глава третья
Мы с Джеем даже трубку вешать не стали.
Я лишь сказал:
- Я переоденусь.
- Я тоже, - ответил он.
- Герцог, «Твистер»! В шкафу с другими играми! - добавил я и бросился наверх, проехав на носках по деревянному полу кухни, и, споткнувшись, влетел в свою комнату.
Распахнув дверцу шкафа, я принялся яростно рыться в лежащих на полу кучей рубашках в тщетной надежде, что среди них каким-нибудь чудом окажется идеальная: красивая, в полосочку, на пуговках, без единой складочки, которая так и будет говорить: «Я сильный и крутой, но на удивление хорошо умею слушать, к тому же всем сердцем люблю черлидерские речовки и тех, кто их произносит». К сожалению, такой рубашки у меня не нашлось. Я поспешно удовольствовался хоть и грязной, но крутой желтой футболкой фирмы «Тредлесс» под черным свитером с вырезом лодочкой. Скинув джинсы, предназначенные для просмотра бондианы с Герцогом и Джеем, я поспешно натянул хорошие темные джинсы. Потом сунул нос под футболку, понюхал, побежал в ванную и на всякий случай отчаянно поводил под мышками дезодорантом. Затем посмотрелся в зеркало. Выглядел я нормально, разве что прическа не совсем аккуратная.
Я бросился обратно в комнату, поднял с пола зимнюю куртку, сунул ноги в «пумы» и полетел вниз полуобутый, горланя на ходу:
- Все готовы? Я готов! Едем!
Спустившись, я увидел, что Герцог сидит на диване и смотрит фильм про Бонда.
- Герцог. «Твистер». Куртка. Машина. - Потом я повернулся и заорал наверх: - Джей, ты где?
- У тебя запасная куртка есть? - прокричал он в ответ.
- Нет, в своей иди!
- Да я только в джемпере был!
- Давай поторопись!
Герцог же по какой-то причине продолжала смотреть фильм.
- Герцог, - повторил я. - «Твистер». Куртка. Машина.
Она нажала на паузу и повернулась ко мне:
- Тобин, ты как себе ад представляешь?
- На этот вопрос я тебе в машине смогу ответить!
- А вот мой ад - это застрять навечно в «Вафельной» с кучей черлидеров.
- Да ладно, - ответил я, - не будь дурой.
Герцог поднялась, нас все еще разделял диван.
- Ты настаиваешь на том, чтобы мы вышли на улицу в самую страшную за последние полвека метель и проехали по ней сорок километров к каким-то незнакомым телкам, желающим сыграть в игру, про которую на коробке сказано, что она для шестилеток, - и я при этом дура?
Я снова повернулся в сторону лестницы:
- Джей! Быстрее!
- Я стараюсь! - крикнул он в ответ.
- Но мне приходится идти на компромисс между спешкой и стремлением выглядеть на все сто!
Я обошел диван и обнял Герцога. Улыбнулся ей. Мы с ней уже давно дружили. И я знал, что она ненавидит черлидеров. И холод ненавидит. И ненавидит вставать с дивана, когда идет фильм про Бонда.
Но Герцог любила хашбрауны из «Вафельной».
- Есть две вещи, перед которыми ты не можешь устоять, - улыбнулся я. - Первая - это Джеймс Бонд.
- Это точно, - согласилась она. - А вторая?
- Хашбрауны, - ответил я. - Золотистые вкусные хашбрауны из «Вафельной».
Герцог на меня даже не посмотрела. Ну, конечно, не совсем. Она посмотрела сквозь меня, сквозь стены дома, куда-то вдаль, слегка сощурив глаза. Задумавшись об этих самых хашбраунах.
- На гриле, с лучком, посыпанные сыром, - добавил я.
Отчаянно заморгав, Герцог покачала головой:
- Боже, эта любовь к хашбраунам всякий раз меня подводит! Но всю ночь я там торчать не хочу.
- Всего часок. Если весело не будет, уедем, - пообещал я.
Герцог кивнула. Пока она надевала куртку, я достал из шкафа помятую коробку с «Твистером».
Когда я повернулся, передо мной стоял Джей.
- О боже! - В каком-то темном углу папиного шкафа он отыскал нечто ужасное: пушистый васильковый комбинезон с зауженными штанинами, а на голову нацепил шапку-ушанку. - Ты похож на дровосека, остановившегося в развитии на младенческой фазе.
- Заткнись, говнюк, - ответил Джей незатейливо. - Это сексуально и по-горнолыжному. Мой костюм как бы говорит: «Я лыжный патруль, только что спустился с заснеженных вершин, где целый день занимался спасением жизней».
Герцог рассмеялась:
- На самом деле он говорит: «Даже если мне не удалось стать первой женщиной, слетавшей в космос, это не значит, что я не могу надеть ее скафандр».
- Боже мой, ну ладно, пойду переоденусь.
- У нас нет времени! - заорал я.
- Ботинки бы обул, - сказала Герцог, глядя на мои «пумы».
- Нет времени! - снова крикнул я.
Я вывел их обоих в гараж, и мы сели в «Карлу», родительскую «хонду»-внедорожник. После окончания разговора с Кеуном прошло восемь минут. Наверное, наша фора к этому времени уже иссякла. На часах было 23:42. В обычный день мы добрались бы до «Вафельной» минут за двадцать.
Но, как оказалось, тот день обычным не был.