14 часть
Старательно рассказал все то, что должен был рассказать: про кулич, про бабушку и про религиозные праздники, которые пионерам праздновать стыдно. Старался повторять буквально все фразы, которые вчера мне диктовали в кабинете завуча.
Кажется, не ошибся, потому что, когда заговорила Танечка, в ее голосе слышалось одобрение:
– Вот видите, ребята, это вопиющий случай. И очень хорошо, что вы все его осуждаете.
Она выждала паузу. Класс молчал. Конечно, все осуждали, но еще больше все ждали, когда их наконец отпустят домой.
– Я думаю, – продолжила вожатая, – что и Женя сам осознал, как нехорошо он поступил. Архипов, выйди к доске!
Женька вышел к доске как-то странно, словно вдруг стал деревянным. И стал не рядом со мной, в центре, а как-то с краю. Мы стояли перед классом, как пионеры-герои перед фашистами: Васса, Танечка, я и Архипыч.
– Ну, Архипов, – сказала Танечка, – что ты скажешь по этому поводу?
Женька молчал.
– Ты ведь осуждаешь свою бабушку, правда? – подсказала Танечка.
– Не осуждаю! – неожиданно громко ответил Архипыч.
– То есть как – не осуждаешь? – в голосе вожатки появились панические нотки.
Васса почуяла это и вступила в бой сама.
– Она ведь пыталась отравить вас ядом религии! Конечно, ты осуждаешь старую… не очень умную женщину.
– Сами вы… старая женщина! Стало тихо-тихо.
Я покосился на Вассу и вожатку. Они смотрели на Архипыча, как будто ждали продолжения. Или наоборот, ждали, что сейчас проснутся. Я бросил взгляд на Женьку и только теперь увидел, какое у него выражение лица. Пожалуй, только он из нас четверых и был похож на пионера-героя: губы сжаты, смотрит прямо в глаза Вассе… И кулаки тоже сжаты. Ему еще по гранате в каждую руку – вообще Марат Казей.
Женька подождал немного, но никто больше не произнес ни слова. Тогда он все той же деревянной походкой вернулся на место, взял портфель и вышел из класса.
– Так, – сказала завучиха.
Если до этого было тихо, то теперь стало вообще беззвучно. Как будто воздух превратился в прозрачную, но плотную вату. Все ждали, что Васса разразится гневной речью, но она сказала тихо:
– Все свободны. Шевченко, останься.
Когда все разошлись (в полном молчании, как будто оно к ним прилипло), Васса сказала классной:
– Архипова нужно исключать.
– Из школы? – деловито спросила Танечка.
– Для начала – из пионеров.
– Тамара Васильевна, – вдруг сказала классная, – я бы хотела с вами поговорить.
Только теперь я обратил внимание на классуху. Наташа Алексеевна у нас молодая, всего два года как из института, но нормальная. И «пару» влепить может, и «неуд» за поведение, но всегда дает шанс исправить. И всегда очень спокойная.
Сейчас Наташа спокойной не была – сидела и кусала губы.
– Говорите.
– Если можно, не в присутствии Вити.
– Шевченко, подожди пока в коридоре.
Я с радостью подчинился. Уселся с ногами на подоконник, хотя это в нашей школе строжайше запрещено. Наверное, мне нужно было сделать что-то запрещенное, чтобы хоть немного успокоиться. Сидел, успокаивался и прислушивался к голосам из кабинета. Сначала голоса были спокойные и ровные. Как будто в настольный теннис играют: Васса «Бух» – Наташа «Тук-тук». Но потом что-то случилось, и разговор пошел на повышенных тонах. Это было странно. То есть Васса частенько говорила на повышенных тонах, Танечка вообще любила покричать, но чтобы классная повысила голос… За год с ней этого не случалось ни разу.
Теперь это напоминало перестрелку. Васса бухала редко, но мощно, как пушка, Наташа лупила часто, как пулемет. Танечка иногда вякала что-то, словно гранату кидала. Кинет – ив укрытие.
Я начал различать отдельные слова, а к концу даже целую фразу классной:
– Вы же жизнь мальчику ломаете!
И в ответ:
– Прекратите истерику, Наталия Алексеевна! После этого громкость разговора сразу упала, и очень скоро меня позвали в класс.
Наташа сидела за своим столом, вся в красных пятнах, и упорно смотрела в окно.
Васса тоже слегка раскраснелась, а Танечка почему-то напомнила мне шакала Табаки из любимого мультика.
– Витя, – как ни в чем не бывало произнесла завуч, – в понедельник проведешь пионерское собрание.
Я кивнул.
– Тема собрания – исключение из пионеров Архипова.
Я кивнул.
– Обеспечь, пожалуйста, полную явку.
Я кивнул.
– Иди.
Я в очередной раз кивнул, забрал портфель и вышел.
Меня опять начало подташнивать