Проклятие зеркал: По пути предков.

Барьер, который защищал северный материк, рухнул в одно мгновение, рассыпавшись на мелкие частицы и открыв различной дряни путь для охвата новых территорий. Древний вирус ждал своего часа, когда сможет пробить преграду, затем усугубить и без того незавидное положение. Смертельный энергетический поток рванул вперед, поражая организм каждого человека на своем пути. Но на этом мучения не заканчивались: заражённые люди обращались в монстров, которых когда-то давно прозвали опороченными, и продолжали поиски свежих жертв в новом обличии.

Неприятная картина развернулась за спиной Ингвальда, когда один из опороченных разорвал на части мужчину, но именно она заставила юношу действовать. Дрожащими от страха руками он рылся в своей сумке, пытаясь нащупать зеркало: последнее, что удалось стащить из проклятого дома до того, как языки пламени целиком поглотили постройку.

«Чем сильнее будешь бояться собственного дара, тем больше вреда он тебе нанесет», — так сказал явившейся недавно образ. Ингвальд же умирать не хотел, поэтому, прикусив нижнюю губу, решился принять свой «вирус», пальцами сжимая чёрную раму зеркала. Рыжий парень стоял посреди хаоса и искренне боялся встретиться со своим отражением — лицом к лицу со своим главным страхом. За секунду «до» кислород будто во всем мире закончился, а невидимая сущность сдавила грудную клетку, пока сердце предпринимало попытки выпрыгнуть, разбивая ребра силой своего желания. Медленно повернув голову, затем широко распахнув и без того большие глаза, отражение встретилось с Ингом, а Инг — с отражением. Они оба замерли на месте, не обращая внимания на то, что буквально за спиной разрушается привычный им мир. Молодой, не так давно открывший в себе способности маг посылает немые просьбы о помощи своей копии по ту сторону. Может, надо пристально смотреть и воображать, как образуется барьер, который обязательно появится и защитит. Но так ли это? Что, если у Инга и есть способность, но заключается она в совершенно ином, а призрак решил поиздеваться над парнем, догадываясь о его боязни зеркал? От этих мыслей образовывался ком в горле, который подобно пробке сдерживал внутреннюю истерику, что вот-вот волной готовилась вырваться наружу.

Он увидел в отражении, как на крышу здания забрался человек, пытаясь убежать от своей судьбы. Но «вирус» оказался быстрее — он окутал темным свечением мужчину с головой и разорвал его плоть на куски, выпуская стаю птиц в небо Инека. Нет, даже не птиц — тварей.

Маг понимал, что времени осталось мало, но его артефакт никак не хотел начинать работать.

— Бред! Бред! Это все бред! — выплёвывал каждое новое слово всё громче, пока слёзы влажной дорожкой ползли по щекам и оставляли мокрые кляксы на отражающей поверхности. Ингвальд продолжал представлять барьер, не придумав ничего лучше, чем зажмурить глаза и коснуться сухими губами своего отражения. Мгновение длилось вечность, пока холод зеркала обжигал кожу. Возможно, простоял бы так ещё, если бы не пронзительный визг одной из птиц. Последняя капля терпения иссякла, следом пространство заполнил крик уже мага, а зеркало полетело вниз, разбиваясь вдребезги.

«Нет! Только не смотри на них. Ни за что!» — повторял он раз за разом, содрогаясь всем телом от нахлынувших в тот момент эмоций, пока птицы-твари раздирали рукава его кофты, добираясь до кожи и оставляя на ней красные следы. Тем не менее их «трапеза» была недолгой. Ингвальд открыл лицо и обернулся назад, когда услышал писк — осколки зеркала начали всасывать в себя нападавших: стремительно и беспощадно. Однако потрясенному магу уже не было до этого дела. Лишённый всяких чувств, он на адреналине побежал вперёд, на выход из Инека, пока осколки вонзались в босые ноги. Они кричали, молили своего хозяина их не бросать, ведь всё же свою роль выполнили. И пусть в этом множестве отражений Ингвальд видел свой страх, он не обратил никакого внимания, а лишь набрал скорость, убегая дальше. Ему необходимо успеть добраться до корабля, пока вместо птиц не появились опороченные. Инг слышал шёпот этих тварей повсюду. Его магия их манила. Была лакомым кусочком.

И как бы он, Инг, ни пытался прятаться, один из опороченных перекрыл дорогу, которая вела к порту. От вернувшегося к жизни существа пасло гнилью и землёй; оно не умело говорить, только рычать. И лишь маги могли услышать этот неразборчивый шёпот. Жаль, что не только его. Магам передавались боль, бесконечная печаль и чувство безнадёжности — всё, что тащили в себе опороченные до своей смерти. И уже неосознанно продолжали нести после. Существо подняло свою черную руку, выпуская поток энергии, которая должна была сбить Ингвальда с ног. И у нее это получилось; сперва его подняло в воздух, закрутило в нем, а затем резко уронило на каменную дорогу. Рыжий в моменте увидел блеск лезвия. Чей-то клинок прекратил страдания опороченного, разрубая гнилую плоть того пополам.

Инг упал на живот, разбил губу и, кажется, получил сотрясение. Обычным клинком существо такого ранга не остановить. Поэтому парень всё же нашел в себе силы поднять голову, дабы узреть своего спасителя. Перед ним остановился высокий человек в чёрных доспехах, лицо которого пряталось за забралом, а в руке он держал клинок, рукоять которого обвивала серебряная змея.

«Тёмный рыцарь, приди-приди. Спаси, воскреси», — маг зажмурился, пытаясь прогнать образы, преследующие его с самого детства.

— Хвала Жнецам! Вы спасли меня, — охрипшим голосом молвил Инг и даже двинулся навстречу, как в его кадык уперлось острие оружия. Фигура стояла неподвижно. И тут до рыжего дошло, что с тех пор, как его магический потенциал открылся всему и вся, он перестал быть жителем, который нуждается в защите, а превратился в опасность... Во врага, который подлежал только ликвидации

«Вот и все», — подумал Ингвальд, понимая, что судьбе удалось загнать его в угол. Из глаз юного мага хлынули слёзы; они смешались с кровью и грязью на лице.

— Сейчас не время сопли пускать, — строгий тон Жнеца пробрал до самых костей. Но больше всего Ингвальда поразило то, как быстро среагировал рыцарь, опустившись на одно колено и выставив перед ними щит. Ближайшее здание стремительно разрушилось от вражеского удара. Крупные камни полетели на землю. И если бы не Жнец, от мага и мокрого места не осталось. Оттого он подвинулся ближе, не чувствуя опасность от клинка, пока что.

— Вставай давай! Сейчас придётся быстро бежать и не оглядываться до самого корабля. Понял?

Рыцарь поднял забрало, дабы прочитать в глазах мага, что тот действительно все уяснил. Инг нервно сглотнул и кивнул головой, после чего его схватили за запястье, и теперь уже вдвоем они побежали по улице, пока за спинами шёпот опороченных терялся в громких взрывах.

Если Жнец посадит мага на корабль контрабандистов, орден ему не простит неповиновение. Однако если пустится вместе с ним в плаванье, то и вовсе подпишет себе смертный приговор. Ингвальд не знал, что задумал его спаситель, но всеми силами пытался вспомнить, где уже видел эти чёрные глаза.

— Тебя зовут Ормарр?

Жнеца искренне удивил вопрос. Он нахмурился и хмыкнул, взглядом сканируя мага с ног до головы.

«Вспомнил всё-таки?», — пронеслось в мыслях, которые Ормарр так и не озвучил. Зато подтолкнул нового знакомого к кораблю, чтобы тот проходил на палубу и не задерживал других.

— Не задавай вопросы, на которые уже знаешь ответ.

Жнец сделал ещё шаг, прежде чем путь ему перегородила сабля контрабандиста. Мужчина с подозрением посмотрел на новых гостей: несмотря на то, что корабли принимали сейчас беженцев, не всем здесь были рады.

— Правительство отдало приказ стрелять по тем, кто пытается покинуть материк и северные воды. Мы не можем долго стоять в порту. Однако... — моряк склонил голову на бок и сощурил глаза, пристально разглядывая лицо Ормарра, который уже успел стянуть шлем.

— Я с вами. Есть разговор, но он не для лишних ушей, — Жнец вытянул вперед руку и покрутил свертком перед чужим лицом. Мужчина кивнул головой.

— Ладно, проходите. Оружие при себе имеется?

Матросы бросились осматривать Жнеца, прежде чем отвести в капитанскую каюту. Маг же остановился на палубе в тот момент, когда судно отплыло от берегов.

Горящий город остался позади, можно было перевести дух. Но Ингвальд так наглотался дыма, что каждый новый вдох отзывался болью в грудной клетке, словно её сжимали в тисках, да и душераздирающие крики умирающих не давали на что-то отвлечься. Молодой человек ладонью провел по своему веснушчатому лицу, размазывая сажу по щекам. В его взгляде смешалась и решительность, и страх, и сожаление. Плечи накрывала дрожь от волнения. Семнадцать лет назад Ингвальд родился в этой стране и с самого детства мечтал стать достойным её гражданином. Но, оказывается, в жизни всё может перевернуться с ног на голову в одно мгновение.

Одна. Всего одна оплошность превратила безобидного подростка в опасного преступника. Еще вчера он мечтал быть лекарем, сегодня уже беглец на преступном судне.

И вот они спокойно проплыли первую преграду — барьера больше нет, экипаж сопротивление не встретит.

Ингвальд стоял на палубе, прижимая к груди потрёпанную сумку. Горящие конусовидные здания держали его взгляд на себе. Огонь по столице расходился с сумасшедшей скоростью и окутывал такую большую площадь, что казалось: еще чуть-чуть, и загорится уже море.

Порывы ветра приносили пепел. Глаза начали гореть от скопившихся в них слёз; останется — умрет, но уже никогда не вернется, если уйдёт.

«Я не виноват... Я не виноват», — едва шевеля сухими губами, повторял Инг.

— Эй, пацан! Немедленно уходи в каюту, нечего здесь стоять, нас сейчас обстреливать начнут! — заорал один из контрабандистов, выбегая на палубу.

Ему поручили всё подготовить к ответной атаке, и как можно скорее. Но стоило мужчине поднять голову, как вдруг дошло осознание что беда не приходит одна.

– Черт! Тучи сгущаются, сейчас нам еще тухляки наваляют. А ну, быстро пушки заряжайте! Ведьм тащите, пусть барьер ставят.

Ингвальд понимал, что его силы и знаний недостаточно, чтобы оказывать помощь (да и признаться честно, было страшно), поэтому он поспешил удалиться.

В каюте стало укачивать спустя непродолжительное время, что-то уже происходило снаружи. Как минимум твари атаковали корабль, судя по противным визгам. Однако, Ингвальд знать об этом не желал, поэтому судорожно перебирал содержимое своей сумки, ища украденную книгу, чтобы отвлечься. Чтение всегда успокаивало, но не сейчас, когда, добравшись до пустых страниц, юноша заметил, как на них начали появляться буквы, рассказывающие прошлое материка, с которого он сейчас сбегал.

«Ничего не угрожало ни миру, ни магической стабильности, которая образовалась спустя долгое время войн, как внешних, так и внутренних. Сто пятьдесят лет в мире царил некий баланс, но Ученым сынам и Высшим проповедникам не давало покоя пророчество, что древним манускриптом хранилось на безлюдном Пятом острове. В нем говорилось о перерождении изгнанного Бога в тело несчастного мальчика. Он будет расти, не зная любви – в обиде и злобе. Пока сердце мальчика из пророчества будет окутывать одиночество, голова его откроет самые мрачные тайны. Он познает науку, о которой прежде никто не слышал. За ним пойдут озлобленные, обиженные, обделенные. Их магия будет опаснее любой темной, поскольку люди сами ее отравят. Сделают ядовитой и с ее помощью погрузят мир в хаос...»

Маг задумчиво потер подбородок, пытаясь вспомнить эту легенду. Сказание об изгнанном Боге действительно существовало, но трактовали по-разному – легендой передавали другим; могли солдаты в походе рассказать у костра. Но никто, кажется, не воспринимал всерьез пророчество, даже Ингвальд. Его больше озадачил текст про баланс в мире. Точнее то, что произошло до него, поскольку в истории их мира существовал потерянный век – никто не мог рассказать, что происходило в этот отрезок времени.

«Может, я в руках держу настоящее сокровище и... И сейчас узнаю про потерянный век!», – воодушевление притупило панику. Все же, чтение – являлось хорошей идей. Однако, маг решил не торопить события и следовать по тексту:

«...До момента, пока по всему миру не ударила энергетическая волна. Ее поток виднелся из каждого угла: он загорелся в небе темно-синим и тут же погас. Многие посчитали подобное дурным знаком, и не ошиблись. Четыре населенных материка были разными – и по культуре, и по образу жизни, и даже по расам. И лишь в одном неприятном их схожесть была – им всем на голову свалились разрушительные чары. Длинный шлейф нес каждый материк, но больше всего досталось Северной земле. Именно там располагался Империум, ставший единственной страной на этом клочке суши после истребления остальных.

Пока одни материки охватывали голод, смерть, войны и истребления целых рас, то на северном выходила из-под контроля магия. Настолько, что светлая становилась страшнее темной. А темная была способна вернуть из мертвых людей, превращая в их в опасных монстров. Их называли - опороченные.

Они были устойчивы к болезням, но разносили свои, довольно опасные. Они не имели разума, жили на инстинктах и сбивались в толпы, перед этим выползая из своих сырых могил. Весь мир встрепенулся, когда спустя два года после появления первых опороченных на землях Империума их заметили и на западном, и на восточном материках. Тогда собрали Совет разных частей света, чтобы вынести решение.

И з о л я ц и я.

Вынужденная мера. Северный материк не хотел обрубать торговые взаимоотношения с соседями и терять связь с ними. Не хотел перекрывать кислород своим жителям, но иного варианта тогда просто не существовало, ведь даже местные маги не в силах были сдержать силу проклятия, что упало на их плечи два года назад. Наоборот, они были самым уязвимым слоем общества. Правительство долго ломало голову, но не находило способов помочь своему народу. Даже демоны разводили руками, хотя казалось, что те в подобных вещах разбираются больше других. Однако демоны* и их покровители были первыми, кто вообще покинул материк, не желая разбираться в происходящем».

— Ты знал, что когда-то мир воспевал величие Империума: как страны, так и материка. Но в одно мгновение все эти песни замолкли.

Знакомый грубый голос заставил Ингвальда подпрыгнуть на месте и чуть не выронить из рук книгу. Жнец выглядел ужасно, будто его пытали у капитана, но дело было в чём-то другом. Глаза потускнели, кожа приобрела бледный оттенок, чёрные волосы торчали в разные стороны, и походка была неуверенной для представителя ордена. Маг хотел поинтересоваться, в чем дело, но рыцарь выставил вперед ладонь, давая понять, что ему сейчас не до дружеских бесед.

— Прежнее величие с заражённым государством ушло под купол, а мировое перешло другим странам. Так, Академия, которая открывала свои двери для студентов с разных материков, переехала в другую часть света. А ведь выходцы из неё считались лучшими магами своего поколения. Их отправляли служить Королям и высшим чиновникам. Предел мечтаний любого мага — служить при дворе, — пересказал вкратце написанное Инг и искренне удивился тому, что раньше к тем, у кого есть необычные силы, оказывалось совсем иное отношение в их государстве. Стало горько и неприятно: он едва избежал смертной казни, даже не проявив себя в полной мере, а когда-то существовала целая Академия для таких, как Инг.

Выйдя из собственных рассуждений, он заметил, что Жнец чуть ли не сползает на пол по стене и тяжело дышит. Маг бросился вперёд, но корабль сильно качнуло, отчего невольно пришлось сделать пару шагов назад. Но рыцарь одной рукой зацепился за кровать, а второй потянулся к ведру, когда тошнота начала буквально душить.

— Так у тебя морская болезнь! — воскликнул рыжий, видимо, слишком радостно от того, что его осенило, раз Жнец строго на него посмотрел и прошипел: «Заткнись».

— Ты точно Ормарр. Тот старший соседский мальчишка, он тоже боялся воды. Я вспомнил!

Если бы собеседнику Ингвальда не случилось в моменте хуже, он бы точно запустил в него ведро. До конца неизвестно, кого занесло на этот корабль и с какой целью. Несмотря на отступничество, Жнец не планировал раскрывать свою личность. Тем не менее юный маг оказался прав, но решил не допытывать бедолагу, вновь утыкаясь в книгу.

«Б а р ь е р.

Мировое сообщество беспокоило то, что «недуг Империума» может перекинуться на остальных в больших масштабах. Поэтому через неделю после происшествия на востоке и западе представители самых крупных стран мира собрались на нейтральном острове, чтобы решить судьбу заболевшего соседа. Все по очереди предлагали помощь: своих лучших магов, артефактов. Однако представители северного материка опускали головы и отрицательно мотали ими, уверяя, что всё магическое справиться с недугом не поможет. Вся надежда была на обычных людей. Союзники говорили, что магия тормозит всех, и советовали сместить своё внимание в разработку абсолютного оружия».

Маг бросил мимолетный взгляд в сторону Жнеца, которому было значительно лучше; он даже смог самостоятельно перебраться с пола на кровать. Но Ингвальда интересовало не чужое состояние, а наличие абсолютного оружия. Орден действительно неплохо снабжали, да и сам он преуспевал в разработках.

— Совет оказался полезным, получается, — читающий не заметил, как озвучил свои мыли вслух, чем привлек внимание страдающего.

— Что?

– Аэ-э, ничего. Хотя мне интересно, Жнецы же причастны к созданию барьера?

Ормарр приоткрыл один глаз:

— Они много к чему причастны, но не лезь, это не твои заботы.

Ингвальд промолчал: всё равно только ему решать, куда лезть, а куда нет.

«Однако из портов Империума, миновав барьер, всё ещё в открытый океан могли ходить контрабандистские судна. Торговые взаимоотношения с другими материками были нелегальными, но возможными.

Никто не хотел более познать ту боль, что Империум гордо нёс на своих плечах, став строгим государством. «Недуг» не сломил его, но сделал мнительным — каждому магу стали прописывать статус проклятия.

Ситуация обострилась, когда через неделю после собрания умер последний Король страны. Династия прервалась неожиданно, и приемника выбрать не успели, ведь дальних родственников выслали за купол, чтобы не подцепили хворь. И возвращать, судя по всему, их не собирались. Никто не мог подумать, что молодой парень (на момент смерти ему исполнилось двадцать шесть), так еще и тёмный маг, неожиданно скончается от банальной лихорадки. Точнее, таковой была официальная версия, но все понимали, что болезнь оказалась необычной: было в ней что-то неестественное. Лекари, которые выписывали последнее заключение, вероятно, заметили магический след. Но вот, что стало действительно загадочно: насылать болезни —удел тёмных чар. Только вот Король сам являлся тёмным магом и мог себя от подобного защитить. Слухи ходили, что он вовсе таким образом покончил с собой.

Но самое ужасное произошло на похоронах. Точнее, ночью после них. Приближённые, посетители церемонии, работники ритуальных услуг все из них, кто родился без магического начала, превращались в опороченных. И даже уличная гвардия не справлялась с напором. Вызвали подкрепление, оцепили весь район. Но положение несильно спасло, поскольку с гнилыми монстрами покончили только под утро. Они успели забрать жизни многих. Трупы выносили из разрушенных зданий один за другим. И когда казалось, что всё позади, до патрульных дошла информация, что опороченные объявились в других частях города и ныне эволюционировали, превратившись в уродливых птиц и немыслимых зверей. Все они когда-то были просто людьми.

После смерти последнего Короля в Империуме собрали Парламент, который ныне должен был править страной. Власть обращалась за помощью к чародеям, но те лишь разводили руками, поскольку с такой магией столкнулись впервые. Гораздо проще решались проблемы, пока они находились за пределами столицы. В Инеке же они требовали немедленных решений.

Маги могли устранить монстров, но вернуть людей и их первоначальный облик оказывалось невозможно. Хоть решение и искали группой лучших из лучших. У всех в Империуме опускались руки. Проблему пришлось решать радикально, поэтому объявили...

К а р а н т и н.

До выяснения обстоятельств магам низших рангов и людям запрещалось покидать свои дома без особых причин. Во избежание распространения болезни имеющим силу запрещалось контактировать с теми, у кого её не было. Буквально за год численность людей упала. Дальше прогнозы были не лучше».

Ингвальд всю жизнь прожил в стране, историю которой в полной мере не знал. Правительство давало народу краткие выжимки, но никогда — подробных разъяснений. Только одно предположение, почему так происходило, крутилось в голове: они всеми силами пытались скрыть упоминание магов. Скорее то, что те раньше спокойно сосуществовали с людьми.

— Я начинал учиться на лекаря и знаю, какой отвар подойдет от твоего недуга, — рыжий отложил в сторону книгу и потянулся за сумкой, дабы собрать разбросанные по ней травы. —А ты пока расскажешь, куда мы отправляемся?

Ормарр же был не в восторге, что ему придется принимать лекарство начинающего лекаря.

«Как бы не убило меня», — подумал он и посмотрел на потолок. Легкая качка дала понять, что выбора у Жнеца нет.

— Не знаю, где ты собрался строить новую жизнь, но я плыву в Дайланью. Это восток, тебе там не понравится.

Ингвальд вопросительно выгнул бровь, но ответа на немой вопрос не получил, поскольку его спаситель демонстративно отвернулся к стене.

— Я только сегодня узнал, что являюсь тем, кого всю жизнь терпеть не мог. А моя страна на грани очередной войны. Ты правда думаешь, что восток меня пугает?

===================================
*Демоны — сущности нижнего мира (аналог — ад), обладающие тёмной магией, которая равна или выше магии чародея среднего рейтинга. Но только в нижнем мире. Охотно идут на контракты с людьми, чтобы выбраться в мир. Из-за чего становятся несколько слабее и зависимы от мага, с которым заключают контракт. Магов, которые заключают контракты с Демонами, называют опекунами или контрактники. Внешне Демоны похожи на эльфов, из-за своей уязвимости в людском мире, очень часто попадают на рынок рабов. Особенно, это популярно на западе.

Так, Розланд — страна западного материка — "славится" своим черным рынком и явными кастами. Хозяин и раб-Демон там считаются нормой.