Мила Рудик и загадка сфинкса

На поляне царило невероятное оживление, и Мила сразу поняла почему — дверь в холме посреди поляны была открыта и лавина спешащих волшебников и волшебниц уже хлынула в квадратный проем. Мила и Акулина, не задерживаясь на поляне, последовали за остальными.

Спуск, который когда-то показался Миле невыносимо долгим, в этот раз как будто даже занял меньше времени. Люди на лестнице постоянно толкались, иногда задевали друг друга чемоданами и тут же принимались извиняться. Вокруг Милы разговаривали все и сразу, так что ей удавалось уловить только бессвязные обрывки фраз:

— Мой сын поступил в Старший Дум. Можете представить, как гордится им семья...

— Обязательно посетить... знаменательное событие...

— Говорят, подорожали... пятьдесят пять троллей, мыслимо ли?..

— За границу на заработки? Только в качестве поводыря для циклопов... Да, платят хорошо, но я слышала, уже двоих поводырей сослепу раздавили...

Когда лестница наконец закончилась, и Мила с Акулиной вышли в огромную залу с черными из гранита стенами и бесчисленным количеством свечей над их головами, Мила выдохнула с облегчением. Не успела она подумать, что толкотня уже позади, как тут же поняла, что ошиблась, когда немного расступились окружающие их люди, и глазам Милы открылся огромный холл.

Посольство было похоже на муравейник. Миле показалось, что год назад, когда она была здесь впервые, людей было поменьше. Вдвоем с Акулиной они направились вдоль залы, обходя длинные очереди у касс. Вокруг сновали взрослые маги и подростки, щуры и гномы. По одежде Мила безошибочно определяла, кто только что из Внешнего мира, а кто, наоборот, из мира По-Ту-Сторону. Мимо них, толкаясь и хохоча, пролетела стайка девушек лет восемнадцати. Лица знакомые — кажется, студентки Золотого глаза. Мила посмотрела им вслед и заметила двоих мужчин: золотистые волосы, изумрудные глаза, прозрачная, сияющая даже в темноте подземелья кожа, заостренные кончики ушей. Сердце Милы на мгновение потяжелело, словно превратилось в камень. Это были эльфы. Один из них скользнул взглядом по лицу Милы, но лишь мимоходом.

В первый момент Мила растерялась: в своей жизни она встречала только двоих эльфов — Горангеля и его мать. Мила глубоко вздохнула. Горангель говорил, что эльфов осталось мало, но он же не говорил, что их не осталось совсем — нечему здесь удивляться. Просто... это было для нее неожиданно, словно нырнуть в самое тяжелое, болезненное воспоминание.

— О! — звонкий голос Акулины вернул Милу к действительности. — Посмотри, Мила! Кажется, это твои друзья!

Мила почувствовала, что камень внутри опять превращается в сердце, и, подняв голову, принялась оживленно вертеть ею в поисках друзей.

— А с ними Антуан Лирохвост! — снова воскликнула Акулина, и Мила сначала не поняла, кого она имеет в виду, но быстро сообразила: «профессор Лирохвост» звучит, конечно, привычнее, но имя-то у него все равно есть.

Мила продолжала вертеть головой, обижаясь на Акулину, потому что, в отличие от нее, до сих пор нигде не видела своих друзей.

— Эй, Рудик, иди к нам! — послышался из толпы знакомый голос, и первым, кого увидела Мила, был Берти.

Он стоял невдалеке: еще выше чем прежде, улыбался во весь рот и приветливо махал ей рукой. Мила заулыбалась в ответ. Пока они с Акулиной пробирались сквозь толпу к мельтешащей в воздухе руке Берти, Мила увидела рядом с ним Фреди, Пентюха — приятеля Берти с курса, и профессора Лирохвоста. Они стояли где-то в середине очереди к одной из касс. Потом появилось улыбающееся Ромкино лицо — он вытягивал голову над толпой, высматривая Милу. Самыми последними Мила увидела Белку, Яшку Бермана, а рядом с ним его уменьшенную копию: светлоглазого, светловолосого и явно не страдающего плохим аппетитом паренька.

— Здравствуйте, Антуан, — вежливо поздоровалась Акулина с Лирохвостом.

— Очень рад вас видеть, госпожа Варивода, — Лирохвост грациозно склонил голову в знак приветствия. Его вид не очень удивил Милу, хотя в нем не было ничего волшебного — Лирохвост явно прибыл из Внешнего мира. Он был одет в классический белый костюм с черной бабочкой на шее — словно только что из оперы.

— Привет, как дела? — Ромка залихватски дунул на челку и широко заулыбался Миле — было заметно, что он рад ее видеть.

— О! Роман Лапшин! — воскликнула вдруг Акулина, протягивая Ромке руку для пожатия. — Мила мне за лето столько о тебе рассказывала! Это правда, что ты спас ее от ужасных паучьих ловушек?

Ромка ответил на рукопожатие.

— Ну... Не то чтоб... — Ромкины щеки покрылись легким румянцем от смущения. Мила раньше даже и не подозревала, что ее приятеля способно что-то смутить.

— Я очень рада, что у Милы есть настоящий друг. И скромный к тому же... — улыбнувшись Ромке, сказала Акулина и тут же переключила свое внимание на профессора Лирохвоста.

— А как у тебя дела? — спросила Мила, с улыбкой наблюдая, как с Ромкиного лица сходит румянец.

— Да достало меня это лето! — оживленно начал говорить Ромка. — Мороженое, соки, воды, шашлыки и куры гриль... Мама от отца ни на шаг не отпускала. Сказала: «Ты целый год бездельничал в своем Троллинбурге. Знаю я, как ты там над уроками пыхтел! Щелкал пальцами, и все само делалось. Так что теперь никаких каникул, хоть три месяца для семьи потрудись». Уф! — Ромка устало выдохнул и расплылся в блаженной улыбке. — Наконец-то нормальная жизнь начнется.

— Лапшин, отстань от нее со своими кулинарными подробностями, — подшучивая, воскликнул Берти. — Здорово, Рудик! Сестрица, скажи Рудик «Здрасьте» — вы же все лето не виделись!

Берти подергал сестру за пепельные хвостики.

Белка и Мила обменялись взглядами. Обе почувствовали себя неловко.

— Привет.

— Привет.

Берти подозрительно на них покосился.

— До чего жаркая встреча — просто задушили друг друга в счастливых объятиях...

— Не говори глупостей, Берти, — подключился к разговору Фреди. — Здравствуй, Мила.

— Здравствуй, — кивнула ему Мила, игнорируя взгляд Берти.

— Как провела каникулы?

— Спасибо, хорошо. А вы?

— Ну, кто как, — Фреди косо глянул на брата, и Мила тут же вспомнила некоторые подробности из Белкиных писем по поводу развлечений Берти. — Зато мне удалось плодотворно позаниматься с Беляной. Теперь у нее многие заклинания выходят гораздо лучше чем прежде.

Мила кашлянула, припомнив фонтан из ушей Степаныча. Уж куда лучше?! Белка криво улыбнулась и покраснела до кончиков ушей.

— Мила, привет, — раздался сбоку знакомый голос Яшки Бермана.

Мила обернулась.

— Привет, Яшка.

Берман повернул голову в сторону стоящего рядом с ним паренька и представил:

— Мила, познакомься. Это мой брат — Фимка.

— Привет! — бодро поздоровался Фимка, буравя Милу хитроватым взглядом.

Мила сдержанно кивнула — отчего-то ей этот взгляд ничуть не понравился.

Лирохвост в это время делился с Акулиной подробностями своего кругосветного вояжа.

— Ла Скала — это лучшее, что есть во Внешнем мире. Милан — прекрасен. Если бы я был простым смертным — я бы жил в Милане. Оперы Верди — гениальны. Даже жаль, что он не был магом.

Мила поморщилась от пафосного кривляния Лирохвоста, но Акулина слушала так, словно ей и впрямь было интересно.

Наконец подошла их очередь. Берти окинул всех взглядом.

— Нас десять человек. Можем нанять целый дилижанс. Нет возражений?

Возражать никто не стал и Берти, как стоящий впереди всех, принялся собирать золотые тролли — троллинбургские деньги, которыми нужно было расплачиваться и в Транспространственном посольстве, потому что деньги Внешнего мира здесь были недействительны.

— Фреди — три. Берманы — два золотых. Лапшин. Пентюх. Профессор? — Берти уставился на Лирохвоста.

— Да, конечно, прошу. — Один золотой тролль перекочевал из кошелька профессора в протянутую руку Берти.

— И два за нас, — улыбаясь, Акулина вручила Берти две золотые монеты.

Берти повернулся к кассе и высыпал перед крючконосым щуром жменю золотых троллей.

— Десять мест в одном дилижансе, — выпалил он.

Щур студенистыми глазами изучил каждую монету и на счет «десять» выдал Берти карточку с золотым тиснением. Она была вдвое больше обычного билета и все, что было на ней написано: «Дилижанс N 8. Бронь».

— Арка N 1. Отправление через час, — гнусаво протянул щур. — Следующий...

— Здесь отрывные талоны для каждого, чтобы пройти через Арку, — сказал Берти. — Отрывайте.

Мила помнила: для того чтобы пройти через Арку, нужно держать в руке билет. Талоны на общем билете действительно были, но отрывать их не пришлось. Каждый брался двумя пальцами за край билета, и небольшие плотные прямоугольники, пронумерованные от одного до десяти, с тихим шипением откалывались самостоятельно и оставались в руке берущего.

— Ну у нас еще масса времени, — сообщил Ромка, когда на билете остался только один талон, который Берти отрывать не стал, а в таком виде и положил билет в карман. — Чем займемся? Может, в буфет?

— Ты голодна? — заботливо спросил Фреди у сестры.

Белка пожала плечами.

— Лучше перекусить перед дорогой, — решил за нее Фреди. — Берти?

— О нет! Я сыт, спасибо. Мы с Пентюхом прогуляемся здесь. Спустимся этажом ниже. Там, говорят, есть на что посмотреть...

— Через полчаса будем у Арки, — заверил Пентюх.

— Не задерживайтесь.

Берти и Пентюх развернулись и быстро скрылись в толпе.

Акулина живо повернулась к Миле.

— Мила, я думаю, ты захочешь остаться со своими друзьями, а нам с профессором нужно кое-что обсудить. Встретимся на Вокзальной площади.

Мила и рта не успела раскрыть, как профессор взял Акулину под руку, и они исчезли в том же направлении, что и Берти с Пентюхом. Мила с недоумением смотрела им вслед: что Акулине обсуждать с профессором Лирохвостом? Ну не миланскую же оперу, в самом деле! Ей это показалось крайне подозрительным.

— Пошли? — спросил Ромка.

Мила состроила такую мину, будто ее подташнивает.

— Знаешь, мне что-то есть не хочется. Тем более перед тряской в дилижансе.

— Понятно. — Ромка окинул Милу заботливым взглядом, поверив, что она и впрямь себя плохо чувствует. — Ты тогда посиди тут на скамейке. А через полчаса...

— Возле Арки, — закончила за него Мила и поторопила: — Идите-идите.

Фреди, Ромка и Белка ушли. Яшка и его брат Фимка исчезли еще раньше, так что Мила этого даже не заметила. Она посмотрела в том направлении, куда ушли Акулина и профессор Лирохвост. Их уже не было видно, но Мила все равно направилась сквозь толпу в ту же сторону. Пройдя метров десять, Мила остановилась.

Это что же получается? Она собралась следить за своей опекуншей, что ли? И с какой это стати? Не слишком ли? Мила покрутилась на месте. Да, слишком. Акулина, конечно, как-то подозрительно решила избавиться от Милы на целых полчаса. Такое ощущение, что она от нее что-то скрывает. Но, с другой стороны, разве Мила, в свою очередь, ничего в последнее время не скрывала от Акулины?

Миле стало стыдно, и следить за опекуншей она передумала. В конце концов, каждый имеет право на свои секреты. Она уже жалела, что не пошла с друзьями в буфет. Теперь нужно было куда-то деть целых полчаса времени.

Спуститься вслед за Берти и Пентюхом этажом ниже? Нет, плохая идея. Во-первых, она понятия не имеет, где ход на нижний этаж. Во-вторых, кто знает, что там внизу — лучше не рисковать. Все, что оставалось Миле, это слоняться в этой зале и пялиться по сторонам, считая минуты.

Мила вздохнула и медленно побрела вперед.

Шататься без дела — оказалось делом невыносимо скучным. Минут десять Мила стояла и смотрела, как в зеркальном веществе Арки N 111, над которой светилось: «Анталья», то появлялись, то исчезали люди в солнцезащитных очках и пляжных костюмах. От ярких цветастых шортов у Милы вскоре начало рябить в глазах, и она пошла дальше.

Великолепно одетая дама, увешанная драгоценными камнями, увлеченно делилась со своей спутницей последними новостями, которые невольно привлекли внимание Милы.

— В этом году непременно нужно побывать в Троллинбурге. Наконец-то и к нам приезжает бесподобный Поллукс Лучезарный. Прежде он все по заграницам гастролировал. И вот долгожданное событие... Брошу все: работу, ну ее к черту, министров, дела государственной важности... Как-нибудь и без нашей помощи проживут. Без магии. Своими силами. Но непременно нужно побывать на представлении...

Мила, озадаченно хмурясь, прошла мимо. Она не поняла, какое отношение к магии имеют министры. Или, может, наоборот — маги имеют какое-то отношение к министрам? Она не стала над этим задумываться.

Еще через десять минут Мила так утомилась бродить в Главной зале посольства, что стала поглядывать по сторонам, пытаясь угадать, как пройти к буфету.

Она рассеянно прошлась взглядом по надписям над арками — они так пульсировали ярким светом, что невольно хотелось повернуть голову и посмотреть. Мила уже было отвернулась, как кое-что привлекло ее внимание. Она снова кинула взгляд на надписи и тут же раскрыла рот от удивления. Над одной из арок с зеркальным веществом разборчиво и ясно было написано «Фивы».

Мила озадаченно пялилась на букву «Ф». Бог знает когда разрушенная столица Древнего Египта — и, однако же, перед Милой была дверь, которая вела в Фивы — добро пожаловать! Наверное, это что-то вроде экскурсии, решила Мила.

— Что застыла? — спросил появившийся в этот момент Ромка. — Мы уже в буфете все съели, можем подниматься на Вокзальную площадь.

— Ромка, скажи, — спросила Мила, даже не повернувшись к приятелю, — эта Арка... через нее что, можно попасть в Фивы?

— Можно, наверно, — пожал плечами тот. — А что?

— Но Фивы — это ведь древний город. Он же был разрушен. Там только развалины, гробницы и храмы всякие остались — памятники архитектуры...

— Да? — У Ромки было озадаченное лицо. — Тогда не понимаю, зачем нужна Арка. Мне, например, на груды камней смотреть неохота. Но если кому-то нравится любоваться гробницами, то...

— Древние Фивы здесь ни при чем, — улыбаясь, сказал подошедший вместе с Белкой Фреди. — И, во-первых, есть еще Фивы в Греции, но к этой Арке они не имеют абсолютно никакого отношения. Во-вторых, на месте древнеегипетских Фив не только развалины, но и два современных города — Луксор и Карнак. И наконец, в-третьих, как раз в районе тех развалин скрыт, похожий на наш, вход в мир По-Ту-Сторону. Там тоже есть город, где живут маги и другие существа волшебного мира, как и у нас. И называется тот город Фивы, как и его древний тезка во Внешнем мире. Только трудно сказать, какой из двух древнее. По крайней мере, насколько мне известно, жители волшебных Фив тщательно охраняют те самые груды камней, о которых ты так пренебрежительно высказался. — Фреди осуждающе глянул на Ромку, но тот краснеть не стал. Фреди загадочно добавил: — Камни древнеегипетских Фив хранят очень много тайн, за которыми неустанно присматривают.

Белка подвинулась поближе к Фреди и неодобрительно покосилась на Ромку как на невежду и варвара.

— А что, там тоже есть мир По-Ту-Сторону? — поразилась Мила.

— Он везде есть, — коротко ответил Фреди и, оглядевшись по сторонам, сменил тему: — Куда это Берти и Пентюх запропастились? Нам нужно поспешить — дилижансы скоро отправляются.

Подошли Яшка с Фимкой.

— Как там, в буфете? — безо всякого интереса, исключительно из вежливости спросила у них Мила.

Яшка удрученно вздохнул.

— Фимка поел бесплатно, — сказал он.

— Как это? — возмущенно воскликнул Ромка, который наверняка оставил в буфете кучу медных троллей.

— Он поспорил с буфетчиком на один медный тролль, что тот никогда ему не даст пирожное просто так — даром. А буфетчиком у них там гном — из горных. Фимка достал свой медяк, повертел перед носом у гнома и говорит: «У меня еще никто спор не выигрывал»...

Пока Яшка рассказывал, появились и Берти с Пентюхом. Молча встали рядом, прислушиваясь к Яшкиному рассказу.

— И что? — с нетерпением спросил Ромка.

— Фимка проиграл, — коротко и подавленно ответил Яшка.

Берти с Пентюхом обменялись понимающими улыбками, а Ромка засмеялся. Белка удивленно на него глянула.

— А в чем смысл?

Ромка сквозь смех ответил:

— Пирожное пять медных троллей стоит. Один проиграл — четыре сэкономил. Ловкач! — похвалил он Фимку и пояснил: — Горные гномы до денег жадные — жуть! А вот соображают медленно.

Ромка и все остальные вслед за ним повернули головы к Фимке. Тот стоял, глядя на них своими невинными светло-голубыми глазами — точь-в-точь как у Яшки — и, вполне довольный собой, улыбался. Мила вспомнила Барбариса и, хоть она не знала, был ли он горным гномом или нет, поступок Фимки не показался ей таким уж выдающимся.

Берти достал из кармана платок и как маленькому вытер Фимке рот.

— Хороший мальчик. Пирожное вкусное было?

Фимка хитро сощурил глаза в улыбке и закивал:

— Ага.

— Гм, — подал голос Фреди. — Так как я здесь на данный момент старший, то возьму на себя ответственность сделать следующее... — Он поднял глаза на Берти. — Альберт возьми за руку этого хорошего мальчика и отведи в буфет. Пусть отдаст гному ровно четыре медных тролля.

— Я их честно выиграл! — нахмурившись, завопил Фимка.

— Не спорю, — невозмутимо качнул головой Фреди. — А гном сейчас пойдет и пожалуется щурам. А они в свою очередь встретят нас возле Арки N 1 и всех без исключения отведут в особое место для разбирательств. И это тоже будет честно.

Фреди внимательно посмотрел сначала на Фимку, а потом на Яшку.

— Надеюсь, все понимают, почему нам не нужно, чтобы возле Арки N 1 нас встречали?

Яшка прятал от всех глаза, а Фимка состроил недовольную мину.

— А почему я должен... — начал было Берти.

— Не спорь, — мягко произнес Фреди, посмотрев на брата.

Берти скривился и беспомощно простонал. Потом бесцеремонно взял за шкирку Фимку Бермана и потянул в сторону буфета.

— Я же ему сказал за руку взять, а не за воротник, — глядя им вслед, сокрушенно покачал головой Фреди и, обернувшись к ребятам, скомандовал: — Пойдемте. Они найдут нас на Вокзальной площади.

На Вокзальной площади людей было все же поменьше, чем в посольстве. В поисках дилижанса под номером восемь ребята медленно шли вдоль шеренги больших красно-бордовых карет с золотыми колесами. Мила глядела по сторонам, высматривая Акулину и профессора Лирохвоста, но пока их не было видно. Зато Мила заметила знакомую девочку из Белого рога — Анфису Лютик. Она стояла в компании подруг и держала в руках клетку с Карлом — большим белым вороном. В прошлом году этот самый Карл случайно залетел в Архив и в ту ночь, когда Мила с друзьями тайно туда пробрались, исклевал Ромке все руки.

Оказалось, Мила волновалась зря, потому что Акулина и профессор Лирохвост первыми нашли дилижанс с золотой восьмеркой на толстом боку и поджидали возле него ребят.

— А где вы были? — спросила, приближаясь к ним, Мила и настойчиво воззрилась на Акулину.

— Мы просто прогуливались здесь в ожидании отправления и общались на разные темы, — ответила Акулина и поспешно добавила: — Тебе это неинтересно.

Мила промолчала. Не хочет говорить — не надо.

Чемоданы опустили на траву — до отправления было еще минут двадцать. Все были в сборе, кроме Берти и младшего Яшкиного брата — Фимки. Ждать их долго не пришлось — появились минут через десять.

— Фреди! — быстрым шагом приближаясь к их компании и волоча за собой младшего Бермана, воскликнул Берти. — Ты как мог на меня этого аллигатора малолетнего натравить? Он мне только что пытался всучить какой-то деревянный обрубок — не спрашивай, откуда он его взял, понятия не имею! — на полном серьезе утверждая, что это посох самого Тавра. — Тут он заметил Яшку и ничтоже сумняшеся изрек: — Извини, Берман, но что есть, то есть: твой братец — это маленький зубастый крокодильчик, которому палец дай — он тебе его по самый локоть откусит.

После этих слов Яшка от стыда залился краской до кончиков ушей, Ромка с усмешкой хмыкнул, а Белка манерно заметила:

— Пальцы не растут от локтей, Берти.

Берти резко к ней повернулся.

— Ты еще здесь?! — воскликнул он. — А ну исчезни в дилижансе под номером восемь, пока я добрый!

Берти с притворной угрозой двинулся в сторону сестры.

— Берти! — раздался голос Фреди, поднимающего чемоданы с земли. Он строго посмотрел на брата: — Ты еще здесь?!

— Я?! — искренне возмутился Берти. — Да ты что! Я уже давно исчез в дилижансе под номером восемь.

Все дружно засмеялись, даже Белка, и принялись помогать друг другу забрасывать чемоданы на крышу дилижанса. Когда последний чемодан скрылся за металлической оградой для поклажи, ребята стали рассаживаться по своим местам.

* * *

Шеренга дилижансов ехала по уже знакомой ребятам дороге: маковые поля, горы, туннели в горах. Ребята болтали о всякой ерунде, то и дело взрываясь смехом: напротив Милы с Ромкой сидел Берти, так что им приходилось всю дорогу держаться за животы.

Акулина и профессор Лирохвост сидели в другом конце дилижанса и о чем-то увлеченно беседовали — Мила не слышала ни слова. Ей только показалось, что Акулина сосредоточенно расспрашивала, а Лирохвост любезно отвечал.

Мила только пожимала плечами: непонятно, что у них может быть общего.

Не повезло Белке и Ромке, которые сидели ближе остальных к Фимке Берману. Всю дорогу он приставал к ним с предложениями на что-нибудь поспорить или чем-то обменяться. Например, обменять ручного карликового сильфа-невидимку на новый Ромкин рюкзак.

— Ты мне сначала покажи этого сильфа, — скривился Ромка, с подозрением глянув на Фимку.

— Да ты что! — вытаращился на него Фимка. — Он же невидимый!

— А я недоверчивый, — в тон ему отрезал Ромка и демонстративно отодвинувшись, отвернулся.

Фимка быстро сообразил, что с Ромкой у него ничего не выйдет, и переключился на Белку. Он предлагал ей купить у него всего за три золотых тролля дырявый носок, который он носит с самого рождения не снимая, потому что его запах отпугивает вампиров. И даже хотел снять с себя этот носок для вящей убедительности.

— Не надо, — простонала Белка, закатывая глаза. — Здесь нет вампиров. А уйти можно только через окно на полном ходу. Пощади!

Яшка Берман сидел рядом с Фимкой, забившись в угол кареты. Он был красный как вареный рак и, судя по выражению лица, мечтал, чтобы никто не вспомнил, что Фимка его родной брат.

Наконец дилижансы подъехали к Троллинбургу. Надпись на каменной арке ворот вызвала радостные улыбки на лицах ребят, которые были счастливы так, словно эта арка — самое чудесное зрелище в мире. Шеренга дилижансов проехала по улице Угрюмых Непостояльцев, заставляя дома по обеим сторонам дороги раздвинуться, чтобы пропустить их.

Первая остановка была сделана в переулке, заросшем каштанами, который так и назывался — Каштановый переулок. Двери гостиницы под названием «Перевернутая ступа» были открыты настежь. На пороге появилась госпожа Мамми — полная румяная женщина, лекарь Дома Знахарей и Главный куратор Трех Факультетов. С радушной улыбкой она заголосила уже знакомое многим:

— Прибывшие в Троллинбург впервые — выходят из дилижансов!

Послышались голоса, у дилижансов началась суматоха: кто-то забыл свои вещи, кто-то никак не мог понять, что обращение касается и его тоже, кто-то договаривался о встрече со старшими братьями или сестрами, которым предстояло отправиться в Дома своих факультетов.

В дилижансе N 8 был только один первогодок — Фимка, которому Яшка уже помог вынести вещи. Старший Берман пообещал брату прийти вечером навестить его, и Фимка, помахав всем рукой, направился к лестнице, где уже столпилось человек пятнадцать его сверстников.

Когда Яшка вернулся в дилижанс, Ромка и Белка дружно напали на него, чтобы высказать все, что они думают о его младшем братце. Яшка соглашался и только кивал головой. Мила решила не присоединяться к друзьям — Яшку ей было искренне жаль. Чтобы как-то занять вынужденное ожидание, она стала разглядывать улицу, в которую упирался Каштановый переулок.

Мимо магазина со ступами прошли два гнома, о чем-то оживленно беседуя. Их зеленые шапки-носки напомнили Миле о Барбарисе, и она даже вздохнула с грустью, оттого что нескоро его увидит. На столбе, напротив витрины магазина «Пани Сабо-де-Туфля», был приклеен огромный цветной плакат. С такого расстояния Мила не могла разглядеть, что изображено на плакате, хотя впечатление было такое, будто кто-то там корчит рожи. Наверное, выходило это у него неплохо, потому что стоящий напротив витрины человек так пристально смотрел на плакат, словно был загипнотизирован увиденным. Он почему-то показался Миле странным. Она присмотрелась к нему повнимательнее: одет в изношенное грязное рубище, волосы — длинные, до пояса, совершенно седые, а лицо даже трудно было разглядеть — таким оно было грязным.

Он был похож на обычного уличного бродягу из Внешнего мира, но здесь, в Троллинбурге, Мила никогда прежде не видела бродяг.

— Кто это? — спросила она у сидящего напротив Берти.

Берти выглянул в окно.

— A-а, это... — он небрежно махнул рукой. — Местный оборванец. Он вроде того — не в себе малость.

В этот момент Берти окликнул Пентюх, и он повернулся на зов.

Мила продолжала смотреть на бродягу. Потеряв интерес к плакату, он отошел от столба и медленно побрел вдоль витрин в сторону центра города. Его длинная тень обвила столб и перепрыгнула отражением на витрину...

И тут произошло нечто такое, что заставило Милу забыть обо всем на свете.

Витрина вдруг начала превращаться в каменную стену: затененное навесом оконное стекло прямо на глазах Милы словно съедал желтовато-серый камень, разрастаясь, как чернильное пятно на белом листе бумаги. А следом на каменной стене стали проступать странные символы:

Мила, едва успела рассмотреть их хорошенько, как символы начали таять. Когда они совсем исчезли, каменная стена, превращаясь в подобие кляксы, стала съеживаться. Уменьшившись до размера футбольного мяча, она будто растворилась на стекле, и снова перед глазами Милы была обычная витрина за стеклом под вывеской «Пани Сабо-де-Туфля».

Мила вздохнула, боясь даже пошевелиться. То, что она только что видела, было ей непонятно, но знакомо. Очень знакомо.

Пока Мила приходила в себя, дилижансы отъехали от «Перевернутой ступы» и двинулись дальше по своему маршруту.

* * *

Второй остановкой был Львиный зев, и меченосцы поспешили на выход. По очереди ребята вышли из дилижанса. Берти и Фреди, как самые высокие, снимали с крыши чемоданы своих товарищей и бросали их вниз. Сняв последний, Берти спрыгнул с подножки и, подчиняясь распоряжению Фреди, понес в Львиный зев чемоданы сестры.

Мила обернулась к Акулине, которая смотрела на нее из окна дилижанса.

— А что за дело у тебя в Троллинбурге? — с деланным равнодушием спросила Мила.

— О-о-о, это очень важное дело, — таинственно произнесла Акулина чуть нараспев. У нее был такой вид, будто должно произойти что-то сверхъестественное и никак не меньше. — Потом расскажу.

— Ладно, — стараясь оставаться равнодушной, сказала Мила. — Ну я пошла.

— Удачи! Увидимся...

Мила проследила взглядом, как дилижанс с золотой восьмеркой на толстом боку, в котором осталось только двое пассажиров, отъезжал от Львиного зева. Акулина что-то скрывала — это было ясно. Вот только что?

— Ты идешь? — позвал ожидающий ее Ромка, и Мила направилась к нему.

Мила и Ромка оказались в хвосте толпы меченосцев на брусчатой дорожке, ведущей к Дому.

— Наш Храни-и-итель, — с явным удовольствием в голосе пропел Ромка, подняв голову к каменному льву на тамбуре — лев выглядел как величавый надзиратель.

У входа образовалась давка. Никто никого не хотел пропускать вперед, но у старших было преимущество: они были выше, сильнее и ловче — не первый год толкались.

— Осторожнее! Ты мне ногу отдавил!

— Нечего расставлять здесь свои ноги!

— Эй! Верните мой чемодан!!!

— Чего орешь? Тебе его задаром в гостиную допрут, в порядке исключения. Гляди, как хорошо поверху пошел...

— Так, мелюзга, посторонитесь! Вас что, не учили уважать старших думовцев?

Это, конечно, был Берти. Мила заметила, что «старшим думовцем» он назвался не без гордости. Следовательно, как бы он ни бравировал своим снисходительным отношением к поступлению в Старший Дум, в этом было больше показного, чем могло показаться окружающим.

— Смотри: всё, как всегда, — усмехаясь сказал Ромка.

— Да, — согласилась Мила, опустив чемодан на землю пока не освободится проход, и задумчиво посмотрела на каменного льва. — Хранитель лежит как лежал, меченосцы выясняют друг с другом отношения, Берти — в своем репертуаре, а у меня было первое за долгое время видение.

Ромка резко повернул к ней голову, перестав улыбаться.

— Да ну?!

Мила кивнула.

— Интересно, — многозначительно прищурив один глаз, заметил Ромка.

— Ты даже не представляешь насколько, — подтвердила Мила.

* * *

Не успели еще многие отнести свои вещи наверх, как пронесся слух, что в столовой настоящий пир горой. Проголодавшиеся с дороги могли наесться до отвала. Мила и Белка помчались на второй этаж средней башни Львиного зева, где была их спальня. Там они повстречались с Анжелой Несмеян и Кристиной Зудиной. Подружки встретили их радостным визгом.

— Привет, соседки! Как лето? — хихикая, воскликнула Анжела.

— А вы знаете, что теперь эту спальню мы будем делить вчетвером? — вдруг широко распахнув глаза, сообщила Кристина и часто закивала: — Да, да, да. Я точно узнала. К нам никого подселять не будут.

— А вам уже сказали, что в столовой еды — целый вагон и маленькая тележка? — в том же тоне подхватила Белка. — Говорят, только тортов — двадцать пять видов!

Анжела и Кристина восхищенно захлопали ресницами, заахали и со щебетом вылетели из спальни.

Мила и Белка упали на кровати, корчась от смеха.

— Двадцать пять видов? — переспросила Мила. — Ну, это ты загнула...

— Зато подействовало, — довольная собой, Белка выдохнула и раскинула руки во всю ширину кровати. — У меня от их писка уши закладывает.

Минуту они молча лежали и смотрели по сторонам: оконные витражи с красными львами-меченосцами, пять кроватей, одна их которых целый учебный год будет пустовать, пушистые ковры на стенах, изображающие магические битвы, — все это было родным и знакомым. Мила и Белка одновременно вздохнули и, заметив это, рассмеялись.

— Слушай, — вдруг забеспокоилась Мила, — а ведь для толпы меченосцев двадцать пять видов тортов — все равно что для тролля детское эскимо на палочке.

— Ну? — не поняла Белка.

— Съедят ведь, — пояснила Мила.

До Белки наконец дошло. Она вытаращилась на Милу, быстро вскочила с кровати и помчалась к двери. Но Мила уже была там, опередив Белку, и смеясь, они наперегонки помчались вниз по лестнице.

Однако в этот день им не суждено было наесться до отвала тортами и другими блюдами. Уже возле столовой, откуда до их ноздрей долетали запахи жареной картошки, вареной кукурузы, пельменей и чего-то еще очень соблазнительного, Мила и Белка встретили Альбину. Декан Львиного зева за лето ничуть не изменилась: белая мраморная кожа, длинное синее платье, черные волосы, оплетающие шею и завязанные сзади в узел, и тонкое бесстрастное лицо.

— Здравствуйте, профессор, — первой опомнилась Белка.

— Добрый день, госпожа Векша, — холодно ответила Альбина и перевела взгляд на Милу. — Госпожа Рудик, вас и вашу подругу я прошу сию же минуту зайти ко мне. Безотлагательно.

Она развернулась к ним спиной и направилась к башне декана.

Мила и Белка испуганно переглянулись. Обе догадались, в чем дело. Удрученно они поплелись за Альбиной.

— Закройте дверь, — велела Альбина, когда они вошли в ее кабинет.

Огромный глобус с заснеженным полюсом, завалившимся набок, портрет Владыки Велемира в натуральную величину, винтовая лестница, ведущая наверх, — этот кабинет был хорошо знаком Миле, хотя была она здесь лишь однажды, и обстоятельства тогда были не самые приятные. Кажется, на этот раз тоже ничего хорошего ожидать не приходилось.

— Я думаю, вы догадываетесь, о чем пойдет речь, госпожа Рудик? — спросила Альбина, подойдя к своему письменному столу.

Мила прочистила горло, будто собиралась ответить, но промолчала.

— Я так и думала, — кивнула Альбина.

Она села за стол.

— Ваш троюродный дедушка, госпожа Рудик, госпитализирован с диагнозом «тяжелое обезвоживание организма». Я не в курсе, знаете ли вы, что сие означает, но абсолютно уверена: вам известно, что послужило тому причиной. К слову, хочу заметить, что ему еще крупно повезло, — ледяным тоном произнесла Альбина. — Все могло закончиться гораздо хуже. Заклинание, которое вы использовали, никогда не применяют на людях — это запрещено. Я, безусловно, отдаю должное вашей фантазии. ТАКОЕеще никому не приходило в голову. Но, надеюсь, вы не рассчитываете, что я вас за это похвалю.

Мила не сразу, но догадалась, что Альбина решила, будто это она, а не Белка использовала заклинание. Для Милы, собственно говоря, не было никакой разницы. Ведь это именно она потащила Белку к своей бабушке и вообще заварила всю эту кашу — ей и расхлебывать. Но Белка, наверное, придерживалась другого мнения, потому что Мила заметила, как ее подруга пытается что-то сказать.

— Но, профессор, я... — взволнованным голоском пропищала Белка.

— Подождите, госпожа Векша, я еще не закончила, — остановила ее Альбина и снова устремила свой холодный взгляд на Милу. — В прошлом году многие ваши поступки, госпожа Рудик, оставили без выговора, потому что к вам проявили необычайное понимание.

— Профессор, это я... — снова подала голос Белка.

— Однако, — громко произнесла Альбина, строго глянув на Белку, так что та запнулась недоговорив, — это еще не говорит о том, что можно и дальше вести себя подобным образом и нарушать общие для всех правила.

— Про...

— Я не хочу слышать никаких оправданий, госпожа Векша, — в два раза громче, но при этом с абсолютно невозмутимым лицом заявила Альбина. — Тем более, на мой взгляд, вам лучше вести себя тише воды ниже травы, поскольку мне прекрасно известно, что все это произошло не без вашего участия.

Белка от испуга застыла с открытым ртом и беспомощно подняла брови домиком.

— Я объявляю выговор вам обеим, — безжалостно заключила Альбина. — Это значит, что ваша мать, госпожа Векша, и ваш опекун, госпожа Рудик, будут поставлены в известность о вашем поведении. И как декан Львиного зева я непременно посоветую им пересмотреть методы их воспитания...

— Это конец, — пробормотала Белка, когда они, еле волоча ноги, поднимались по лестнице в спальню — о столовой с ее изумительными запахами они сейчас даже не вспомнили. Белка подняла глаза на Милу: — Извини, что так получилось. Я пыталась ей сказать, что это не ты, а я довела твоего троюродного дедушку до этого... обезвоживания.Мила усмехнулась.

— Да ладно! Ни до чего ты его не довела. Это он еще легко отделался. А остальное... Даже не забивай себе голову. Я виновата, что потащила тебя туда.

Белка вздохнула.

— Все равно обеих наказали. — Она снова вздохнула. — Мама расстроится.

Мила посмотрела себе под ноги, и у нее тоже вырвался тяжелый вздох.

— И Акулина.

От этой мысли Миле окончательно расхотелось есть. Они с Белкой даже не вспомнили о том, что завтра Распределение Наследников.

Уже на пороге спальни Мила остановилась и невольно улыбнулась Белке.

— А ты слышала, что сказала Альбина? Она отдает должное твоей фантазии — такое еще никому не приходило в голову.

Осознав весь смысл сказанных Милой слов, Белка шагнула в спальню — ее так и распирало от гордости.