Мила Рудик и загадка сфинкса

В феврале температура на столбике термометра поднялась значительно выше нуля, и на Троллинбург обрушились затяжные ливни. Вода затопила все дороги, и у горожан из-за регулярно промокающих ног началась простуда. Не отставали и студенты Думгрота. Под кашель и чихи преподаватели пытались донести до второкурсников, что в этом году им предстоит сдавать первые магические экзамены. Подавляющее большинство учителей, не жалея слов, советовали ежедневно посещать библиотеку Думгрота, усердно штудировать пройденный материал и не забывать отрабатывать свои знания на практике.

В один из серых дождливых дней последнего месяца зимы Мила, Ромка и Белка наконец созрели для того, чтобы начать подготовку к экзаменам. Собственно, это касалось только Милы и Ромки, поскольку Белка и без особых напоминаний постоянно сидела за книгами.

После невыносимо скучного урока искусства метаморфоз, где унывающий из-за дождливой погоды профессор Лучезарный, вместо того чтобы провести практическое занятие, заставил учеников писать самостоятельную работу на тему: «Перевоплощения обитателей подводного мира», ребята наспех пообедали и поспешили в библиотеку. До конца обеденного перерыва оставалось сорок минут. За это время, конечно, много не вызубришь, но когда-то же нужно начинать подготовку к экзаменам.

По дороге Мила думала о профессоре Лучезарном. Она часто наблюдала за ним на уроках, пытаясь разглядеть в его поведении что-нибудь странное. Но он не бросал на нее каких-то подозрительных взглядов, не относился к ней как-то по-особенному и вообще выглядел как человек, который не имеет совершенно никакого отношения к каким-либо нападениям, преследованиям и всяким тайным делишкам. Однако Мила заметила, что с того самого дня, как на нее кто-то пытался напасть в Театре Привидений, профессор Лучезарный ни разу не появился на людях в костюме с золотыми манжетами. Впрочем, вряд ли из этого можно было сделать какой-то определенный вывод — Поллукс Лучезарный очень редко надевал один и тот же костюм дважды.

Придя в библиотеку, ребята ничуть не удивились, когда увидели за одним из столов Фреди, поглощенного составлением конспекта — вокруг него было около дюжины учебников, и все они были раскрыты. За столом позади него сидел Берти: он качался на задних ножках стула, который предусмотрительно отодвинул подальше, чтобы удобнее было закинуть ноги на край стола. В руках у него была книга, однако смотрел он не в нее, а в окно. За стеклом, на фоне исполосованного струями дождя неба, что-то не поделив, сошлись в схватке две Почтовые Торбы: красная с коричневыми крыльями и черная.

В былые времена редко можно было увидеть такую идиллию: оба брата Векши вместе в библиотеке. Но теперь, когда в карманах Берти свистел ветер, многие привычные развлечения были для него недоступны. Вот и приходилось довольствоваться библиотекой.

Ребята подошли к братьям. Белка сразу села за стол рядом с Фреди. Ромка с Милой прошли по ряду дальше и сели вместе за стол позади Берти.

— Я за черную болею, — сосредоточенно наблюдая на поединком, заявил Берти. — Думаю, у нее шансов больше.

Ромка быстро глянул в окно, Мила невольно посмотрела туда же. В этот момент Торбы разлетелись, но недалеко, потом развернулись и на большой скорости ринулись друг на друга. Произошло столкновение, и во все стороны полетели перья, которые тут же прибило ливневым потоком. Мила поморщилась.

— Ставлю на красную, — сказал Ромка. — Один тролль.

— Золотой? — с надеждой спросил Берти.

— Медный, — ответил Ромка. — Если поставлю золотой, тебе отдавать нечем будет, ты же на мели.

— Ты о чем это, салага? — лениво возмутился Берти. — Я выиграю. Вот увидишь.

— Схожу за учебниками, — сказала Мила, но Берти с Ромкой, увлеченные дракой крылатых сумок, внимания на нее не обратили.

Направляясь к стеллажам с книгами, Мила увидела за последним столом среднего ряда Яшку Бермана. Странно, как это она его сразу не заметила? Он что-то увлеченно читал, не поднимая головы. Мила решила его не окликать — пусть себе читает. Она прошла мимо первокурсников-златоделов, которые кучкой сгрудились в среднем ряду. Один из них — рыжеватый щуплый татарин — поднял на нее глаза. Мила припоминала, что звали его, кажется, Рифат Мурза — она видела его на Распределении Наследников. Несмотря на внешнюю щуплость и застенчивую улыбку, он находился в центре внимания своих однокашников и, похоже, имел на них немалое влияние.

Подходя к полкам, заставленным учебниками по истории магии, Мила подумала, что у златоделов, вероятно, есть такая традиция — выбирать себе лидера, а потом ходить за ним по пятам в качестве свиты. То же самое, например, было и с Лютовым. Мила искренне порадовалась, что в Львином зеве никто не забивал себе голову подобной чепухой.

Она сняла с полок несколько книг: «Сражение на Волкулаковой пустоши. Великие битвы Средневековья», «Луи Бретон — зодчий Менгира. История строительства», «Подводные войны. Столетняя битва тритонов»; решила, что этого будет вполне достаточно, и отправилась обратно.

Остановившись возле Белки, показала ей книги и спросила:

— Тебе какую?

Белка заинтересовалась зодчим — у нее была слабость к французам.

Мила подошла к своему столу и опустилась на стул. В это время красная Торба, отплюнув отверстием-ртом набравшуюся внутрь воду, молниеносно спланировала с высоты на черную, хорошенько приложилась к ней «пузом» и агрессивно замахала коричневыми крыльями, не давая черной прийти в себя. Черная, не успев прийти в себя, бессильно рухнула вниз. Берти с Ромкой сорвались со своих мест и подскочили к окну.

Когда они вернулись, Миле не нужно было ни о чем спрашивать — на лице Берти все было написано. Он с удрученным видом опустился на стул, оттолкнулся, поставив стул на задние ножки, и вернул ноги в прежнее положение, закинув их на край стола. Потом достал из кармана один медный тролль и лихо перебросил его через плечо прямо в руки Ромке.

— Твой выигрыш, — убитым голосом пробурчал он.

Мила с Ромкой переглянулись. Ромка озадаченно посмотрел на монету, явно не зная, что с ней делать — выигрывать он не собирался, а отбирать у Берти последние деньги — тем более.

— Берти, — нерешительно начал Ромка, — возьми обратно. Я же просто так поспорил...

Берти хмуро повернулся к Ромке и угрожающе прорычал:

— Лапшин, еще одно слово — и будет ссора. Проиграл, значит, проиграл. Все! Точка!

Берти резко отвернулся. Ромка посмотрел на монету и положил ее в карман с таким видом, будто боялся, что она там рванет.

Мила сочувственно посмотрела на него и спросила:

— Ты что будешь — «Сражение на Волкулаковой пустоши» или «Подводные войны»?

Ромка молча взял «Сражение...», открыл на первом параграфе и низко опустил голову над страницами. Мила тоже открыла свои «Подводные войны» в надежде на то, что книга не окажется смертельно скучной.

Однако ее надежды не оправдались. Об этом она должна была догадаться по названию — «Столетняя битва тритонов». Целые сто лет тритоны только и делали, что нападали на колонии друг друга, потом битые возвращались по домам, восстанавливали силы и опять плыли в бой — скука смертная. Мила почитала только десять минут, но уже поняла, что еще один абзац — и она захрапит прямо на «Подводных войнах» без всякого зазрения совести.

Спасло ее от верного позора появление в библиотеке новой группки ребят. Мила без сожаления оторвалась от чтения и подняла голову на шум. Тотчас она заметила Фимку Бермана, окруженного первокурсниками-меченосцами. Он нес что-то в руках, направляясь к своему старшему брату в конец среднего ряда, а его однокурсники, среди которых был Ваня Силач, шли за ним, завороженно заглядывая в его ладони, сложенные у груди лодочкой.

— Яшка! — заголосил Фимка. — Смотри, что у меня есть!

Яшка поднял голову от книг, когда на его брата уже с интересом смотрели все, кто находился в библиотеке. Ромка даже поднялся со своего места и вытянул туловище к проходу, наклоняясь над столом и «Подводными войнами» Милы.

— Эй, Фимка! Что там у тебя?

Фимка остановился возле них, толпа его сокурсников расступилась, и Ромка с Милой увидели, что в руках он нес целую жменю новеньких и сияющих золотых троллей.

Ромка тихо сел на место. Берти, развернув шею на сто восемьдесят градусов, жадно поедал золото глазами. Подошедший Яшка тут же опустился на ближайший стул и горестно вздохнул, качая головой. Мила спросила:

— Опять кого-то на спор обыграл?

Фимка, довольный собой, согласно закивал.

— Сфинкса! — выпалил он.

— Как сфинкса!? — пораженно воскликнул Ромка, подскочив на стуле; лицо его недоверчиво вытянулось. — Ты со сфинксом играл... на спор?

— Ага, — охотно подтвердил Фимка. — Он меня в столовую на обед не пускал. Говорит, отгадай загадку. А я ему сказал, что загадывать загадки любой дурак умеет.

— Сфинксу!? — ошеломленно заорал Ромка. — Ты это сфинксу сказал?!

— Ага, — снова кивнул Фимка. — Говорю: я не разгадаю, ты мне на голову какую-нибудь гадость обрушишь. Очень надо! Говорю: есть хочу, мне по школьным правилам положен обед. Дай, говорю, пройти.

— Сфинксу?! — уже пропищал Ромка, глаза у него полезли на лоб. — Нет, ты вот это всё сфинксу сказал?!

— Ага, — в третий раз подтвердил Фимка. — Он говорит: не уйду. А я говорю: ну и ладно, стой, сколько хочешь, я и подождать могу. Постояли мы минут пять, а потом я ему предложил так: хорошо, говорю, ты загадываешь загадку, и, если я не отгадаю, можешь плеваться, чем хочешь; а если отгадаю — с тебя жменя золотых.

— И он согласился?! — Ромка был в шоке.

— Ага.

Ребята молча смотрели на Фимку, не веря собственным ушам, но золотые монеты выглядели уж очень убедительно.

— Ты что, хочешь сказать, что отгадал загадку? — недоверчиво сощурилась Мила.

— Ага, — Фимка с таким удовольствием кивнул головой, что Миле показалось — она сейчас с шеи свалится.

— Врешь! — сказал вдруг Берти, глядя на Фимку полубезумным взглядом.

— Нет, не врет, — пробасил стоящий рядом с Фимкой Ваня Силач.

Это прозвучало так внушительно, — Ваня был такой прямой и простодушный, что трудно было ему не поверить.

— Я сам видел, — добавил он. — Сфинкс Фимке загадку про троллей загадал — про тех, которые тупые великаны, колотят людей дубинками и всякое такое. Фимка никак не мог догадаться и решил, что пропали его денежки. Почесал в затылке и огорченно так говорит: «Эх, тролли, тролли...». Ну сфинкс ему и насыпал полную жменю троллей.

— Вот повезло так повезло! — выдохнул восхищенно Ромка, глядя на Фимку во все глаза.

— Яшка, смотри, новенькие! — хвастливо сообщил Фимка.

Яшка в ответ опять горестно вздохнул, а Берти вдруг резко встал, откинув стул, который с грохотом упал на пол, и, растолкав толпу первокурсников, чуть ли не выбежал из библиотеки.

— Что это с ним? — спросил Фимка, пожимая плечами.

Мила и Ромка, вместо того чтобы ответить, обменялись напряженными взглядами.

— Хороший вопрос, — согласился Ромка.

В этот же момент к ним повернулись Фреди и Белка — они были обеспокоены. Они так усердно занимались, что на появление Фимки в компании однокурсников и на его рассказ не обратили никакого внимания. Зато заметили, как Берти пулей вылетел из библиотеки. Фреди спросил:

— Куда это Берти ушел?

Ромка в ответ пожал плечами и тихо сказал, так что слышала его только Мила:

— Вот еще один хороший вопрос.

* * *

Следующий день — первый день весны, несказанно порадовал всех троллинбургцев. Небо, еще вчера затянутое тучами, прояснилось. В течение первой половины дня на город не упало ни единой капли, и это вселяло надежду, что пора дождей наконец миновала.

После обеда и очередного посещения библиотеки Думгрота меченосцы столпились в колонном зале в ожидании очередного урока зельеварения. Мила облокотилась спиной об одну из колонн и задумчиво посмотрела в окно, невдалеке от которого они остановились. Через окно открывался очень хороший вид на крытый мост между южным и северным крылами замка. По мосту туда-сюда сновали студенты и учителя, а небольшая группка первокурсников-белорогих столпилась возле перил, со смехом обсуждая что-то, судя по всему, очень увлекательное. Отведя от них взгляд, Мила вдруг заметила идущего по мосту Лютова. Он был в сопровождении своих друзей-златоделов, а следом еле поспевала за кузеном Алюмина. Кажется, ее лишний вес был причиной мучительной одышки: было видно, что Алюмина, пытаясь не отстать от брата, тяжело дышала. Мила невольно внутренне напряглась и отвернулась, делая вид, что в упор их не видит: лучше лишний раз не привлекать к себе внимание этой парочки.

Взглянув в сторону лестницы, Мила заметила разлегшегося посреди прохода сфинкса. Он повернул голову, и странные лиловые глаза остановились на лице Милы, как будто сфинкс почувствовал, что на него смотрят. Но он тут же отвернулся, потому что кто-то в этот момент остановился возле него. Скользнув взглядом по синему платью, Мила узнала Альбину.

— Я прошу прощения, но не могли бы вы посторониться, — попросила Альбина.

Сфинкс окинул ее долгим взором и медленно покачал головой.

— Нет, — лаконично ответил он.

Если Альбина и удивилась в первый момент, то на ее лице это никак не отразилось.

— Я ни в коем случае не хочу мешать вашему отдыху, — вежливо сказала она. — Но должна вам заметить, что вы лежите на проходе. Будет лучше, если для отдыха вы найдете более подходящее место.

Сфинкс на секунду задумался и простодушным тоном сообщил:

— Но я выбрал это.

Альбина натужно кашлянула, а Мила дернула за рукав Ромку, привлекая их с Белкой внимание к сцене возле лестницы. На секунду оглянувшись на друзей, Мила обнаружила, что в нескольких шагах от них остановились и уже наблюдают за этой сценой Лютов, Алюмина и другие златоделы.

— Любезный, — сказала Альбина, — и что же вы предлагаете в таком случае? Мне нужно пройти, и я слишком тороплюсь, чтобы обходить из-за вас ползамка.

Сфинкс оживленно вскинул черные, цвета воронова крыла, брови.

— Отгадай загадку, — последовало в ответ.

Кто-то поблизости издал громкий смешок. Мила оглянулась — Лютов. Он с интересом наблюдал за происходящим. На его лице застыла злорадная ухмылка — наверное, очень не терпелось увидеть, чем же все закончится. Еще больше его интерес подогревало то, что обычно для тех, кто не разгадывал загадки сфинкса, последствия были плачевными. Последним пострадал один первокурсник из Белого рога. По слухам, ему на голову обрушился дождь из птичьего помета.

— Что, простите? — переспросила Альбина. — Вы, наверное, не расслышали меня, уважаемый, — я тороплюсь, и играть в загадки мне некогда.

Мила в который раз восхитилась хладнокровием Альбины: она говорила спокойно и совершенно без эмоций. Мила же чувствовала, что начинает волноваться. И не она одна.

— Это уже не смешно, — хмуро заметил стоящий рядом Ромка.

Белка, судя по тому, что она нервно закусила нижнюю губу, была с ним солидарна.

И действительно, одно дело — Лирохвост, танцующий на дудочках, а другое — Альбина. Представить себе декана Львиного зева в курьезном положении было просто невозможно. Это было недопустимо в конце концов.

— Если разгадаешь загадку, я тебя пропущу, — настаивал сфинкс.

Альбина окинула сфинкса невозмутимым взглядом, словно оценивая, во что его можно превратить. Сфинкс в свою очередь, не моргая, смотрел на нее своими таинственными лиловыми глазами и уступать явно не собирался. Пауза затянулась, а в колонном зале зависла напряженная тишина — все ждали, что же произойдет.

По странно блеснувшему взгляду Альбины Мила уже было решила, что сфинкс сейчас превратится в ледяную скульптуру, но декан Львиного зева вдруг бесстрастным голосом произнесла:

— Хорошо. Загадывайте.

Покрытые позолотой губы сфинкса тронула легкая загадочная улыбка. Его взгляд стал туманным, словно глаза заволокло пеленой, и он медленно, с расстановкой прочел:

Без нее люди делают глупости.Бережливость становится скупостью.Смелый вдруг в наглеца превращается.Из веселого шут получается.По наследству ее не дано передать.И нельзя, как ни жаль, ни купить, ни продать.Ну а если ее ты когда-то найдешь —Самый ценный тогда в жизни клад обретешь.

Мила переглянулась с друзьями. Ромка озадаченно пожал плечами, а Белка безжалостно кусала губы от умственных потуг.

Мила и представить себе не могла, что это за магический прием, с помощью которого смелый превращается в наглеца, а бережливый в скрягу. Да еще такой, который нельзя ни по наследству передать, ни купить. А главное — упоминался какой-то ценный клад. Мила мельком подумала, что Берти это было бы интересно — он был просто одержим идеей разбогатеть.

Но ответа на загадку у ребят не было. Они с замиранием сердца смотрели на Альбину. Им и вообразить себе было страшно, какой фокус может выкинуть сфинкс, если Альбина не даст правильный ответ.

В стороне от них златоделы во главе с Лютовым шушукались и противно хихикали, особенно Алюмина, глаза которой с жадностью поедали Альбину и сфинкса.

— Что ж, это очень просто, — раздался спокойный голос Альбины. — Ответ — мудрость.

Ребята даже дышать перестали, устремив свои взгляды на сфинкса и с ужасом ожидая вердикта. Но золотой лев с головой египетского фараона грациозно поклонился Альбине в знак почтения и отступил, освобождая для нее проход.

Альбина задерживаться не стала и торопливо пошла вниз по лестнице, влача за собой по ступеням подол длинного синего платья.

Ребята были довольны, что их декан достойно вышла из ситуации. Мила облегченно выдохнула и оглянулась на компанию златоделов. Как раз в этот момент Алюмина яростно топнула ногой — ее всю перекосило от злости. С лица Лютова сошла злорадная улыбка. Он бросил косой хмурый взгляд на Милу и ее друзей, развернулся и быстрым шагом направился вон из колонного зала. Алюмина засеменила следом. Мила только улыбнулась в спину своему злейшему врагу, чувствуя неимоверную гордость за своего декана.

— Вы видели, как Алюмина разозлилась? — негодовала Белка по пути в кабинет зельеварения. — Нет, вы видели!? Это же она тем, что Альбина не опозорилась, была так недовольна! Вы понимаете!? Вот нахалка — Альбина же была ее деканом! Да как она... Она что ж хотела, чтоб Альбина на глазах у всех оказалась в смешном положении?

— А что тебя так удивляет? — спросила Мила. — Алюмина всегда была жутко недовольна, что попала в Львиный зев. Она его терпеть не могла. И к Альбине не намного лучше относилась.

— К тому же, — вступил в разговор Ромка, — если бы Альбина не отгадала загадку, златоделы бы не только над ней смеялись, но и над всем нашим факультетом. Вон для Лютова это вообще мечта всей его жизни. Он весь Львиный зев из любви к искусству ненавидит. Заодно.

— Это еще как? — не поняла Белка.

— А что тут непонятного? — хмыкнул Ромка. — Из-за Милы, конечно. Если бы ее Зеркальный Мудрец в Золотой глаз отправил, Лютов бы вообще себе харакири сделал. А так... просто всех меченосцев на дух не выносит. А Алюмина во всем его копирует.

Белка немного подумала над словами Ромки, а потом заключила:

— И все равно она мерзкая.

* * *

История, произошедшая с Альбиной, как оказалось, имела свое продолжение. На следующий день первым уроком у меченосцев было искусство метаморфоз. Опередив по чистой случайности своих однокурсников, Мила, Ромка и Белка подошли к кабинету самыми первыми и уже хотели войти, но вместо этого застыли у дверей, потому что в этот момент услышали обрывок довольно напряженного разговора.

— Вчерашний случай переполнил чашу моего терпения, профессор Лучезарный, — раздался холодный голос Альбины. — Я хочу вам напомнить, что в мои обязанности декана входит обеспечить безопасность своим ученикам и следить за соблюдением порядка на территории Думгрота. И исходя из этого я считаю свое решение закономерным и целесообразным.

— Но позвольте! — взволнованно воскликнул Поллукс Лучезарный. — Мне кажется, вы сгущаете краски. Сфинкс совершенно неопасен. А загадывать загадки для него так же естественно, как для нас с вами применять магию. Неужели вы не понимаете, насколько он уникален!?

Судя по голосу, профессор Лучезарный был не на шутку взволнован и возмущен. Мила осторожно заглянула в класс: так и есть — его глаза метали молнии, а крылья ястребиного носа раздувались от негодования. Однако Альбина словно не замечала его состояния. Она невозмутимо произнесла:

— У меня нет ни малейшего желания умалять достоинства вашего сфинкса. Уверяю вас, я прекрасно понимаю всю ценность этого существа. И даже соглашусь с вами, загадывать загадки — это неотъемлемая часть его магической сущности.

Поллукс Лучезарный немного успокоился и, вскинув квадратный подбородок, важно кивнул, подтверждая справедливость слов Альбины.

— Я вам даже больше скажу, — продолжала тем временем Альбина, — вина за то, что присутствие сфинкса в замке нарушает порядок, — целиком и полностью на вас, профессор.

Поллукс Лучезарный от неожиданности широко распахнул глаза.

— Как... — задохнулся он.

— Именно так, — подтвердила Альбина и продолжила голосом, в котором явственно прозвучали стальные нотки: — Сфинкса увезут из Думгрота в самое ближайшее время. И если вы, профессор, не найдете для него подходящее место, то я сама об этом позабочусь.

— Ну хорошо, хорошо... — примирительно пробормотал вдруг Лучезарный, соглашаясь с Альбиной. — Не нужно его непонятно куда отвозить. В моем доме для него будет достаточно просторно и комфортно... Раз уж здесь такое отношение...

— Вот и замечательно! — прервала его Альбина и, коротко кивнув, направилась к выходу.

Мила, Ромка и Белка быстро спрятались за дверью и выглянули только тогда, когда шаги Альбины стихли в коридоре.

— Надеюсь, это ближайшее время наступит как можно скорее, — с мстительным удовольствием прошептала Белка, которая никак не могла простить сфинксу того, что из ее любимого профессора Лирохвоста он сделал настоящее посмешище.

Однако далеко не всем присутствие сфинкса в замке казалось таким уж неуместным.

После обеда Белка, как обычно, ушла в библиотеку, а Мила с Ромкой решили воспользоваться устоявшейся в последние дни хорошей погодой и отправились прогуляться к реке. Остановившись на мосту, ребята запрокинули головы, подставив лица солнечным лучам. Воздух был по-весеннему теплым, и солнце приятно грело их щеки. Мила лениво заметила вслух, что они отлынивают от подготовки к экзаменам, но Ромка категорично заявил, что вообще не собирается напрягаться и зубрить каждую попавшуюся в руки книгу.

— Буду читать книги только по истории магии. На остальных экзаменах главное показать, что ты умеешь на практике, — сказал он.

Когда они уже собиралась возвращаться в замок, увидели приближающуюся к ним Белку. Вид у нее был недовольный, если не сказать — разъяренный. Оказалось, что у Белки в библиотеке состоялся разговор с Берти, который теперь был одержим новой идеей — повторить подвиг Фимки Бермана и выиграть у сфинкса жменю золотых. По дороге в замок Белка сетовала своим друзьям на старшего брата.

— В общем, Берти места себе не находит, — заключила Белка, когда ребята поднимались по лестнице в Думгрот.

— Бедняга, — искренне посочувствовал Ромка, но при этом не выдержал и усмехнулся.

— Заявил, что не сможет спокойно жить, пока ему не повезет так же, как Фимке. — Белка осуждающе покачала головой и вздохнула: — Яшка объяснил, что у Фимки дар такой колдовской: очень редкая способность притягивать всякую выгоду. От деда достался — к тому тоже деньги сами в руки шли. Это либо есть, либо нет. Так что, Яшка говорит, что у Берти ничего не выйдет.

— Надеюсь, он это ему не сказал? — спросил Ромка.

— Нет, — коротко бросила Белка и недовольно поджала губы. — Сказал, жить хочет.

Ромка тихо прыснул.

— Это правильно.

— А может, надо было сказать? — засомневалась Мила. — Ведь Берти про Фимкин дар ничего не знает и будет думать, что и он бы мог... Если рассказать, то может быть он бы смирился? Понял бы, что тут ничего не поделаешь...

— Полностью согласна! — живо поддержала Белка.

— Серьезно? — скептически поинтересовался Ромка, остановившись у раскрытых дверей замка; Мила и Белка тоже остановились. — И кто же из вас пойдет к Берти и смело все ему расскажет?

Мила с Белкой нерешительно переглянулись. Мила отвела взгляд и тихо кашлянула — у Ромки неплохо получалось припирать к стенке аргументами. Трудно было не учитывать, что Берти в последнее время был весь какой-то легковоспламеняющийся — никому не хотелось попасться ему под горячую руку.

— Или опять к Фреди бежать? — многозначительно покосился на Белку Ромка. — Жаловаться.

Белка нахмурилась, судя по ее лицу, догадываясь, на что намекает Ромка. Видимо, у нее не было никакого желания выслушивать, что это именно она со своими жалобами стала причиной ссоры Тимура и Берти, потому что Белка ничего не ответила и, нарочито шумно вздохнув, решительно переступила порог.

В молчании они шли по коридору, ведущему в холл. Студентов в этот час здесь было много — как обычно в послеобеденное время. Два плотных потока сливались между собой: те, что выходили из замка, и те, кто возвращался с перерыва на обед. Мила шла позади своих друзей и, наверное, поэтому не сразу заметила, что оба потока студентов вдруг начали расступаться в стороны от центра прохода. И только когда немного посторонился Ромка, Мила увидела приближающуюся процессию: впереди уверенной походкой вышагивала Альбина, а следом за ней, мягко ступая огромными лапами по мраморному полу, шел золотой сфинкс Поллукса Лучезарного в сопровождении Ориона.

Когда процессия поравнялась с ребятами, сфинкс заметил Милу и вдруг остановился. Его лиловые глаза несколько мгновений просто смотрели на Милу, потом он подошел к ней ближе.

— Разгадай загадку, — сказал сфинкс и таинственным голосом произнес:

Место облака — в синем небе,Место зерен пшеничных — в хлебе,Место птицы — на тонкой ветке,Место демона — в темной клетке.Ее место — ни море, ни твердь —Пред тобой отступившая смерть.

В этот момент подошла Альбина.

— Не задерживайте нас, уважаемый сфинкс, — сказала она, жестом приглашая его идти за ней.

Сфинкс безразлично глянул на Альбину, потом снова повернулся к Миле и повторил:

— Разгадай мою загадку.

Затем, высоко подняв голову, лев-фараон прошествовал мимо Альбины и направился к выходу.

— Что происходит? — шепотом спрашивали друг у друга студенты Думгрота, глядя вслед удаляющейся процессии.

Далеко не всем было известно о том инциденте, который случился вчера. А разговор Альбины и Лучезарного вообще слышали только Мила, Ромка и Белка, поэтому никто не мог понять, за какую провинность сфинкса уводят из замка чуть ли не под конвоем. Многие в Думгроте уже успели привыкнуть к фокусам сфинкса, даже анекдоты слагали. Только о Лирохвосте и дудочках их набиралось не меньше дюжины. А на лицах некоторых было нескрываемое сожаление — попадать под дождь из птичьего помета или нашествие мерзких жуков им явно не приходилось.

— Что он тебе сказал? — спросила Белка.

— Загадал загадку, — ответила Мила.

— Опять?

Мила кивнула.

— Но зачем? — изумился Ромка. — Он ведь даже ответа ждать не стал. И это уже второй раз так. Странно.

— Может, ему просто напоследок захотелось кому-нибудь что-нибудь загадать? Ну, вроде как на прощание? — предположила Белка.

— Может, — неуверенно сказала в ответ Мила и озадаченно пожала плечами.

Слово «смерть» встревожило ее, если не сказать напугало. В прошлый раз сфинкс обещал ей, что она встретится со страхом. Теперь он говорил о смерти — смерти, которая как-то связана с ней, с Милой. Но хорошо подумать над загадкой ей не удалось, потому что в этот момент раздался громкий звонок на урок, и ребятам пришлось поспешить в башню Геродота на урок Мнемозины.

* * *

— Ему с самого начала нечего было делать в замке, — двумя часами позже негодовала Белка, когда ребята шли в Львиный зев. — Сфинкс — это не безобидное домашнее животное. Как профессору Лучезарному вообще пришло в голову допустить, чтобы сфинкс беспрепятственно разгуливал по школе? И что из этого вышло? Могла пострадать репутация нашего декана. Яшке, бедняге, так досталось — вспоминать жутко. Я уже молчу о том, какие испытания выпали на долю профессора Лирохвоста!

На последней фразе Белка просто клокотала от возмущения.

— Да, — протянул задумчиво Ромка, словно соглашаясь. — Танец на дудочках — страшное испытание! Что может быть хуже? — Он сделал вид, что задумался, потом широко раскрыл глаза и вскинул вверх указательный палец: — А! Знаю! Слушать, как он на этих дудочках играет, — вот это пытка так пытка! Кошмар! Бр-р!

— Ты — варвар! — сверкнула глазами Белка и демонстративно отвернулась от Ромки.

— Знаю, — непринужденно отмахнулся Ромка. — Но насчет Яшки и Альбины согласен. Лучезарный сразу должен был поселить своего сфинкса у себя дома.

Мила, до этого слушавшая вполуха, вдруг очнулась.

— Слушайте, а как он его там разместит? — озадаченно спросила она у друзей.

— Он сам сказал, что в его доме достаточно места, ты же слышала, — небрежно пожал плечами Ромка.

Мила вспомнила дом под номером 5а возле билетной кассы театра: скромное, небольшое жилище. Она попыталась представить его изнутри — ей показалось, что там должно быть очень тесно.

— Не думаю, — убежденно покачала головой Мила. — У него не может быть слишком просторно.

— Почему не может? — спросила Белка и тут же добавила: — Еще как может. Мне Кристина с Анжелой рассказывали, что дом у Поллукса Лучезарного — настоящий дворец. Один из самых роскошных в Троллинбурге после Золотого рога. Кристина и Анжела специально ходили смотреть. Всё удивлялись, почему Лучезарный не устраивает балы — мол, в таких дворцах только балы устраивать.

Мила была так поражена, что даже остановилась.

— Балы?!

У нее в памяти снова всплыла жалкая перекосившаяся лачуга. Как Кристине и Анжеле пришло в голову, что в таком доме можно устраивать балы?! И как можно было догадаться назвать его дворцом?

— Я ничего не понимаю, — Мила покачала головой из стороны в сторону. — Я же видела дом Лучезарного своими глазами. Он находится возле театральной кассы в Театральном переулке — дом под номером 5а, и никак не напоминает дворец.

Белка пожала плечами.

— Кристина мне говорила адрес, где находится дом профессора. Но он вовсе не в Театральном переулке. Если хочешь, можем сходить туда и посмотреть сами.

Мила какое-то время тупо смотрела на Белку, ничего не понимая, потом кивнула.

— Пошли.

* * *

Ребята остановились возле закрытых ворот, с двумя колоннами по бокам. С вершин колонн на них угрюмо смотрели каменные двухголовые грифоны. Мила, Ромка и Белка припали к решетке, чтобы получше рассмотреть дом. Он действительно напоминал дворец: большое двухэтажное строение с высокими арками, опирающимися на каменные колонны. Вдоль второго этажа тянулся балкон с золочеными перилами — такой широкий, что хоть искусственное поле для гольфа устраивай. На крыше была пристроена круглая башня с большим арочным проемом.

— Ну... ладно, — озадаченно выдавила из себя Мила. — Допустим, сфинкс здесь как-нибудь поместится...

— Ага, — промычал Ромка, пялясь на дом большими глазами, и не удержался от ироничного дополнения: — Для этого, конечно, нужно будет приложить изрядные усилия, но если постараться, то должен поместиться.

Мила быстро глянула на приятеля.

— Смешно, — недовольным тоном сказала она. — А вы уверены, что это дом Поллукса Лучезарного? Нет, вы точно это знаете? Я же говорю, что видела, как он выходил из другого дома, а кассирша в билетной кассе сказала, что он там живет. Ведь может быть такое, что Анжела с Кристиной ошиблись?

Мила требовательно посмотрела на друзей — они не могли не признать, что ее доводы звучат убедительно.

— Знаешь, Мила, — Ромка стоял с поднятой головой и смотрел в небо, — мне кажется, что они не ошиблись.

— Это почему еще? — нахмурилась Мила.

— А вот почему, — он кивнул вверх, и Мила проследила за его взглядом.

Приближаясь к дому, по небу в изящной лакированной ступе ярко-красного цвета с серебристой ручкой на дверце, стремительно летел профессор Лучезарный. Его накидку — такую же красную, как и покрытие ступы — беспощадно хлестало ветром, и она бешено развевалась у него за спиной. Ступа резко пошла на снижение, со свистом облетела вокруг башни дворца и нырнула в широкий арочный проем. Через секунду в проеме мелькнул плащ Лучезарного и профессор исчез — вероятно, там была лестница, по которой он спустился с башни вниз.

Ребята молча наблюдали за прилетом Лучезарного, а когда тот скрылся во дворце, Ромка с завистью произнес:

— Красный «Гарцующий шершень». Последняя модель. Маневренность фантастическая. О том, сколько эта штука стоит, я лучше промолчу.

Мила его даже не слышала. Появление лицедея убедило ее окончательно, что Кристина и Анжела не ошиблись. Однако она никак не могла понять, зачем Лучезарному нужна какая-то развалюха, когда в его распоряжении целый дворец. А в том, что он жил в доме N 5а по улице Театральной (хотя бы время от времени), у Милы не было никак сомнений. Кассирша говорила совершенно уверенно, что он живет в том доме. Это может означать только одно: он появлялся там достаточно часто, чтобы у нее могло возникнуть такое впечатление.

Мила подозрительно сощурилась, глядя на дом: она еще сильнее укрепилась во мнении, что Поллукс Лучезарный что-то скрывал.

* * *

Весь вечер друзья просидели за книгами в читальном зале и только часов в десять решили, что на сегодня с них достаточно. Заложив под мышки конспекты, они отправились в гостиную, рассчитывая застать там кого-нибудь из корпящих над учебой однокурсников, чтобы вместе посетовать на нелегкую долю студентов Думгрота.

Однако к их удивлению в гостиной был только один человек — Берти. Он сидел в кресле, сощуренным напряженным взглядом смотрел в пространство перед собой и время от времени кулаками взбивал лежащую у него на коленях маленькую диванную подушку. Со стороны это выглядело так, будто он хотел кого-то побить, а подушку использовал в качестве боксерской груши.

— Берти, ты что здесь делаешь один? — спросила взволнованно Белка.

Берти даже не повернул голову, только тяжело вздохнул и с еще большим остервенением принялся колотить подушку.

Ребята подошли ближе. Мила рукой указала на подушку.

— Новую дать? — спокойно спросила она. — Из этой уже пух летит.

Берти сверкнул на нее глазами.

— Издеваешься, Рудик? — процедил он.

Мила невозмутимо покачала головой.

— Нет. Просто подумала, может, тебе что-то нужно.

Берти опять вздохнул.

— Сфинкса увезли, — угрюмо сообщил он.

Ромка закивал.

— Мы знаем. Видели.

— А я не успел даже попытаться поспорить с ним на деньги.

Мила и Ромка переглянулись. Мила села на краешек соседнего кресла и осторожно посмотрела на Берти.

— Берти, послушай, — начала она, — мы как раз хотели тебе сказать... Видишь ли... Только ты не бесись, но... У тебя ничего бы с этим сфинксом не вышло.

— Это почему? — грозно глянул на нее из-под бровей Берти.

— Э-э-э... — Мила немного растерялась, но не из-за взрывоопасного настроения Берти, а потому что Ромка с Белкой сильно смущали ее своими гримасами. — В общем, все дело в том, что у Фимки особый дар, который достался ему от деда, — способность притягивать деньги. Вот почему ему так повезло. Понимаешь?

Берти снова посмотрел на Милу, но уже спокойным взглядом. Он смотрел так секунд десять, потом сильно сощурил глаза, будто брал Милу на мушку, и наконец сказал:

— Ну и ладно! Своего можно добиться и без всяких там способностей. У меня есть идея получше.

Он решительно встал с кресла, бросил подушку прямо в руки Белке и, не сказав больше никому ни слова, быстрым шагом вышел из комнаты. Ребята смотрели ему вслед с приоткрытыми ртами. Белка растерянно вертела в руках подушку.

— Ой, боюсь, он что-то нехорошее задумал, — взволнованно прошептала она и вдруг, нахмурившись, со всей силы ударила подушку кулаком. — Терпеть не могу, когда он такой!