Глава 37: Конрад

Меня ждала непростая неделя — первая страница в моей карьере преподавателя. На повестке дня три занятия по защитной магии с первокурсниками факультета трансформаций и двумя группами третьекурсников — целителями и бойцами.Я глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервное волнение, которое взыграло во мне, когда я подошёл к двери аудитории. За ней находились первокурсники с любопытством и трепетом ожидающие моего прибытия. Защитная магия — это не просто теория; это — основа их будущей практики. Я помнил, как сам когда-то сидел за этими партами, мечтая стать мастером в магии. Теперь, в роли преподавателя, мне предстояло вдохновить и подготовить новое поколение.Первая пара прошла успешно. Я попытался установить доверительный контакт с адептами, предлагая им делиться своими страхами и ожиданиями от изучения моего предмета. Аудитория наполнилась обсуждениями, и я почувствовал, как мои нервы начинают постепенно успокаиваться. Каждый вопрос, каждое мгновение обсуждения делало мой первый урок живым.Вторая пара с третьекурсниками была совершенно иной. Эти адепты уже имели опыт и задавали более углублённые вопросы. Они ожидали от меня не просто знаний. Я чувствовал, как в них появляется азарт, и к концу занятия они были полны вдохновения, готовые применять полученные знания на практике. Конечно, были и те, кого не устроило проведённое занятие, и такие адепты выходили из аудитории с понурыми лицами, так как выказать своё недовольство имели право только сокурсникам.На третьем занятии я встретил старшекурсников с боёвки, и они были, мягко говоря, не особо заинтересованы в моём предмете. Я заметил, как их взгляды бесцельно блуждали по аудитории, в то время как я распинался, и объяснял суть того или иного плетения. Часто показывая на практике. Кое как расшевелив их, мы обсуждали сложности защитной магии, важность концентрации и внутреннего мира. Они делились своими достижениями, и я чувствовал, что их заинтересованность ко мне как к преподавателю создаёт атмосферу взаимодействия.Так прошла моя первая рабочая неделя.Каждое новое занятие привносило в аудиторию свежую энергию. Я начал вводить практические задания, где адепты могли проявить свои навыки и креативность. У старшекурсников естественно всё получалось по щелчку пальцев. Чего не скажешь о первочках, те на моих занятиях пыхтели как ежи. И часто истерили, когда ничего не получалось. А их истерики в свою очередь выливались в неконтролируемые выбросы магии. Вот в такие моменты весело было всем, в такие моменты стресса и страха, во многих адептах, кто ещё не пробудил свою магию, она собственно пробуждалась. И это был какой-то замкнутый круг.Каждый день благодаря первогодкам, на моей голове прибавлялось седых волос. На занятиях за ними нужен был глаз да глаз. Чуть не уследишь, и пришибут кого-нибудь.А вот на парах со старшекурсниками, я можно сказать, отдыхал. Они знали себя, знали свою магию, свой потенциал и умело пользовались всем этим. Без казусов конечно тоже не обходилось. Но, а как иначе? Вот, к примеру, на одном из занятий, когда я показал адептам плетение особого щита, феерия круга. Вся суть этого щита заключается в том, что он отражает практически любые заклинания, не считая уровень особо опасных, запрещённых. Этакая сфера зеркало. Но один мой адепт, старшекурсник, между прочим, во время творения сего плетения, решил добавить пару узлов от себя и чуть не погиб. Потому что щит, не ожидая такого подвоха начал схлопываться, в то время когда адепт стоял внутри него.Ох, как я тогда ругался. Именно в тот день, я впервые чуть не пожалел о своём решение, стать преподавателем.— Наконец-то эта неделя закончилась! – Воскликнул в сердцах, идя плечом к плечу с Иваром.Направлялись мы собственно в таверну, расположенную в городке при академии.— Уже прочувствовал все прелести работы преподавателем? – насмешливо спросил друг.— А то, чего стоят одни только первогодки. – Я взъерошил аккуратную причёску, вспоминая весь тот ужас. — С солдатами было проще, магической плетью по одному месту, и перед тобой уже идеально ровный строй кадетов.— Отвыкай от своих этих замашек, знаешь же, что в академии это не приветствуется, - Ивар с хмурым лицом открыл дверь таверны.— Надо же, за тринадцать лет ничегошеньки не поменялось. Всё та же старая крысятня, - сказал, понизив голос и подходя к стойке, за которой стоял наш старый знакомый.— Надо же, какие люди и без толпы девиц за собой! – громко пробасил Стеринг.Стеринг – орк, бармен. Он управляет этой таверной, сколько себя помню, все года обучения в академии и после выпуска по сей день.— Стеринг, старый пройдоха. Рад тебя видеть, спустя столько лет! – Я пожал его ручищу, протянутую над стойкой. — Всё так же принимаешь у себя весь сброд города?— Будет тебе, как будто тут много адекватного люда для нормального заработка.— Яркой луны, Стеринг, - поприветствовал орка Ивар.— Луны, Ивар, - кивнул тот в ответ. — Давно тебя не видно, дела?— Да, не поверишь, какие в этом году проблемные первогодки, - Ивар поморщился.— Чего это не поверю, очень даже, - Стеринг пожал массивными плечами. — Заглядывали тут на днях несколько. Закутанные по самую макушку в плащи, одни глаза лупоглазые торчат. Глупыши, посчитали, что я не пойму кто они.— И как? Что учудили? – Спросил Ивар, сам лично беря бутылку коньяка из-за стойки, и разливая на три бокала. Аккуратно подтолкнув бокалы ко мне и Стерингу, он осушил свой залпом.— Так это, выпили самый крепкий эль и начали буянить, дураки выбили мне дверь неконтролируемым выбросом магии земли. А потом и сад испоганили. Мальчонка один призвал Коршиков, представьте?Тут и представлять не нужно, саду был конец. Коршики – это очень вредные и злые цветочки паразиты. И с очень острыми зубами. Мало кто из магов земли, может подчинить их себе. Не говоря уже о том, чтобы призвать в определённое место по энергетическим потокам земли.— Воу, это у кого из первогодок такой мощный дар земли? – Спросил, повернувшись к Ивару.— Ну у Лестера вроде. Он уже вовсю тратит свой резерв, плетя на перерывах лавки из лиан в саду.— Нужно будет поговорить с ним, и присмотреться. Коршики, удивительно, - я лишь покачал головой, появились у меня кое-какие догадки на его счёт.Немного подумав, выпил содержимое своего бокала.— А почему ректор до сих пор не наложил нормальные плетения на стены академии? – Спросил, наливая новый бокал.— Ты о чём?— Ну, чтобы первогодки точно не смогли больше пробираться в город. Знают же, что им нельзя до второго курса, - ответом мне был хриплый смех друга и гоготание орка.— Ну, скажешь тоже. Ох, насмешил, - просипел орк, отсмеявшись. — А кто на своём первом курсе, в первый же день учёбы, прибежал сюда с кучкой таких же сопляков? Кто в тот день разнёс мне пол таверны, а?— Кхм, ну то когда было, - ответил, немного смущённый тем, что Стеринг до сих пор помнит о том казусе.— Ты думаешь, Бьорн не понимает, что этим неуравновешенным палец в рот не клади. Откусят и взорвут весь защитный купол вдобавок.— Да, лучше пусть бегают сюда спокойно, разносят мне тут всё и платят своё кровненькое золотишко, - орк весело подмигнул.— Так ты из этого бизнес сделал? – Я выпучил на него глаза.— А когда сиё действие было не бизнесом, опять же тебя вспомнить. Ух, сколько ты мне золотишка заплатил, за все свои бесчинства на территории моей скромной таверны, - прогоготал орк.— Действительно Кон. Платил то ты, за нас всех, - рассмеялся Ивар.— Ну а кто ещё бы за вас платил? Бедные сиротки, - усмехнулся в ответ.Так и прошёл весь вечер и большая часть ночи. Мы вспоминали старые, добрые времена. А по возвращению в свои апартаменты в академии, моё не совсем трезвое сознание накрыла тоска.Я думал о Мири. Как она там? Уже как неделю, я сбежал от неё на работу в академию. Её вылечили? Ничего же серьёзного не случилось? И самый главный вопрос, который мучает меня каждый день. Когда же она прибудет в академию?Вот уже неделю, каждую ночь, во сне я вижу окровавленное тело девушки, что даже будучи не рядом, каждый день проникала в моё сердце всё глубже. Начиная с того самого дня, когда я узнал, что она моя половинка души. Я уже никак не мог помешать этому процессу. Потому что изначально не был против.Немного повертевшись в постели, всё-таки смог заснуть.Сегодня сон был другой. Более жуткий, более удушающий. Я видел Сефериеса. Самое жуткое воплощение хаоса в нашем мире.