Лесные

      В тишине ночи прорывались стрекотания Древода. Он тихо рассказывал анекдоты червям, исполняя мою просьбу – Лес сегодня будет крепко спать.

   Эль копошился в палатке, пытаясь найти беруши. Неровный свет от фонарика прыгал по тонким стенкам, проникая сквозь швы ткани на улицу. Лес такое обычно не прощает, но сегодня Его ничто не разбудит.

  Каин частенько храпит. Не сильно громко, слышно только дежурному. Сегодня это была я, сидела на складном стульчике и разглядывала особенно яркие этой ночью звезды. Все они были одинаковы мне, но в каждой из них видела я чью-то затерянную во времени душу.

  Сидела я и думала о своей жизни, о своем лучшем друге Каине и о том, смогу ли я выбраться из Леса, будут ли жертвы. И сидела я на своем складном стульчике так долго, что звезды уже успели сбежать от назойливого солнца.

  Мира проснулась первой и задорно хлопнула «подругу» по плечу.

- Эй, Анна, ты посмела уснуть?

- Посмела? Уснуть? Не-ет, я не спала, - повернув голову в сторону девушки, я захрустела пальцами.

- А что же ты делала?

- Думала.

- Думать – это хорошо, это хорошо-о, - протянул Каин, выползая из палатки. Выглядел он довольно помятым, но зато выспался точно. Он подошел ко мне, достал из кармана моей куртки сигарету с зажигалкой и пошел в сторону более молодых Берез.

- Верни! Немедленно! – послышались в сторону парня громкие истошные крики. – ты же обещал!

- Я много чего тебе обещал...

Каин исчез.

До вечера его не было ни видно ни слышно. За этот день остальные успели сделать несколько хороших дел. Мира рубила бесчисленное количество не всегда мертвых деревьев. По ее словам, она, таким образом, зарубает стресс. Эль сначала сделал мне чай, а потом отправился искать озеро. Я же сидела одна и время от времени читала заговоры на пощаду от Леса. Все это было лишь отговоркой, причиной, чтобы как можно дольше не думать о Каине.

Эль вернулся с бутылкой воды.

- У нас же есть дезинфицирующие таблетки? – Он с надеждой смотрит в мои глаза.

- Есть, - Я нервно роюсь в сумке и достаю большую коробку, напрочь заполненную специальными таблетками типа йода. Парень благодарно кивает и отходит за палатку.

Мои руки начинают дрожать. Здесь не холодно, и я не хочу есть, значит, мое волнение может взять верх надо мной, а такое допускать нельзя, иначе совсем пропаду. Я пытаюсь придумать причину, почему не пошла искать Каина, и понимаю, что причины нет. Просто в Лесу не принято сбегать и курить вдали от своего лагеря, но Каин по-другому не может. Невольно воспринимаю себя Китнисс из Голодных игр. Каин в моей голове воспроизводится как Пит.

- Брось ты это дело, Китнисс. Пит здесь не для этого, - еле слышно бормочу себе под нос, мешая чайную гущу мизинцем.

- Почему это Пит здесь не для этого? А для чего же тогда?

Оборачиваюсь на звук и вижу Каина. Вот он, передо мной, на щеке маленькая царапинка, в руках складной нож, стоит и с нежностью смотрит на меня. А я стою с таким выражением лица, будто сейчас убью его.

- Господи, наконец-то! – я кидаюсь ему в объятья и мы стоим так пару секунд. – поклянись, что не уйдешь так еще раз, прошу.

Каин молчит, будто бы думает о чем-то. Ожидание кажется мучительным для меня, но я смотрю ему в глаза и терпеливо жду ответа. Но вместо него меня заключают еще в одни объятья. Крепкие руки Каина поглаживают меня по спине. Только сейчас я понимаю, как встревоженно я выгляжу.

Среди гробовой тишины слышится тихое жужжание, а затем и пение соек.

- Ночью спим вместе, я буду дежурить, - говорю я парню в плечо.

Он немедленно отстраняется и прищурившись, говорит:

- Нет! Ты уже дежурила, хватит тебе.

- Вы не слышали, как смеется Лес.

- А ты слышала?

- Нет, но я знаю, что будет.

- Анна, ты слишком многое берешь на себя по усмирению Леса. Я уверен, что днем ты глаз не сомкнула, поэтому вторую ночь бодрствовать я тебе не позволю. Отправим Эля, или меня.

- А что я? – Слышится низкий голос Эля, доносящийся из-за палатки девушек. Он все слышал, но ничего страшного мы не сказали. – сегодня дежурит Мира, все по списку.

- Мира сейчас вернется никакая, без сил. Каин слабее психикой, он не выдержит. Остаешься ты, - я развожу руками, стирая все точки над и.

- Не выдержит чего?

- Слышал, как стрекотал Жук, а затем запели птицы? Это сойки распоют его песенки и Лес будет ночью смеяться. Мы либо уходим как можно дальше от этого места, хотя это невозможно, либо пытаемся лечь спать как можно раньше, а ты будешь нас сторожить. У тебя же есть беруши?

- Ладно, я понял. Беруши есть. Пойду вздремну перед ужином. Разбудите тогда, - Пробормотал немного расстроенный Эль и полез в свою палатку.

Я пошла варить кашу и разогревать на костре замороженное мясо. У нас был холодильник, в который мы положили несколько пачек разного мяса и рыбы. Скоро все испортится, поэтому надо истратить запас в ближайшее время и приспособиться к охоте.

Сижу на своем стульчике и задумываюсь о поведении Каина. Будто бы оно изменилось. Ощущение, что он только сейчас заметил меня и начал обращать внимание. Не хочу сказать, что не рада этому, потому что никогда не получала взаимной поддержки, которой должны хвастаться все друзья. Хорошо он погулял, иначе не скажешь. Ему там глаза открыли что ли? Или он понял, что еще немного, и потеряет меня?

Когда все готово, я иду звать Миру ужинать, пока Каин расталкивает Эля.  Мира действительно очень устала. Быстро поев, она поплелась в палатку и через пару минут громко засопела.

— Вот прикол будет, если она посреди ночи проснется, а на нее дерево упадет, - жуя, медленно произносил Эль. Мы с Каином устало повернулись на него. Каин смотрел с испугом, а я же с немного странной улыбкой. Он знает толк в юморе.

- Я просто валяюсь от твоих размышлений...

- Ты такой умный дядька...

Мы с Элем прыснули, пока Каин раздраженно собирал наши, уже опустевшие тарелки.

                                                  ***      

   Лесная тропа далеко завела,

   Мне некому крикнуть прости.

   Да, скоро я сгорю дотла,

   Но сердце мое все простит.

                                                  ***

Раньше я всегда боялась смерти, боялась представлять свою старость. Да, мое лицо не такое уж и красивое, но видеть его в морщинах... о нет, такого я точно не выдержу. Да у меня даже парня не было, что явно к лучшему, я не мучалась. Но все-таки, должна же я до конца своей одинокой жизни испытать любовь, и главное, чтобы взаимную. Чтобы был свой маленький домик, верный пес и любимый человек рядом. И сад... большой, с множеством самых разных цветов...

...Я брела по зеленеющему плату, на котором ничего, кроме меня, не было. Я шла долго, как вдруг все заволокло густым туманом. Он быстро пролетал надо мной. Так быстро, что я не замечала его, но очень хорошо слышала. Его шёпот резко сменялся истеричными криками. Будто кто-то звал меня.

Резко туман прекратился, и я заметила огромный цветок. Вокруг всё было таким светлым, что било по глазам. И только этот цветок был черным, будто его силуэт в одной плоскости. Я побежала в его сторону, чувствуя, что там еще немного и родительский дом. Через мгновенье я уже не бежала, а еле тащилась, грозясь вовсе остановится. Но моя нечеловеческая сила воли заставляла меня идти к цветку.

Туман ушел, а крики совести остались. Хотя... это была не совесть, меня действительно кто-то звал.

                                                      ***

Ночь гудела. Мира неистово кричала в своей палатке. Каин что-то пытался мне прошептать. Никто не спал, но все боялись.

- Анна, господи, ну наконец-то! Мире совсем плохо, я не могу помочь, попробуй ты, - Каин крепко держал меня за плечи, немного встряхивая, чтобы я проснулась.

Я стала тереть свое лицо руками, пытаясь взбодриться. По ощущениям, проспали мы часа три. А Мира кричит уже довольно долго, значит... а что это значит? Я ни черта не понимаю. Но к этому времени я уже бежала в палатку девушки, расположенной напротив моей через костер. Пока бежала, мельком глянула на веселившийся Лес. Прямо на меня летела увесистая ветвь, но я её почему-то не боялась, просто продолжала бежать. Наверное, я уже смирилась? Но с чем?

Мира меня не встречала, она наоборот закрылась в углу палатки, которая противно шелестела от каждого её движения. Я порывисто обняла девушку, от чего та сразу замолчала. И от этой резкой тишины у меня будто заложило в ушах, но я продолжала обнимать её.

А ночь гудела.