Пролог.
Мёртвая, такая пустая тишина.
Она захватывала мух, комаров, пожирала их, не жуя. Поглощала, убивая любое животное. Одному только жуку везло. Он был Древодом, вёл счет жизни и смерти всего живого в этом лесу, но деревья не в счет. Жук тихо стрекотал, перебегая с места на место, от жителя к жителю. Иногда, когда он собирался на верхушки деревьев и пел, его кривляния повторяли, пролетавшие над темечками Лесных сойки. Разнесение его песенки только ухудшало репутацию этих птичек.
Слышать эти искаженные стрекотания было потехой, и Лес иногда смеялся из-за них, махая и сталкиваясь своими толстыми искривленными ветвями.
И тогда содрогалась земля. А стоявшие в округе деревеньки считали, что пошло землетрясение. Но в основном смех доносился ночью, и почти никто ничего не слышал, только чувствовал. А гулявшие туристы, желавшие услышать и увидеть своими глазами лес, в страхе убегали, ибо такое зрелище было действительно жутким.
Из далекой рощи в новом лесу долетали до старых глубин грациозные, еле слышные шаги маленьких округлых копыт косули. Она прогуливалась по доступным ей владениям, таким живым, молодым и будто бы вечным.
На глазах косули погибали ее родители, братья и сестры, их захватила Старая сторона, поэтому туда никто больше не ходил.
Просторными и открытыми для зверей и людей долинами управляли стройные рябины и низенькие сливы. Изредка – Вишня –Косуля как раз жила в Вишневых садах. Эта территория была из нового леса, поэтому там могли находиться живые существа, отличавшиеся от деревьев.
Молодым жителям не нравились старые законы, а старым жителям не нравились новые. Каждый яро пытался уклониться от законов каждого. Так между ними началась вражда, которая длится уже более семисот лет.
Никто уже не осмелился защитить чужаков, таких сразу ждала казнь. Таковы жестокие правила леса.
Однако есть между старой и новой сторонами и средняя. Эта часть очень мала в своих размерах, мала в населении, но велика душой и легендами. Каждый вечер собирались там крысы и в большой уютной норе рассказывали друг другу разные истории. Это место довольно жуткое, страшное. Там часто убивают, часто сидят голодными детеныши на ночном голоде и в итоге умирают. Застывают их слезы на глазах, замолкают их тонкие всхлипы. И в итоге резко пропадают мысли об одиночестве, дежурной участи и безвыходности. Отчаяние уже совсем не остается места в их разуме, и оно исчезает в лунном сиянии.
Послушаешь пару историй с прошедших дней, как и видишь, как сразу в голове сразу лес пожирал все живое. Конечно, он старательно уничтожал и людей, но людям на то ведь и дали разум, чтобы они также старательно избегали этот лес. Сказки типа «Не пей из лужицы, козленочком станешь» переставали казаться таковыми, когда в ближайшую к Лесу деревню прискакал рыжий козел с голубыми человеческими глазами. К всеобщему счастью жителей, случай этот был единичным, поэтому местные превратили эту ситуацию в некое нравоучение, пытаясь сгладить страх и интерес.
Лес умел защищаться. Ни один тайфун, ни одна гроза никогда не доходили до Него – буквально в метре от леса все прекращалось. Так и дожди не уходили из Леса.
Все, что было в Лесу, никуда не уходило. И знал обо всем там только Лес.