тебя что, новая идея? - он отпустил Юджу и подошёл к сыну и Гусу.
- Мы подумали попробовать создать бактерии, которые будут разлагать мёртвые тела белёсых, - сказал Гус. - Они же остаются заразными после смерти, и по ним можно отследить наши маршруты.
- Да, - кивнул Карэра. - Я подберу формулу и ингредиенты, оставлю инструкции Гусу, и он доделает всё, когда я уйду в портал.
- Ладно, только не засиживайтесь, - сказал Тум. - Отправление завтра.
Идите есть и спать. Утром переберём всё, что тебе нужно будет взять. Не забудь освободить слив-сумку.
- Ладно. Мы с Моникой и Ксаей пройдём по периметру. Глянем, не подошёл ли кто поближе.
Моника уже на ходу поправляла перчатки.
Ксая подмигнула Карэ:
- Не затевайте ничего без меня, поняли? - и щёлкнула пальцами, превращая пушку обратно в сумку.
Карэра молча кивнул и посмотрел на мать.
- Пошли. Я хочу ещё поговорить с Дьюс, - сказал он тихо.
- полетели, - усмехнулся Гус.
Юджу мягко улыбнулась.
***
Карэ, Юджу и Гус поднялись на нужный этаж. Дверь в столовую была приоткрыта - внутри горел тёплый свет.
Артур уже сидел за столом, медленно жевал овсянку, макая кусок хлеба в чай. Он поднял глаза:
- Ну наконец-то. А то я думал, опять белесого притащите ужинать.
- Хочешь - можем, - буркнул Гус, проходя к столу.
Карэ молча сел, потянулся за чашкой. Юджу опустилась рядом, с облегчением вздохнув.
Артур поставил ложку в миску и вздохнул:
- Понятно, что я, Гус и Моника вам нужны только потому, что мы люди. Зараза на нас не действует - всё ясно. Но могли бы быть и повежливее. Ксаяда себе много гонору позволяет, я так считаю.
Юджу даже не повернулась к нему:
- Польза от вас не только в игнорировании вируса. А Ксая по делу сказала. Ты много ворчишь, и это начинается всегда, когда рядом Тум. Если повышение себе выбиваешь - мы не в армии, Артур. Мы выживаем.
Карэ и Гус в это время молча наполняли свои миски кашей и картошкой. Гус взял нож, срезал хрустящую корочку с курицы. Карэ, не поднимая головы:
- Гус. Пока они не начали свою свару - вот что я решил по поводу бактерий разложения...
Юджу резко повернулась к ним:
- Так, один ворчит за столом, другой свои научные идеи раскладывать собрался. Я не собираюсь всё это слушать. Я сюда пришла поесть и отдохнуть, и если вы не намерены делать то же самое - выходите с кухни и ищите другое место, где поесть.
Карэ тут же поднял голову:
- Прости, мама. Это важно. Гус, пойдём, я покажу, что придумал. Там тише будет. - Он кивнул Гусу, и оба с мисками в руках вышли.
Артур некоторое время молчал, доедая кашу, потом кивнул:
- Согласен. Правильно сказала.
Он отодвинул тарелку и, понизив голос, заговорил снова:
- Ладно, ворчать не буду. Но раз парнишка ушёл... хочу обговорить его... так сказать, экспедицию. Вы уверены, что он справится? Ему двадцать один, я даже не уверен, что он осознаёт серьёзность этого похода. Он же идёт один. Никто из нас не может с ним пойти без риска встретить себя прошлых. Ну кроме Гуса и Моники, но их навыки тут должны компенсировать отсутствие Карэ. Он точно это осознаёт?
Юджу сжала пальцы на краю стола, сдерживая дрожь.
- Не нагнетай. У меня и так сердце не на месте. Я боюсь за него больше, чем за всех нас. Даже если он не в полной мере понимает, насколько всё серьёзно - у нас просто не осталось вариантов. Ты сам видел, Артур. Кудбак уже создал множество белесых. Он стал сильным... и опасным. Нам ничего не остаётся, кроме как найти лекарство. И единственная надежда - этот вемот из прошлого, о котором почти ничего не известно. Хорошо ещё, что Тум когда-то вышел на Рыжего Томпсона. Этот информатор - редкая птица, его ещё найти надо. А только у него, кажется, и есть следы на этого вемота.
Карэ и Гус шли по тёмному коридору, освещаемому лишь редкими тусклыми светильниками. Шаги глухо отдавались в бетонных стенах.
- Твоя мама, конечно, женщина с характером, - пробормотал Гус, потирая плечо. - Но правду сказала. Мы тут все на пределе.
- Знаю, - кивнул Карэ. - Потому и не стал спорить. Просто... если у нас нет шанса, надо хотя бы сделать всё правильно.
Они поднялись на несколько этажей выше и вошли в просторную комнату. На полу уже лежали разложенные карты, листы с записями и схемами. Пахло бумагой, металлом и чем-то химическим - смесь масел, краски и пыли.
Карэ подошёл к своей слив-сумке, висевшей на крюке у стены. На пальцах начала проявляться тонкая серая пыль - пепел. Он растёр выступивший пепел между пальцами, и лёгким движением нарисовал на ткани сумки знак - чёткий, уверенный, как отпечаток. Через секунду из сумки плавно выплыла свернутая схема - будто её выдавило из воды.
- Вот. Смотри. Если хотим, чтобы бактерия пожирала трупы белесых - ей нужно что-то, что активируется только при контакте с мёртвой тканью. И гаснет при любой другой биохимии. У меня есть пара идей. Надо будет протестировать на этой руке, что мы притащили сегодня.
Гус присвистнул.
- ты больше химик чем боец, не? родители тебе не говорили?
Карэ хмыкнул, раскладывая схему.
- Не считая Тойроя, все вемоты тут для меня как родная семья. Всей командой меня растили. Правда, теперь тут нет двоих... Они нас покинули.
Чёрт, нужно сходить к Дьюс. Она, наверняка, ушла на крышу не только из-за меня. Всё ещё не отошла от потери Макси и Смитчера.
Надо с ней поговорить.
- Ты посиди и разберись с тем со схемой, - сказал Карэ, направляясь к выходу. - Ты ведь тоже шаришь в химии и биологии. Когда вернусь, дам пару поправок.
Он вышел и стал подниматься по лестнице, пока не оказался у тяжёлой металлической двери, ведущей на крышу. Открыв её, он вышел на прохладный вечерний воздух. Над ним раскинулось небо цвета свинца, а ветер мягко гладил по лицу.
На крыше, у самого края, сидела Дьюс - на скрипучем стуле. Рядом стоял низкий столик, усыпанный десятками самокруток, свёрнутых из чёрной бумаги.
- Ты же даже не куришь. Украла табах у Артура?
- Учитывая целую гору самокруток, думаю, он меня простит, - ответила она, не поднимая головы.
- Мы вернулись около часа назад. Он уже должен сходить с ума по своей любимой отраве.
- Карэ... я так не хочу тебя отпускать, - голос Дьюс задрожал. - Мне так трудно, малыш. Я сижу тут и думаю о том, как Смитч предал нас... и как из-за этого умер Макси. Я так боюсь, что ты не вернёшься. Прости, что нагружаю тебя, но я не хочу возвращаться вниз и плакать перед всеми. Пожалуйста, не пропади... я умоляю тебя.
- Я так и знал, что ты страдаешь тут одна, - тихо сказал Карэ, подойдя ближе. Он взял пустой стул, что стоял в углу, и сел рядом. - Я буду бороться изо всех сил. Я не просто должен - я всей душой хочу спасти вас. Обещаю вернуться, тётя Дьюс. Обещаю принести это лечение. Вы только выживите... вы должны продержаться достаточно времени...
Он опустил голову, сжав кулаки на коленях.
- Я тоже волнуюсь. Но не за себя - за вас. Тойрой сказал, что всё то время, что я проведу там... оно пройдёт и тут. И если Кудбак найдёт вас... вы можете не пережить нападение.
Дьюс подняла взгляд и с силой выдохнула:
- Этого я не допущу. Обещаю.
- Я верю в тебя, а ты веришь в меня. Теперь будет так, - мягко сказал Карэ.
Дьюс кивнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
- Какие же все сильные... одна я тут сижу и реву, как соплячка, - усмехнулась она сквозь остатки слёз.
- Всё не так, - покачал головой Карэ. - Папа стал очень строг с тех пор. Он больше никого из нас не называет по кличкам или сокращениям. Не ругается. И не позволяет себе повышать голос. Мне кажется, он боится, что у нас осталось мало времени друг с другом.
Они немного помолчали, глядя на тёмное небо над городом.
- Всё, сорванец! - воскликнула вдруг Дьюс, выпрямившись. - Так и быть, пойду спать в свою комнату. Заодно порадую ворчуна Артура. А ты - иди спать. Мы-то ещё успеем поспать после твоего отбытия, а у тебя времени будет мало. Сейчас, наверно, все готовят для тебя снаряжение, нотации, может даже слёзы...
Она подмигнула, тепло.
- Это я про Гофи. Её детская натура всегда находила в тебе свободу, не так ли?
Карэ улыбнулся.
- Это точно. Если бы не она - я бы никогда не стал вемсидермистом. Не выучил бы столько всего о химии и биологии вемотов.
Они снова замолчали - но уже в лёгкой, тёплой тишине.
- Иди давай, громила. Я тут уберу сама, - сказала Дьюс, вставая со стула.
- Доброй ночи, тётя Дьюс, - ответил Карэ и направился обратно внутрь.
Он спустился по лестнице, прошёл мимо комнаты, где должен был ждать Гус. Из-за двери доносился лёгкий храп.
Карэ усмехнулся уголком рта... и пошёл дальше, в свою комнату.
Карэ открыл дверь своей комнаты, не включая свет. В полумраке он на ощупь снял майку, повесил её на спинку стула и рухнул на койку, не раздеваясь до конца. Матрас чуть скрипнул под его тяжестью. Потолок - тёмный, ровный, без звёзд. Только лёгкое гудение где-то в трубах напоминало, что здание ещё живёт.
Он улёгся на спину и долго смотрел в темноту, не мигая. Потом прикрыл глаза, и тяжесть дня разом схлынула. Сон настиг его почти сразу, без сновидений.
***
Утро пришло не торопясь - через тонкое стекло пробивался мягкий голубой свет. За стеной кто-то уже двигал стулья и гремел посудой. Карэ проснулся сам, без будильника, будто тело знало - сегодня день отправления.
Он потянулся, сел, провёл рукой по лицу. В груди - тишина, спокойствие... но где-то под рёбрами дрожало напряжение.
Сегодня.
- БУМ! - громко крикнула Гофи, появившись прямо в центре комнаты, будто взорвав воздух. - Подъём! - Она схватила майку Карэ со стула и метнула в него. - Надевай, и я телепортирую тебя на завтрак. Давай, шевели булками!
Карэ хмыкнул, поймал майку на лету и закинул её себе через плечо одним движением. Стукнув ладонью в ладонь Гофи с оглушительным шлёп, он кивнул.
Мир мигнул. И вот они уже стояли посреди кухни - в запахах каши, чая и жареной курицы. Кто-то уже наливал себе еду, зевая в полсилы. Некоторые пришли с обхода, сонные, но с бодрой походкой. Остальные только что с кровати, с ещё приплюснутыми от подушки лицами и полузакрытыми глазами.
Утро началось.
Завтрак шёл в тёплой, почти домашней тишине. Разговоры не начинались сразу - казалось, всем хотелось немного побездельничать, забыв о тревогах. Но постепенно комната наполнилась голосами.
Гус с энтузиазмом рассказывал Юджу и Туму о планах Карэ, о том, какие реагенты и материалы придётся искать для создания нужной бактериальной формулы. Те слушали внимательно, переглядываясь и улыбаясь - в этот момент в Гусе они словно видели отражение своего сына: того же пылкого, вдохновлённого, готового на невозможное.
Гофи, весело болтая ногой, махала вилкой и рассказывала, как ночью телепортировалась на другой континент - в гранд-отель, прямо на их кухню, чтобы утащить оттуда свежую курицу. Дьюс в ответ засмеялась, сгребла в ладони целую охапку ложек, подняла их над головой и торжественно сказала:
- Аплодируйте!
Ложки начали звонко хлопать друг о друга, деформируясь от её способности, и напоминая мелкий оркестр кастрюль.
Карэ молча жевал, сидя с прямой спиной, погружённый в свои мысли. Моника нежно протирала глаза старику Тойрою, тихо что-то нашёптывая ему. Артур, хмурый, но спокойный, аккуратно мешал творог с молоком, готовя кашу для деда. Всё было почти как в обычное утро - будто никто никуда не уходит, будто не впереди миссия, от которой зависит слишком многое.
- Где Ксая? - вдруг спросил Карэ, поднимая взгляд.
- Она сейчас придёт, Карэра, - отозвался Тум. - Последние два часа она расставляла ловушки по периметру. Пятнадцать минут назад выпустила сигнальный огонь - значит, возвращается.
- Надеюсь, она позавтракает, - сказал Гус, доедая последнюю ложку каши. - Иначе опять скажет, что мы всё съели, и заставит Гофи телепортировать себя в пустыню за арбузами.
- Она так уже делала, - хихикнула Моника, подавая Тойрою кружку с тёплым чаем. - И вернулась с ожогом на носу. Артур потом сутки мазь варил.
Артур фыркнул, но без злобы:
- Потому что некоторые не знают, что в пустыне день - это огонь, а ночь - мороз.
В этот момент дверь приоткрылась, и внутрь зашла Ксая, немного запыхавшаяся, но сияющая.
- О чём без меня болтаете, неудачники?
- О тебе, разумеется, - ответила Дьюс, складывая ложки в пирамидку.
- Так и знала. - Ксая положила свою сумку на пол рядом со входом и махнула Карэ. - Эй, герой, после завтрака подойдёшь ко мне. Я кое-что подготовила - может пригодиться, если вдруг решишь выжить.
Карэ доел последнюю ложку, поставил миску и задержал взгляд на всех. Он запоминал. В каждом лице - кто-то дорогой. Каждое утро - может быть последним вот таким, а это уж тем более.
Он встал, отодвинул стул:
- Я уже всё. Бери свою тарелку и пошли.
Ксая так и сделала - схватила свою тарелку, закинула в неё пару ложек каши, и, подхватив сумку, направилась к выходу за Карэ.
- Приятного аппетита что ли! - подкинул кто-то вслед, а Моника добавила с усмешкой: - Ужин в шесть, не опоздайте!
Карэ и Ксая вышли быстрым шагом в коридор.
- Да куда мы так спешим-то? - спросил Карэ, чуть сбавляя темп.
Ксая не замедлялась. Она шла стремительно, умело держа тарелку на весу, загребая кашу огромными ложками.
- Эфо у ме-а ы коынате, - проговорила она с набитым ртом.
Карэ рассмеялся:
- ого, это новый диалект?
Ксая показала большой палец, продолжая глотать - и свернула в сторону своей комнаты.
Попав в комнату, Ксая с усилием дожевала остатки каши, шумно сглотнула и поставила пустую тарелку на подоконник.
- Вон там. - Она указала подбородком на небольшую шкатулку на столе. - Это тебе. Я ждала дня рождения... но теперь мы не знаем, когда у тебя будет следующий.
Карэ удивлённо распахнул глаза, на мгновение задержался у входа, а потом подошёл к столу и открыл шкатулку. Внутри лежала стеклянная бутля с выгравированной цифрой 18 на боку.
- Это вемтикат из лабораторной коллекции. Номер 6. Мы называли её "Икс-мензурка". Она умеет клонировать себя. Цифра - это сколько мензурок осталось внутри. Я искала её два года, чтобы подарить тебе.
Карэ осторожно взял бутлю в руки, держа её, как что-то живое.
- Потрясающе... Где ты её нашла?
Ксая усмехнулась, прислонившись к косяку:
- Ха. Там, где нашла - там уже нет.
Карэ ещё пару секунд разглядывал бутлю, а потом аккуратно положил её обратно в шкатулку и закрыл крышку.
- Спасибо, Ксая... Это очень крутой подарок. Я с ним аккуратно.
- Еще бы. Их раньше 46 было. Оказывается, они не восстанавливаются, - хмыкнула она.
Оба засмеялись. Ксая схватила пустую тарелку с подоконника, и они вместе вышли из комнаты. Вернувшись в столовую, застали остальных за последними тостами и с уже горячим чаем.
- Надеюсь, вы нам ещё что-то оставили, - сказал Карэ, проходя к столу.
- Тосты с чаем, - ответил Тум. - Ешьте. И нужно готовиться.
Он отхлебнул, прикрыл глаза. Как капитан, он обязан был это сказать. Обязан напомнить всем, что впереди - дело, а не просто завтрак.
Мгновение - и за столом вновь стало тише. Но никто не позволил себе сорваться. Они были бойцами. Не в первый раз прощаются с кем-то, кто идёт в неизвестность.
- Ты как, громила, оставил в сумке место для подарков? - первой заговорила Гофи, словно подхватывая незримый сигнал.
- Да-да, - оживились остальные.
Тум позволил себе едва заметную улыбку. Это он и хотел услышать.
- Воу-воу, - Карэ поднял руки, будто отбиваясь. - Место есть, но немного. Там мои дневники, личные вемтикаты, немного химии. Сегодня ещё посмотрю, что нужно докинуть.
- Пользуясь случаем, - поднялся Гус, - мы с Гофи достали вот это.
Он вытащил из кармана плотный мешочек. Гофи аж подскочила на месте, не в силах сдержать радость. Остальные настороженно переглянулись.
Карэ взял мешочек. Тот был лёгким. Внутри - что-то небольшое, несколько предметов с чёткими краями. Он открыл мешочек... и замер.
Восемь плоских чёрных пластин - похожих на медиаторы.
- Это же... - выдохнул Карэ.
- Ага, - кивнул Гус. - Те самые возвратники. Мы продали слив-сумки и пару минералов что бы купить их. Хотели, чтобы у тебя было что-то по-настоящему полезное.
- Помнишь, пап? Мне их один раз выдавали - когда мы ловили стихийного вемота.
- Шутишь? - отозвался Тум.
- Что? - спросила Дьюс, вставая. Все потянулись ближе.
- Не трогайте, - сказал Карэ. - Они очень чувствительные. Надо уметь применять. Но они... невероятные.
- Что за возвратники? - спросила Моника, нахмурившись.
Артур тоже выглядел озадаченным - только они вдвоём не знали, что означают эти маленькие тёмные пластины. Гус читал о них в книге, которую подарил ему Карэ. Юджу знала ещё с тех времён, когда её сын впервые вернулся с того опасного задания - он тогда прожужжал ей все уши. Остальные присутствовали при брифинге и видели, как Карэ применил одну из пластин в деле.
- Я тебе потом расскажу, - сказала Ксая, вставая и потягиваясь. - Ну что, похоже, пора. Всем действительно нужно готовиться. Забирайте еду с собой, не стесняйтесь.
Голоса одобрительно зашумели. Стулья скрипнули. Кто-то собрал остатки каши в миску, кто-то завернул себе тосты в салфетку. Без спешки, но и без лишней раскачки - по-военному спокойно, с лёгкой внутренней сталью.
Карэ ещё раз поблагодарил Гуса и Гофи - взглядом, в котором было больше, чем словами.
Тут Тум встал и коротко кивнул ему:
- Карэра. Подойди. Обсудим всё окончательно.
Они отошли в сторону - к дивану, где дремал Тойрой, и где сидела Моника с чашкой чая.
...Тум скрестил руки на груди и взглянул на сына:
- Ну что, давай ещё раз. Что мы знаем и каков план?
Карэ кивнул, чуть шагнул в сторону, опершись плечом о стену.
- Сейчас у нас 1867-й. По внутреннему летоисчислению - от Принятия Великой Автономии. Это значит, что мне нужно уйти на двадцать три года назад. В июль 1842-го. Лучше всего - попасть туда до седьмого числа. По обрывкам документов, найденных в сгоревшем офисе Томпсона в Супайкате, известно, что именно седьмого июля он получил ключевую информацию о вемоте с уникальной способностью - исцелять других.
- Рыжий Томпсон... - пробормотал Тум.
- Тогда он только начинал. Базировался в Аппударе. Там он, скорее всего, и получил данные. Задача - выйти из тоннеля времени как можно раньше, добраться до Аппудара, найти его и выкупить у него эту информацию. Лучше прямо седьмого, чтобы не потерять время.
Он замолчал на секунду. В голосе была не колеблющаяся тревога, а чёткая рабочая сосредоточенность.
- Убивать?.. - глухо спросил Тум.
- Только если в вашем дневнике не указано, что это допустимо, - жёстко отрезал Карэ. - Мы не знаем, по какой логике работает время. Лучше вообще скрывать имя, избегать лишних разговоров, не вмешиваться. Я постараюсь не оставлять за собой следов.
Тум медленно кивнул. Положил руку ему на плечо, крепко сжал.
- Твоя задача - найти этого вемота. Или превратить его там во вемтикат, или как-то доставить сюда. Как получится. Но быстро. И безопасно, насколько это возможно. Мы сделали всё, что могли. Другого плана у нас нет.
Он тяжело выдохнул.
- Моника, нам нужен Тойрой. Обсудим портал и тоннель, - сказал Тум.
Моника кивнула и аккуратно растолкала старика. Тойрой с трудом оторвался от подушки, принял сидячее положение и уставился в пространство перед собой, медленно моргая.
- Итак, - начал Тум, присаживаясь рядом, - тоннель наполнен мощным потоком энергии. Свет настолько яркий, что может сжечь сетчатку за секунды. Верно?
Старик медленно кивнул. Он вообще почти не разговаривал - был слишком стар. Даже по меркам вемотов Тойрой считался живой древностью: ему исполнилось сто два года. Люди редко доживают до семидесяти, вемоты чуть крепче - но и они редко перешагивают порог девяноста пяти.
- По нашему плану, - продолжил Тум, - твои глазики на коже, Карэра - это идеальное средство пройти сквозь такой тоннель. Даже если часть из них повредится, ты всегда сможешь проявить новые. Это даёт нам шанс.
Он посмотрел на сына, потом снова перевёл взгляд на старика.
- Но главная проблема - это выбор правильного выхода. Всё, что удалось выяснить из рассказа того, кто однажды вернулся из прошлого, - это то, что из каждой двери видно слабое отражение происходящего за ней. Иногда - даже силуэты цифр. Будто сам поток времени помогает, старается дать подсказку. Верно?
Тойрой снова кивнул и слабо закашлялся. Возможно, в его возрасте даже кивок давался с трудом.
- Я буду искать столько, сколько смогу, - сказал Карэ спокойно.
- Годы идут в хронологическом порядке от входа, - напомнила Моника. - Значит, нужная дверь будет не очень далеко.
- Я помню, - кивнул Карэ. - Буду двигаться осторожно. Смотреть внимательно. Не торопиться.
Тум положил руку ему на плечо. Надолго. Но молчал.
- Что ж, все уже ушли собирать подарки тебе в дорогу, - сказал Тум, поднимаясь с дивана и поправляя лацкан пиджака. - Надеюсь, они не переборщат.
Он прищурился с лёгкой усмешкой, будто сам в этом сомневался.
- А вот мой вклад. - Он полез во внутренний карман своего длинного потёртого пиджака и достал небольшую стеклянную бутлю. - Здесь около двухсот миллиграммов моей крови. Хватит, чтобы пополнить запас того крема, который ты делаешь на основе моей способности. Сам знаешь, в бою он может выручить.
Карэ было раскрыл рот, чтобы поблагодарить, но Тум остановил его жестом.
- Подожди. Это ещё не всё. У твоей мамы для тебя особенный подарок. Она с Гусом возилась с ним целый месяц, без выходных. Я тебе сразу скажу: он тебя удивит. Может, даже выбьет из колеи. Но отказываться нельзя. Понял?
Он смотрел серьёзно, без тени иронии.
Карэ опустил взгляд на бутыль с кровью, аккуратно положил её в карман и сказал:
- Спасибо, отец. Всё, что нужно, - у меня будет.
Тум кивнул, не добавляя ничего. Оба понимали: сейчас не время для объятий или лишних слов. Карэ сделал шаг назад, задержал взгляд на отце, потом развернулся и вышел в коридор.
Карэра вернулся в свою комнату. Закрыл за собой дверь и на мгновение прислонился к ней спиной. Было тихо - настолько, что слышался собственный пульс.
Он подошёл к стене, снял со стального крюка свою слив-сумку. Присел, провёл рукой по коже, сосредоточился. На кончиках пальцев выступил пепел - мелкая, едва ощутимая крошка, как зола. Он быстро растёр его, и, скользнув по поверхности сумки, начертал символ. Сумка чуть подрагнула - и изнутри плавно выплыла перчатка покрытая рубиновыми зёрнам, словно наждачная бумага: его личный вемтикат, Перчатка Игнора. Он начертал ещё один симовол, и следом появился свёрнутый в плотный тугой рулон Кожаформ. Так же личный вемтикат.
Карэ аккуратно поместил оба предмета в специально отведённый отсек. Сумка не открывалась в привычном смысле: она не имела молний, застёжек или карманов. Только символ, только отдача и приём. Всё остальное - её дело.
Он задержал ладонь на поверхности. В груди всё было спокойно, но мысли были не здесь.
Там, в прошлом, не будет никого. Ни отца, ни матери. Ни Гофи, ни Тума, ни Дьюс, ни даже ворчливого Артура. Только он сам. Только цель.
***
Прошло около двух часов. В доме все были в движении, каждый занят по-своему. Кто-то доготавливал личные записки или оставлял пометки в журналах. Кто-то делал расчёты. Кто-то просто молча сидел, прислушиваясь к тишине. Гофи в последний раз обошла сигнальные зоны, Юджу говорила с Моникой.
К одиннадцати утра все собрались наверху. Солнце светило ярко, не по-утреннему - небо почти летнее. Ветер тянул одежду, волосы, тёплый и сухой. Над бетонной площадкой на крыше стояла лёгкая дрожь от рассеянного тепла.
Тойрою помогли выйти вперёд - он ступал тяжело, медленно, но без жалоб. Скоро он он должен был открыть портал.
- Дьюс, воровка такая, - проворчал Артур, разрывая обёртку самокрутки. - Накрутила плотнее, чем наши пушки стреляют. Дым, как в трактире.
Лёгкий смешок пробежал по кругу.
В этот момент к Карэ подошла Юджу. В руках у неё была узкая, длинная коробка, обёрнутая тканью. На лице - мягкая, материнская улыбка, от которой внутри защемило.
- Это тебе, - сказала она, подавая.
Карэ раскрыл крышку. Внутри - плотно сплетённая коса из её светлых волос, примерно двадцать сантиметров длиной. Уложена в кожаную оплётку с выжженными по бокам рунами. Коса выглядела как рукоять короткого оружия - плотная, гладкая, тёплая.
- Это вемтикат, - произнесла Юджу. - Моя вторая способность. Арбалет. Теперь он твой. Просто держи - и пожелай. Он появится в руке.
Карэ аккуратно взял дар в ладони. Он чувствовал вес - не физический, а значимый.
- Мы с Гусом вытянули силу полностью, - добавила Юджу. - Теперь я могу летать, но стрелять больше не смогу.
- А в арбалете, - добавил Гус, подходя сбоку, - столько болтов, сколько волосков в косе. На вскидку, чуть больше четырёхсот.
Карэ поднял взгляд на них обоих. Долго, молча, сжимающе губы, как будто слова прятались где-то глубже сердца.
- Спасибо, - тихо сказал он.
Юджу чуть кивнула. На её лице - ни капли сожаления.
Моника молча подошла и передала Карэ мешочек.
- Там пятьдесят тысяч и-курса, - сказала она. - Целое состояние по тем меркам. Тут нам деньги не нужны, а там зарабатывать тебе будет некогда.
Карэ кивнул и, сжав мешочек, подошёл к своей сумке. На пальцах выступил пепел. Он быстро растёр его, провёл символ по ткани - и мешочек аккуратно исчез, провёл новый символ - подарок матери так же утонул в сумке.
Все, кроме Тойроя, выстроились в линию. Они улыбались - одними губами. В глазах читалось другое: тревога, боль, гордость.
Последней вышла Гофи.
- Как и обещала, малыш... ингредиенты, - сказала она, протягивая шкатулку. Губы дрогнули, голос затрепетал, и уже не слушался. - Сапосапфиры, смешивающие кубы, жидкости генерации и дегенерации... всё, что смогла найти. Даже несколько образцов ДНК.
Она заплакала. Просто - и сильно. Обняла его так, будто хотела впитать в себя.
- Мы будем тебя ждать. Будем скучать... - шептала она, дрожащими пальцами сжимая его плечи. - Я буду ждать. И не смей там пропасть, слышишь? Или я тебя вытащу, хоть на самый север Валтеморы
Карэ сжал её в ответ, коротко, но крепко. Затем сделал шаг назад.
- Давай, Тойрой! - громко скомандовал Тум.
Старик, с трудом выпрямившись, поднял руку. В воздухе, точно по кругу, заблестел белый след - и внезапно вспыхнул овал портала. Свет был такой яркий, что все тут же зажмурились или заслонили лица. Но никто не отвернулся.
Портал был высокий - метра два с половиной. Карэ, при всей своей массивности, мог войти в него без труда. Он достал повязку и медленно закрыл свои оранжевые живые глаза.
На его руках мгновенно распустились десятки глазиков, и он шагнул в портал.
Позади него кто-то закричал:
- Мы гордимся тобой!
- Мы с тобой, сынок!
- Любим тебя!
Гофи всхлипывала в полный голос. Дьюс тоже не сдержалась и зарыдала.
Сквозь все эти голоса, перед самым порогом, Карэ услышал голос Гуса:
- Я сделаю пожирающих бактерий, обещаю!
И портал закрылся.