Глава 5.
Я не открываю глаза и ничего не вижу, но постепенно различаю голоса вокруг. Это голоса родителей. Я слышу лишь непонятные шёпоты, но чуть позже отчётливо различаю их реплики.
Мама тяжело что-то говорит, постоянно всхлипывая, а папа пытается её успокоить, изредка я слышу стук её каблуков. Сил открыть глаза нет, но со временем у меня получается это сделать. Резкий свет сразу ударяет мне в глаза.
-Мам? Пап?-шепчу я, но мой голос жутко хрипит.
Родители сразу обращают на меня внимание, и я вижу в их глазах тревогу, после чего они сразу вызывают в палату врача. На маме всё тот же строгий черный костюм, видимо, она приехала сразу с офиса, в точности как и отец.
Пока врач говорит что-то родителям и внимательно осматривает меня, глядя на показания на приборах, я замечаю, что голова у меня обмотана бинтами, нога в гипсе висит на резинке, спину стягивает корсет. Я постоянно слышу пикающие аппараты.
-Сколько я тут уже лежу?-спрашиваю я, перебивая бесконечный поток терминов и умных слов врача.
-Почти четыре дня,-отвечает он.
Я совершенно не могу в это поверить. Как можно было пролежать 4 дня?
-Я была в... коме?-спрашиваю я, и мама кивает головой.
Её глаза красные, но она не даёт слезам скатываться, постоянно подтирая платком глаза, чтобы не растереть дорогую косметику.
-И когда же я смогу снова ходить и танцевать? У меня же скоро открывается школа танцев!
-Боюсь, вы не сможете больше ходить,-проговаривает врач, делая вид, что копается в своих бумажках.
Моё сердце будто останавливается. Стены вокруг будто раскалываются и разлетаются в стороны, круша всё и всех вокруг.
-Нет, это неправда,-тихо произношу я.
-Вы были в коме, и мы не могли начать операцию. Теперь уже поздно. Извините, мне нужно идти,-проговаривает врач и выходит из палаты.
Вся жизнь проносится у меня перед глазами. Такого просто не может быть. Как же танцы, прогулки. Как же моя жизнь? Мои путешествия, новая квартира? Я не хочу всё время ездить на коляске. Как я буду спускаться по лестнице, бегать, ходить из комнаты в комнату? Неужели остаток всей моей жизни мне придётся провести лёжа или на жалкой коляске?
Мама сидит на стуле возле кровати далеко от меня и разъясняет мне слова врача. У меня сотрясение мозга, сломана нога, позвоночник, было сильное кровотечение, мне сказали, что это я ещё легко отделалась. Но я так не считаю. Быть никому не нужной в коляске ни чем не лучше смерти.
-Я хочу отдохнуть,-говорю я.
Наверное, она обижается, но в тоже время понимает, что мне нужно, просто необходимо побыть одной. Отец берёт её под руку, но я всё равно вижу, как они ругаются в коридоре.
Пиканье аппаратов продолжает давить на моё сознание, но тяжелее принять тот факт, что я больше никогда в жизни не встану на ноги. Так не должно случаться, это нечестно. Я уверена, что скоро проснусь. Вот-вот, и это окажется сон.
Но это не происходит. Я даже заплакать не могу.
Это так жестоко. Почему мои мечты рушатся? Почему моё сердце буквально разбивается? Мысль, что я больше никогда не смогу танцевать, шевелить ногами, надевать пуанты, разрывает моё сердце буквально на куски.
Но вскоре я засыпаю и на время освобождаюсь от проблем. Проснувшись, я снова прихожу в реальность, слёз всё ещё нет. Просто потому что нет сил. Я лежу в кровати и не двигаюсь, пока ко мне заходит Алия. Сейчас она должна была быть во Флориде или Сант-Диего, даже не помню.
Она садится на стул около кровати, где сидела мама. Я вижу заплаканные глаза Алии и понимаю, что она разбита. Даже больше чем я сама.
-Как ты?-спрашивает она, и я пожимаю плечами.-Мы все с тобой. Держись, всё будет хорошо,-кривовато улыбается она. Я отлично понимаю, что эти слова - пустота, хорошо не будет.
Алия сидит, не говоря не слова. Я закрываю глаза и тоже прошу её уйти.
-Устройте мне скорейшую выписку,-прошу я, когда она подходит к двери.
Оставшийся день я уныло лежу в кровати, глядя в потолок и всё ещё не верю плохим новостям. Я повторяю в тысячный раз "Этого просто не может быть. Ты не можешь просто так взять и лишиться возможности ходить".
На следующий день с утра меня навещают родители, принеся книгу, немного полезной еды и фруктов. Они рассказывают, как все родные в шоке узнают новости обо мне, но замечая мою реакцию, переводят тему на что-нибудь хорошее.
Они никогда не знали, что именно нужно сказать, поэтому основном я не слушаю их. Когда они уходят, я радуюсь. Это ненормально, но я не хочу, чтобы меня навещали, мне это не нужно. У меня просто нет необходимости видеть их, я постоянно погружаюсь в себя или в книгу, лишь бы не травить себя мыслями о невозможности ходить, но каждый раз кто-то из знакомых стучится в дверь с видом жалости и начинает болтать со мной о том, как же хорошо в городе, как у них идут дела. Позже начинаются расспросы, как у меня дела, самочувствие, настроение. Я отвечаю им буквально фразой и прогоняю, говоря, что хочу отдохнуть.
* * *
Это время было самым ужасным в жизни. Уколы, пиканье чертовых аппаратов, посещения, врачи, капсулы, таблетки, утки. Что же будет дальше? Все две недели я думала, что же сказать Дамиру? Как сообщить ему об этой ужасной новости? Самой или попросить родителей? Сказать ему напрямую или через родителей? А говорить ли вообще? Сказать ему равносильно взвалиться на его шею. Больше всего мне не хотелось быть обузой. Глупая фраза-отмазка из фильмов, но жестокая реальность.
Я ничего для себя не решаю, просто буду жить, как придётся. Как получится.
Меня забирают оба родителя. Папа ждёт в коридоре, а мама помогает одеваться. На каждое движение или его попытку мама говорит "Давай помогу", но я лишь отмахиваюсь и пытаюсь сама сделать хоть что-то, но ничего не выходит. В итоге я психую и мама начинает мне помогать.
-Неужели тебе придется одевать меня каждый день?-спрашиваю я.
Мама строго смотрит на меня. Она думает, что я должна вести себя снисходительнее, ведь я хотя бы выжила в этой аварии, но я так не считаю. Она так же понимает, что я подавлена на долгое время. Она долго предлагала наказать выехавшего парня на дорогу, но я сказала, что это лишняя трата сил и нервов. Мама не согласилась, но послушалась.
Я сижу на кровати, и папа завозит коляску. Мне становится противно от самой себя, когда родители помогают сесть в неё. Я закрываю глаза, только бы не встречаться с ними взглядом.
Они так же помогают мне спуститься и сесть в машину.
Доезжаем мы в идеальном молчании под дурацкие папины песни по радио и звонки маминого телефона.
Это невыносимо, скорее хочется запереться в комнате. Только сны доставляют мне радость, там я могу хотя бы передвигаться. Сны стали для меня реальностью. Я думаю перед сном о танцах, чтобы мне они приснилось, но мне снится лишь какая-то чепуха. Эх, для чего же тогда вообще нужны эти сны, если они не могут даже помочь помечтать.
Я заезжаю в свою комнату, скорее крутя колесами. Захлопнув дверь, я оглядываю комнату. Всё как раньше, каждая вещь на своём месте. Кроме меня.