данечка

После их слегка нелепого странного знакомства отношения стали развиваться стремительно. Даже слишком.

Даня такой — сперва говорит «я не особо люблю общаться, сорри».

А потом записывает Коле сто и одну голосовую по пять минут о том, что он плохо выспался, хочет есть, ждёт доставку, курьер его узнал, сейчас сядет писать трек, потом скинет демку, у него ещё есть один интересный текст, а потом вечером стрим, и когда Коля просыпается у него у самого уже десять сообщений от Кашина, которому судя по всему... не с кем разговаривать.

Возможно, Коля переоценивает себя, но это было странно — если Даня так делится каждой минутой своей жизни.

А по сути Даня начал привязываться, сам того не понимая. Только спустя несколько месяцев общения он стал понимать, что не просто привязывается, не просто начинает считать Колю другом — он ощущает его как-то по-особенному в своей жизни. Словно Коля ему начинает симпатизировать практически во всех аспектах.

Самое необычное в Коле — его открытость. Он всегда говорил Дане «если что, говори сразу, если что-то не так — разберемся». Да, Кашин и прежде слышал это от других людей, мол, не нужно молчать — нужно сразу приходить и высказывать свои переживания или недовольства, однако, всегда это встречалось с дикой обидой или ссорой, что было попросту не логично и неадекватно. Даню просили говорить о своих чувствах прямо, но всегда стыдили и осуждали за них — «что здесь обидного? Ты просто доебался», «ну не нравится — не общайся со мной», «Дань, нахуя ты начинаешь?», «не порть мне настроение, давай потом поговорим», и прочее-прочее, когда Даня просто хотел высказать тревогу. Мол, что он чувствует себя не так уверено, он чувствует себя подавленно или ощущает равнодушие, ему кажется, что его не ценят — «ты еблан, тебя ценят, ты просто этого не видишь».

Коля единственный человек, который не относился к нему столь эгоистично. Даня особо и не заебывал его со своими мыслями и внутренним миром, но когда он говорил Коле о том, что его тревожит — Ромадов спокойно слушал и предлагал компромисс. «Я могу чаще писать или звонить, если ты сейчас чувствуешь себя странно» или же «хорошо, что я могу сделать, чтобы ты перестал сомневаться в моих намерениях?». Коля банально успокаивал его. И эту черту он пытался прежде найти в своих бывших лучших друзьях и любовных отношениях, но всегда тактика оставалась неизменной: Даня добивается от кого-то хоть капли хорошего отношения к себе и остается непонятым, хотя все ему говорили «мы заботимся о тебе».

Никто не заботился.

Даня смотрит в стену некоторое время, пока ожидает хоть кого-то в дискорде. А он хорошо помнит те дни, когда его убеждали в том, что о нём заботятся и правда любят — тем не менее, когда Даня стал резко худеть, меньше выходить в люди и чувствовал себя очень ужасно в этот период — никто не интересовался им. Никто не хотел прийти и просто посидеть, поговорить с ним, возможно, утешить. Да, вряд ли бы это решило его проблемы, но хотя бы тогда Даня не чувствовал бы себя так одиноко.

Даня очарован, но все равно не бежит в чужие объятия, сломя голову. Он понимает, что нельзя так сразу начинать доверять, даже если очень хочется.

***

Коля подносит телефон прямо к уху, включая голосовое Кашина:

— Короче, я только проснулся, ахах, сорян, — голос Дани звучит чуть хрипловато спросонья, но Ромадов только улыбается в ответ на такого домашний и спокойный тон на другом конце телефона. Коля поудобнее устраивается в кровати, откидывая голову назад, слушая его, — бля спал до вечера нахуй, устал очень. Но сейчас вроде нормально уже. Че ты там, как? Че делал сегодня? Я вот нихуя, — Даня начинает громко смеяться, и Коля начинает также смеяться в ответ, — ща надо в душ сгонять, пока курьера жду и снова попытаюсь видос монтировать сесть, я его уже ненавижу.

Голосовое заканчивается, и Коля сразу же записывает ответ:

— Да я только с зала, устал пиздец. Пытался сегодня написать чета, но как-то впадлу было. Короче тоже за сегодня ниче не делал, ленивый день такой, а надо бы к концертам готовиться.

Коля не успевает договорить, как Даня прислал ещё несколько голосовых. Что сказать, Кашин любил говорить редко, но много, и Ромадова это более чем устраивало. Ему нравится чувство того, что в течении дня рыжий вспоминает о нём и записывает что-то из своих мыслей.

Коля включает следующее гс:

— Слыш, Колян, ты когда приедешь? Давай нахуй, я понимаю, ты там ахуеть деловой серьезный дядя из Москвы, но я тебя как бы, ну, жду, — эти слова очень грели душу, и Коля не мог не улыбнуться — на щеках плавно появлялся лёгкий жар, — вы там в своей Москве совсем уже ахуели, друзей забываете. А я соскучился, может быть.

Хриплый теплый голос Дани сейчас внезапно посылает по телу кучу мурашек, и Коля прикрывает глаза. Он сразу понял, что влюбился в него, и эта влюбленность похожа на что-то подростковое, настолько яркое и нежное, что даже не хочется отказываться от этого. Не так, когда он пытается забыть об этом, спустить на скуку или пересилить себя — здесь он даже не скрывал особо своей заинтересованности. А ещё Коля часто рассматривал фотографии Кашина и признавал себе, что он чертовски привлекательный — он правда красивый, даже если люди не считаю так, даже если он сам считает себя некрасивым. В сочетании с его взрывным и эмоциональным характером, внешность Дани контрастирует, и Колю это будоражило.

Это его даже возбуждало.

Он чувствовал влечение вместе с интересом и влюбленностью к Кашину — Ромадов хотел его, сам не знал, как и где, но хотел. Просто желал кончить от его слов, прикосновений, поцелуев, языка, рта — не важно, он просто хотел разделить этот момент именно с Кашиным, и это желание его приводит к неожиданным фантазиям.

Коля устраивается поудобнее на кровати, тяжело вздыхая, все ещё лежа с закрытыми глазами — Даня действительно привлекает его в сексуальном плане. Он крепкий мужчина с твердым характером, и Коля питал к подобному сильную слабость. Он хотел бы ощутить на себе его руки — собственная ладонь невольно тянется к своему паху, и Лида без каких-либо стеснений запускает пальцы под резинку белья, чуть приспуская его. Это стыдно, но, блять, слушая его голосовые, где он тихим нежным голосом рассказывает что-то ночью или те самые после пробуждения — он словно шепчет ему на ухо, находясь прямо за его спиной, и Коля сжимает собственный член в руке, для начала поглаживая пальцами, прежде чем представить, как Кашин нависает над ним, снимает с себя очки и расстегивает его штаны.

Да, Коля откровенно мечтал о том, как это будет. Как Даня снимает с него белье и наклоняется вперед, чтобы взять в рот — Коля ласково поглаживает головку, чуть сжимает ноги и обхватывает собственный ствол у основания крепче, начиная медленно растирать скользкую смазку, представляя, как он бы мог заниматься чем-то подобным с Даней. Если бы они встречались, Коля бы никогда не упустил возможность переспать с ним — он был уверен, что Кашин невероятно нежный и осторожный партнер. Он бы никогда не сделал больно намеренно или даже случайно, он бы по сто раз спрашивал одно и тоже, и сейчас Коля представляет себе это. Он сгибает ноги в коленях сильнее, его член сильнее пульсировал в руках и истекал смазкой, когда Коля представлял себе мягкие губы Дани — он сводит брови вместе, прикрывая глаза и издавая тихий стон непроизвольно. Ему слишком хорошо. Ему слишком хорошо от мыслей о том, как Даня мог бы брать его член в рот, придерживая ладонями под коленями, и Колю дико возбуждает этот контраст. Грубый и холодный Даня становится мягким и нежным в постели, а у Коли стоит до звезд, когда он продолжает быстрее двигать рукой, вновь вспоминая голосовые Кашина — как он шепчет ему своим нежным хриплым голосом с утра о планах на день или как откровенничает с ним под вечер, говоря о том, как скучает, как хочет снова увидеться с Колей — как он стал ему дорог.

Коля откидывает голову назад, кончая в руку и вздыхая достаточно громко. По телу бегут мурашки, он чувствует приятную расслабленность и берёт свободной рукой телефон.

— Дань, я осенью приеду к тебе.

Голосовое в ответ через пару секунд:

— Ты чё там кросс бежал? Чего с голосом, братан?

Коля усмехается, естественно, не сказав ему правду.

***

Коля приезжает в Питер, и все его мысли вертятся только вокруг Дани. Он думал только о том, как они снова встретятся, как они сходят погулять, побухают, как и договаривались, как посидят дома у Кашина или у Лиды, чтобы поиграть в игры на плойке — Ромадов даже про свой концерт так много не думал, как о новой встрече с Кашиным.

Даня предлагает встретить его на вокзале, и Коле это кажется невероятно милым и даже романтичным. Все же ему хотелось хоть немного думать о том, что его чувства взаимны — хотя он много раз ловил себя на мысли, что Кашин положительно реагирует на флирт. То есть, он не отшучивается глупо, не агрессирует, но и не пытается флиртовать в ответ, Коля понимает, что Даня очень закрытый человек, который крайне неохотно делится своими эмоциями и чувствами, а потому ему крайне тяжело отвечать на подобное. Но у Дани есть свой интерес, и Коля это видит.

Когда он приезжает в Питер, Кашин помогает ему доехать до съемной хаты — жить в отеле почему-то не захотелось, да и квартиру он нашел в районе даниной, чтобы быть поближе. Даня все это время тащил чемодан Коли, курил сигарету и рассказывал параллельно о том, чем он занимался — и то, что он очень рад будет помочь с концертом, но сам просто не уверен в своих силах.

«Все будет классно, как разогрев перед сольниками — то что надо» — говорит Лида, и Даня соглашается, пусть и неохотно.

Оставшийся день приезда они проводят на съемной квартире — сперва Коля думал, что они пойдут гулять куда-то по вечернему Питеру, но поездка далась трудно, а потому они прогулялись максимум до ближайшего КБ и заказали домой еды из кфс — вечер проходил отлично в компании легкой выпивки, острых крылышек и друг друга. А это было самое удивительное — с момента, как Коля попал в Питер и сошел с поезда он видел только Кашина и общался только с Кашиным целый день, вообще позабыв о том, что есть другие люди. И, что самое интересное, Даня тоже забыл о других — он даже не поднимал телефон и не открывал тг, чтобы кому-то ответить, они так ждали этой встречи и до глубокой ночи наслаждались компанией друг друга.

Они расходятся только ближе к ночи, и то Коля предлагал остаться у него, но Даня не любит посягать на чужое пространство, также как и не особо любит пускать в свое, поэтому ночевать он планировал только в своей квартире.

Кашин уходит, говоря, что живет в десяти минутах ходьбы и точно не потеряется.

Перед сном пишет Коле, что дошел и все ок.

***

Коля слегка волновался перед концертом, хотя это волнение присуще ему практически всегда. А сейчас оно обуславливается ещё и тем, что выступать они должны будут с Кашиным — он не растеряется в мгновении, просто момент предвкушения определенно волнительный.

Коля приезжает намного раньше, чтобы проверить звук, отрепетировать какие-то моменты и всё проверить лишний раз. Также он ждёт свою команду в гримерке и пишет Дане:

«Ну че ты когда будешь?»

Коля прячет телефон в карман и выходит на улицу. Сегодня ещё должны будут приехать ребята из Шпаны совсем скоро, последнее сообщение от Мафани было минут десять назад о том, что они выехали.

Ромадов же вспоминает, как недавно дрочил на сонные голосовые Кашина и опускает голову — все становится каким-то... слишком серьезным. Оно изначально было веселым и легким, эти чувства, как сахарная вата такая легкая и приятная, но сейчас он почему-то задумывается о чем-то большем. И почему-то очень боится спугнуть Кашина с его неоднозначным настроением.

Коля докуривает сигарету и выбрасывает её куда-то в сторону, заходя вновь в помещение по коридору. Через час начнется концерт, а Даня до сих пор не приехал, и Колю это слегка волнует, поскольку он даже ответа не получил.

— Опа, нихуя, нарик, и ты тут? — чей-то голос, внезапно, обращается к Коле, и Ромадов на секунду замирает, выгибая бровь и не понимая, что это за обращение и к чему оно вообще — он замечает перед собой человека с крайне знакомым лицом, и хмурится, — так сегодня твой концерт тут, да?

— Мы знакомы? — равнодушно говорит Лида, на самом деле, жалея о том, что вообще ввязался в диалог. Зачем оно надо было? Просто ушел бы, да и всё.

— Виделись разок, — парень подходит ближе, и Коля смутно вспоминает его лицо — кажется, это был тот самый чел, который споил его у Давида, — а где все твои петухи ряженные? Кинули тебя с концертом?

— Чел? Если тебе чета от меня надо — говори прямо или иди нахуй отсюда, — кажется, самую малость, но Коля тоже начинал злиться, хотя он был и не из тех, кто повышает голос и скандалит. Обычно он наоборот закрывал все конфликты, слишком уж спокойный и добрый человек, — хули ты вообще тут делаешь?

— За концертами в Питере присматриваю. А твоя компашка просто дегенераты ебучие, которых лучше вообще на сцену не пускать.

— А теперь слушай сюда, сын ебаной шлюхи и конченного пидора, — внезапно Коля слышит за спиной ещё чей-то голос и совершенно внезапно замечает рядом со своим плечом Даню с сигаретой в руках, — у тебя есть десять минут, чтобы собрать свои сраные пожитки и съебаться отсюда нахуй подальше, чтобы мои глаза тебя никогда больше не видели, ебло тупорылое, блять, — его слова почему-то посылают мелкие мурашки по коже Коли и одновременно создают странную атмосферу между ними. Загадочный чел молчит, и Коля на секунду напрягается, думая, что сейчас они будут драться — редко какой мужчина может пропустить мимо ушей такие оскорбления, но тут невооруженным глазом заметно преимущество Дани, — Ты, нахуй, все понял или мне повторить для долбаебов вроде тебя?

— Колька позвал поводырька, как мило, — парень прячет руки в карманах, чтобы скрыть дрожь, и продолжает очень угрожающе смотреть на Кашина. А Даня не из пугливых, поскольку всегда на всякий случай носит с собой пистолет.

— Съебал отсюда.

Молчание внезапно повисает между ними, и парень наконец просто уходит в сторону выхода из коридора. Коля все это время просто стоял и смотрел на происходящее, хотя ему не нужна была помощь и защита, но, видимо, ненависть Дани к таким людям просто не могла скрыться за вежливостью. Ромадов даже улыбается этому. Он все ещё ощущает легкие мурашки.

— Я уж думал, ты не придешь, — говорит Коля, повернувшись к Кашину.

— Да в смысле? Как я могу не прийти? — кажется, он спрашивает это невероятно серьезно. А Коля влюбляется все сильнее в каждое слово Дани, даже если он матерится, — если я обещал — даже если мне очень не удобно — я приду, мне похуй.

— Спасибо. И за помощь тоже.

— Да пошел он нахуй, ненавижу таких уебанов, — Даня выкидывает сигарету в урну рядом и следует за Колей в сторону гримерки.

Как только они заходят в гримёрку, туда же залетает Влад с бутылкой Йегермейстера, Брамо и вся Шпана, поочерёдно здороваясь с ними.

— Бро, ты сейчас отыграешь пиздатый концерты, а после него мы поедем бухать, — говорит Влад, — и это не обсуждается, понял?

— Данёк с нами? — внезапно спрашивает Коля, глядя на Кашина.

— Я, конечно, не любитель бухать, но я обещал тебе показать пьянку, так что не раскисаем — ночь ещё впереди.

Коля слегка улыбается и поглаживает шею, наклоняя голову в бок. Он смотрит прямо в глаза Кашина, словно желая ему что-то сказать. Он чувствует себя хорошо рядом с ним. Даже некое чувство защиты появляется в его голове, когда рядом Даня. И Коля хочет сказать ему об этом, но сейчас они не одни, и ему приходится отложить этот разговор в своей голове наподальше.

Коля не пил перед концертом. Он выходит на сцену абсолютно трезвый и уже отдаленный но всего, что было сегодня — слова Дани и присутствие рядом Шпаны делало легче.

На моменте, когда Даня залетает на сцену Коля улыбается так, как никогда раньше. Он видит, как Даня настраивается, волнуется, старается быть серьёзным и выложиться на все сто — Коля порой подходит к нему и говорит, что всё круто — зал в восторге, по звуку всё ахуенно, да и в целом, Коля даёт такие концерты, которые испортить тяжело. Даня успокаивается, когда Коля улыбается ему и показывает большой палец вверх.

***

После концерта они поехали в какую-то кальянку, которую Коле зарекомендовали как минимум три человека из Шпаны. Коля сразу же принялся оценивать кальян, как человек, разбирающийся в этом деле — Саня с Дерзко просили врубать музыку погромче, когда никого не осталось, Лиза ходила и снимала их со стороны, а Антон с Владом принялись попарно напиваться всем, что принесут. Кашин в общей компании был тише всех — чаще всего он просто сидел где-то в стороне, не желая попадать в кадр, молча выпивая и наблюдая за остальными со стороны, чтобы в конце вызвать кому надо такси или среагировать в нужный момент. Даня иногда посматривал на Колю, периодически предлагая ему выйти на улицу покурить, и они вместе отходили, пересматривая фотки с концерта, читая комментарии и отзывы.

Он садится рядом и смотрит на лицо Ромадова — у Коли были такие мягкие и приятные черты лица, его лицо было очень смазливым, как это говорится сейчас. Дане было забавно с этого, хотя он обычно не оценивал никак чужую внешность, но ему нравилось то, как забавно кудрявятся волосы Коли. Как у барашка. Коля предлагает Дане попробовать кальян, когда они возвращаются, на что Кашин сперва хмурится, говоря, что не любит особо такое, но потом всё же согласился — особенно когда Коля нежно берёт его подбородок ладонью и незаметно усмехается, протягивая ему мундштук.

Кашин по-прежнему неловко реагирует на прикосновения к себе, но и не протестует — его легко привести в ступор подобными жестами. Он делает короткую затяжку, чувствуя привкус яблока, банана и клубники, слегка хмуря брови и говоря, что неплохо, хоть и не его. Мельком он думает о том, что это могло бы выглядеть странно со стороны, но прямо напротив них сидит Брамо и Мафаня, которые всегда выглядели, как влюблённая парочка: под камерами, без камер, в компании знакомых, незнакомых — Антон протягивает к лицу Влада виноград, и тот пытается поймать его губами, но у него ничего не получается. Брамо приходится откусить его самостоятельно и прижаться ближе к Мафане — они почти что лежали рядом на этом небольшом диванчике, пока Влад осторожно обнимал Антона. Вся Шпана абсолютно равнодушно относилась к их отношениям — не было ни осуждения, ни удивления, словно в этом вообще нет ничего такого. Сам Влад говорил об этом так спокойно и буднично, словно говорит о работе или о погоде, когда рассказывал об их отношениях. Антон же вообще ничего не говорил — большую часть времени он флегматично существовал рядом и молчал или курил сигарету, пока Влад тёрся о его щеку носом. Даня обычно лишь неловко отводил взгляд, пожимая плечами из разряда «ну ок».

А Коля смотрел на них и даже немного завидовал. Не сказать, что он хотел бы также на публику проявлять свои чувства с кем-то, но банально быть в счастливых спокойных отношениях ему очень хотелось. Брамо и Влад со стороны казались идеальной парочкой — они никогда не ссорятся, всегда защищают и поддерживают друг друга, у них нет напряжения, ревности или грубости, они абсолютно здорово и органично взаимодействовали друг с другом. Их отношения казались идеальными со стороны.

Ближе к глубокой ночи Коля был уже очень пьян — сегодня он, видимо, не рассчитал свои силы. Дерзко и Саня снимали какие-то видосы, в заведении уже никого не было кроме их компании, Лиза уехала домой, а Антон и Влад лениво целовались где-то сидя в углу. Коля ощущает руку Кашина на своём плече, предлагая идти домой. Ромадов вздыхает и соглашается — быть честным, он устал после концерта. Они вместе ещё какое-то время без какой-либо причины наблюдали за Брамо и Мафаней, пока оба не решили, что это не их дело.

Коля собирается вызывать такси, когда они были уже на улице, а Даня говорит, что к его дому идти двадцать отсюда, и Коля даже не понял, что это приглашение.

— Братан, держись, — рыжий осторожно подхватывает Колю, когда тот, чуть шатаясь, чуть не рухнул с места, пытаясь достать сигареты. Даня протягивает ему свой локоть, и Коля сразу же хватается за него без лишних сомнений, прижимаясь к теплому боку рыжего.

— Спасибо, братан.

Он вставляет сигарету в рот и наконец-то закуривает. На часах уже было три часа, и небо в Питере слегка посветлело — по дороге они либо молчали, либо тихо перекидывались фразочками насчёт концерта. Коля порой пьяно смеялся и всё продолжал о чём-то думать, порой вкидывая о том, как Даня хорошо выступил сегодня. Кашин же отпирался до последнего, пока Коля не ткнул его локтем в бок, говоря о том, что, если он будет спорить — Коля ему пизды даст.

Больше Даня не спорил. Коля отпускает его локоть только когда они уже стояли у двери квартиры Кашина. И когда он её открывал — всё, как в тумане: он говорил что-то об уборке, порядке, ремонте, а Коле было всё равно на окружение и интерьер, пока он снимал с себя обувь. После он расстегивает своё худи и поднимает голову на Кашина.

— Дань, — начинает Ромадов, — а что ты думаешь про Влада и Антона?

Вопрос внезапный. Однако, Коля видел с каким лицом и интересом Даня порой поглядывал на них в кальянной. И Кашин на секунду хмурится — он ведь уже сотню раз говорил, что он ко всем абсолютно толерантен. Или Коля думает, что это было сказано только ради одобрения общественностью?

— Да мне похуй. Это их дело, — отвечает он. Спустя несколько секунд он также спрашивает, — а ты?

Коля молчит, задумываясь, мелко пожимая плечами.

— Это нормально, — он вновь переводит взгляд на Кашина, скинув кофту с плеч, — Ну, типа, тебе не противно?

— Нет...

— Мне тоже, — Коля делает короткую паузу, пока они стоят и смотрят друг другу в глаза. Коля говорит быстрее, чем успевает подумать, — Хочешь также?

Даня молчит, словно слишком быстро согласиться было бы просто неприлично.

— Да.

Даня не успевает понять абсолютно ничего — всё было как в тумане. Вот нежная ладонь Коли касаются его щеки, он слегка приподнимается и Даня уже чувствует его губы на своих губах в мягком чувственном поцелуе, который, кажется, ни к чему и не обязывает — Даня замирает, не зная, что делать, он чувствует, как вторая рука Коли ползёт по его груди куда-то на бок, ища, за что бы зацепиться, пока не ложится на талию, а его язык не скользит мягко прямо в рот Кашина, из-за чего Даня ещё больше теряется. Он не целовался ни с кем уже лет сто, и сейчас ему сложно было нормально среагировать. Лишь привыкнув спустя несколько секунд он ощущает легкую расслабленность и наклоняется вперёд, кладя обе руки на талию Ромадова, поцелуй получается более полноценным и мягким, когда Даня целует его в ответ. Коля даже не заметил в какой момент его прижали к стене, словно для опоры, а руки Кашина были где-то на спине или на затылке — Коля целовался страстно, но осторожно, словно боясь быть слишком настойчивым.

У Коли кончается всё: терпение, воздух и самоконтроль, он мягко мычит и отстраняется от Кашина, плавно вытирая рот и чувствуя, как его тело напряглось ещё сильнее после этого. Лида вздыхает, цепляясь руками в плечи Дани и слегка улыбаясь.

— Ты целуешься странно, — он слегка смеется, мельком перебирая рыжие волосы на затылке парня, — но тебе поблажка просто потому что ты Даня Кашин.

— Да блять, я не целовался ни с кем лет двести, наверное, — Даня сразу же продолжает оправдываться, не замечая, как Коля тянется к нему снова.

Даню, оказывается, легко смутить — и он снова целует в ответ, обнимая Колю и наконец чувствуя удовлетворение.

Эта ночь была спокойной.