Проклятие зеркал: По пути предков.

О землетрясении Ингвальд узнал с помощью зеркал: их поверхность задрожала, словно они были водной гладью, в которую швыряли все, что попадется под руку.

Сильные толчки им не навредили: не оставили ни трещин, ни сколов, но всерьез тревожили. В этом заложник непредвиденных обстоятельств видел сходство с пугающими его предметами.

— Надо же. Объявился, — процедил сквозь зубы рыжий, взглядом пожирая отражение, которое по-хозяйски блуждало из одного зеркала в другое. Обида горечью собралась на кончике языка. Ею Инг и плюнул в лже-себя, — Я тебя звал, нуждаясь в помощи.

— Она тебе и сейчас нужна. Нам обоим.

За стеной нарастал шум. Веселье за ней в самом разгаре или бедствие, для Альфа роли не играло. При любом раскладе он видел худший исход.

— Думаешь, сюда влетели Жнецы и тебя теперь ждёт наказание за нарушения комендантского часа? Ох, если бы было всё так просто, Инги. Если бы, — отражение (которому юноша дал имя — Другой) состроило наигранную печаль на физиономии. — Зеркала видят больше, чем показывают. Ты для них особенный, так попроси же посмотреть.

Будто бы целую вечность Инга терзали сомнения, но усталость, накопленная с годами от постоянного бегства, оказалась сильнее. Преследующие образы в заколдованных снах, шрамы и собственная слабость, которая остро ощущалась именно сейчас, заставляли тянуться к неизвестному.

Но не успели пальцы коснуться выпуклых узоров на остове, как зеркало вспыхнуло серебристым светом, прежде чем вывело на своей глади изображение дома, в котором они сейчас находились. Видел заложник и ночь, и одну из лун, и листья, разносимые по дороге ветром. Неприятно будоражила частично разрушенная постройка, ведь еще недавно она принимала гостей.

Ингвальд смело склонился над предметом, вглядываясь через него в крупные дыры, проделанные в стенах. Внутри всё окрасилось в багряный — кровь смыла (кажется, теперь он чувствовал её запах) атмосферу прежней радости. Тела собравшихся гостей валялись в вымученных позах, у многих не хватало конечностей, а вырванные органы издевательски заменяли праздничное украшение под потолками. Несмотря на весь ужас, пронзающий невидимым копьём и бросающий в холодный пот, Альф не отрывался от зеркала, с замиранием сердца ища Эрси.

Перед взором пронеслась безволосая и белая лапа не то зверя, не то птицы. Она ступила на дом, стальными когтями сделав новые дыры в кровле. Ингвальд убедился, что всё по-настоящему, когда на него посыпались  камни и песок. Он инстинктивно отпрыгнул к двери и стал по ней бить, пока не ободрал ладони и не нахватал заноз под безудержный крик.

— Скоро привычный тебе мир изменится, чувствуешь? То, чему нам придётся противостоять, имеет катастрофическую силу. Жнецы на их фоне покажутся детским лепетом. Так помоги нам стать сильнее всех, – Другой стоял в конце сооружённого коридора, вытягивая навстречу руки. — Всего лишь надо закончить начатое. Переступить ту грань, которую не смог в прошлый раз.

— Он — спасение, — вторил шепотом Инг, не подозревая, что слова помогали уверовать не в Другого, а в самого себя. Сила тянулась к силе, из-за чего ноги вели по коридору под вниманием сапфировых очей, количество которых не получилось бы пересчитать на пальцах.

Камень в кулоне дрожал и испускал красные лучи. Отметины в виде символов обожгли предплечье. Альф подошёл вплотную к самому дальнему зеркалу и приложил к нему вспотевшую от волнения ладонь. Отражение ответило тем же жестом и расплылось в улыбке:

—Наконец-то мы будем вместе.

Свет с подарка Эрны перекатился в зеркало, заполняя собой всё пространство и озаряя лицо Инга, пока вырвавшийся навстречу поток воздуха ерошил его волосы.

«Наконец-то... мы будем... вместе», — звучал «собственный» голос под аккомпанемент нарастающего сердечного ритма. Мелкие пузыри крови поднимались из символов, лопались и растекались по руке.

«Ты моё проклятие», — наполнявшая нутро энергия походила на ту, что прошибала ознобом во сне. Она врезалась в каждую клетку организма, вызывая колющую боль. В теле происходили изменения, оттого головой оно воспринималось как нечто чужеродное и отделимое. Даже когда вены на руках разбухли и потемнели, Альф надеялся, что дело в кулоне, а не в нём самом.

—Брось. Раньше ты и без него справлялся, — неудивительно, что Другой прочитал мысли, которые у них проносились одни на двоих.

—Не возлагай большие надежды на инструмент, который может в любой момент сломаться. И не перекладывай на него ответственность. От тебя зависит, буду я подконтрольным или разрушительным.

Зеркала синхронно задребезжали: в них пронеслись кем-то сворованные фрагменты жизни. Ингвальд едва различал голоса: матери, отца и того человека, что раздавил их судьбы. Но одно воспоминание он ощущал всеми фибрами, отрывая ступни от пола и не имея возможности сделать вдох. Холодные пальцы отражения играючи перебежали с кулона на предплечье и стиснули его. Затем ненастоящий Альф дёрнул человека на себя.

Поверхность разделяющего их предмета больше не имела твёрдой формы — всё внутреннее пространство прямоугольной рамы заполнила вязкая жидкость, утягивающая в портал. Другой шептал заклинание на неизвестном языке.

«Малыш, собирайся, папа закончит дела, и мы все вместе пойдём на ярмарку».

«Айрус! Ты на двух Жнецов столько времени потратил!»

— Нет! Я не хочу! Не хочу туда!

Инг попятился, да отступать было поздно — за затягивающейся завесой зеркала разлетались на осколки.

Перед ним предстал забытый дом. Сломанную мебель давно разбросали по гостиной, но неприятный запах забивался в ноздри по сей день, и вечностью на стенах застыли кровоподтёки. Альф не верил, что лицезреет родное место. И с открытым ртом изучал предметы их семейного быта, не замечая под ногами разбегающихся крыс.

— Тут ты меня оставил. Удрал как трус, — обиженный тон отскакивал от стен. — Теперь-то всё будет иначе. Ты перешёл в зазеркалье, тем самым пробудив дар.

—Дар, — повторил вмиг опустошенный Инг и поднял руку, чтобы прижать украшение, который Другой назвал инструментом. Новоиспечённого мага пугало нерадушное будущее, но ощутить этого в полной мере, он отчего-то не мог:

— Меня быстро раскроют и признают заражённым. Не дадут жизни в Империуме.

— Я говорил тебе не идти сюда. Надо же, так запросто угодил в ловушку.

Ингвальд вздрогнул, когда его запястье обвил холодный металл и по предплечью проскочил заряд, заставляющий алый камень потухнуть. Отчий дом сменился на сад приюта. Пышные бутоны пестрили разнообразием и источали приторный аромат, от которого кружилась голова. Стебли и листья цветов казались такими неестественными из-за слишком яркого зелёного цвета. Стрекот насекомых и щебетание птиц создавали ощущение жизни вокруг, но Альф осознавал, что всё здесь нереально.

—Почему я должен тебя слушать? Кто ты вообще такой?

Инг помнил предупреждения и молча обвинял рыцаря, что тот за все время не дал ни единого повода доверять.

—Извини. Опасность самой длинной ночи в том, что она искажает пространство и время, даже призраком до тебя сложно добраться. Я не друг и не враг, — таинственный наблюдатель ощутил на себе беспокойный взгляд и чужое раздражение, переполняющее юношу до самых краёв. Он отпустил Ингвальда и пальцами схватился за шлем, стягивая медленно. Солнечные лучи скользили по чёрной защите, заставляя ту местами сверкать.

— Однако твоя судьба мне небезразлична.

Ингвальд замер в ожидании; наконец-то тайна тёмного рыцаря, преследовавшего его с раннего детства, будет раскрыта. И всё же опасения скреблись в груди, что под металлом ничего, кроме пустоты. Благо показалась мужская голова: родинки под глазами, русая борода, южная горбинка на носу и выступающие скулы — все это говорило об одном.

—Я-я... я Вас знаю! — ошеломлённый Альф чуть не рухнул на тропинку. — Вы – Дилан. Известный как маг Воды. Но...

«Почему преследовали меня все годы?» — не озвучил вопрос юноша. Он не сомневался, что видит перед собой одного из той пятёрки, которая однажды остановила эпидемию на севере. Историю про них упоминали вскользь на занятиях, и лишь работа в подпольной антикварной лавке позволила узнать, как герои Империума выглядят.

—Верно, я Дилан, а тебе здесь не место. Тем не менее рад встрече, — добродушно улыбнулся маг.

— И где же мы?

— В мире, созданном, можно сказать, тобой. В зазеркальном. Этот сад — его малый кусок. И сюда не может попасть Другой. А значит, нам никто не помешает, — мягкий взор сменился на суровый. — Кто-то помог вам встретиться. Ты был в безопасности человеком, но, обернувшись магом, стал мишенью для Жнецов и древних сил. И уязвимым перед самим собой. Чем сильнее будешь бояться дара, тем больше вреда он тебе нанесёт.

Ингвальд нервно сглотнул и чуть пошатнулся от упоминания своего отражения.

«Никогда ему не доверял, и не стоило начинать», — время вспять не повернуть, но пробудившийся ковырялся в памяти, цепляя последние события и ища виновного.

— Эрси бы так не поступила. Зачем? Если только под влиянием чужих чар.

Рыцарь кратко усмехнулся с наивности собеседника:

—Спроси себя — существует ли та девушка?

Бестолковые слова заставили сжать пальцы в кулаки: существует, еще как! Он слышал ее голос и касался и рук. Стараясь не допускать абсурдных мыслей, Инг переключил внимание.

— Сейчас куда важнее, как мне скрыть силы и куда бежать от взора патрульных. У Вас наверняка есть опыт в таком деле.

— С чего бы? Я — последнее эхо легенды.

— Написанная история так не считает, — рыжий подошёл ближе, смотря с подозрительным и несколько презрительным прищуром. — Разве не Вы убили Агния, а после и мага Земли, изуродовав труп до такой степени, что его не сразу опознали?

— Меня убил лучший друг, — с тоской ответил Дилан, потупив взгляд. Вспоминать последние минуты жизни – дело не из приятных, но призрак не мог уйти на покой, пока не поведает о том, кто осквернил память о нем.

— Брент обманом заманил меня в священные дорахдинские воды и потопил, — мужчина выгнул бровь, будто удивился своим же речам, и взволнованно потер бороду. — Ка-а-кая ирония. Маг Воды утонул, можешь представить? В мыслях моего убийцы зародился гениальный план: в первую очередь лишить меня дара через источник, чтобы ни у кого не было возможности воскресить, а потом подстроить всё так, словно предатель — это я.

Удивление отразилось на лице Альфа, пусть в саму историю верилось с трудом. Несмотря на увлечение тёмными чарами, Брента расписывали, как самого скромного и миролюбивого шамана-мага. Но приходилось подыгрывать, дабы не оборачивать против себя потенциального помощника.

— Зачем он так поступил?

— Предполагаю, что из зависти. Никогда прежде люди стихий не собирались, но наша Сивиста решила это исправить, посчитав, что общие усилия будут работать на благо всего мира. Ещё в юности она отыскала в лесах племя, которое возводило в культ особенного мальчика. Думали, что он говорит голосами духов и имеет с ними крепкую связь. Но несмотря могущественный дар, Брент оказался самым слабым среди нас. К тому же деревенщине было сложно держаться в высшем обществе.

— Вырвали из окружения, которое им восхищалось, и сделали тенью? Ваш друг любил внимание.

— Мы не предполагали, насколько он нуждался в признании. Я видел, как Бренти трудился больше других, и думал, что ему так по нраву. Что это всё безвозмездно. Никто не лез в душу и не подозревал о тайных желаниях, которые заставили его пойти на сделку с магией мёртвых. Нашему другу поручили сделать брешь в загробном мире и выпустить больше нежити, которая бы питала людским страхом, болью и отчаянием самую опасную силу. Получив часть её энергии, он лишился рассудка. В тот день, когда маг Земли заключил договор, его личность умерла. А потом горе-шаман убил всех нас.

— Прям всех? Но ведьма Воздуха осталась нетронутой.

— Всех. С ней обошёлся деликатно. Никто не понял, что Сивиста умерла.

— Где сейчас...

— Не думай о нём. Тебе нужно выбраться отсюда и покинуть материк. Не смей оставаться в Империуме, — угрожающе свёл брови к переносице Дилан.

— Покинуть в одиночку закрытую страну — задача не из выполнимых, — парень надул щеки и всерьёз задумался, как подобное провернуть, хоть вопросы о маге Земли все еще назойливо лезли.

«Брента надо убить, тогда брешь закроется, и дар больше не будут принимать за проклятие. Для этого мне необходимо выжить и набраться знаний», — Инг впервые столкнулся с решимостью и не хотел её упускать. Возможно, его цель мертва. Возможно, нет способа расторгнуть договор, но невыносимо вечно оборачиваться в ожидании печальной участи.

— Вы же мне поможете, да?

– Каким образом? Я же всего лишь эхо, которое исчезнет после разговора с тобой. Моя душа в другом сосуде. Вдруг она тебе поможет, если найдёшь, — тёмный рыцарь вновь нацепил и, развернувшись, быстрым шагом пошёл по саду, пока не нырнул в зеркало.

Ингвальд последовал за ним, очутившись в уже знакомой каморке, которая ходила ходуном, из-за чего ноги подкосились.

Он едва успел упереться ладонью в пол, ловя равновесие. Под рукой раздался хруст — осколки валялись повсюду, рамы стояли одинокие и пустые. Другой и рыцарь пропали. Что-то блестело возле двери, манило, и туда на локтях пополз Инг, медленно преодолевая каждый бон. Когда цель практически попала в руки, с потолка снова посыпались обломки.

Задыхаясь от пыли и извести, он успел подцепить пальцами вещицу и перекатиться в сторону прежде, чем рухнул булыжник. Помимо потолка, крах потерпела и стена. Стоило коснуться, как та рассыпалась. Ингвальд выполз к свободе, и, несмотря на то, что кислорода категорически не хватало из-за огня, обжигающий глоток принёс огромное наслаждение.

Маг спрятался за грудой мусора, когда появившиеся Жнецы взялись за пожар, и наконец-то обратил внимание на спасённый предмет. Небольшое зеркало окаймляла рама из чёрного дерева, на обратной стороне таилось послание: «Моя последняя помощь тебе. Д.»

Альф пристально смотрел в свои глаза, которые отныне не казались чужими. Спустя несколько секунд реальность поменялась. Это всё ещё был Инек с открытыми ранами и блуждающим хаосом, но в холодных тонах. Члены ордена, город, огонь — всё виделось через серо-голубую плёнку.

Сперва мимо пронеслись тени, затем люди. И никто не обратил внимание на Инга, как и тогда в лесу. Не боясь по неведомой причине ни тех, ни других, он вышел на разбитую дорогу и остановился рядом, судя по всему, с главным Жнецом, надеясь найти Эрси.

***

Новорождённые хворью монстры не обладали конкретным планом. Поначалу они и вовсе были напуганы, но страх носил иллюзорный характер, являясь отголоском прошлого. Они пытались вернуться в прежнее тело и утолить неизвестный голод, оттого накидывались на людей, видя в них путь к истокам. Чудесного исцеления не происходило, зато росло количество загубленных и потерянных, а вместе с ними и беспорядок, безжалостно разрывающий на части самый большой город в стране. Пожары оказались малой частью принесённых трагедий, но не менее кровожадными, ведь стихия зачастую не поддавалась контролю. Особенно та, что имела магическую подоплёку на материке, где только одни слова о чарах подводили к истреблению.

Ученики Верховного прибыли в вороньи дали, с которых наступил, как они считали, новый виток эволюции опороченных.

Если здесь ещё оставались живые, то прятались они в глубоких погребах. Жнецы не собирались выискивать их до зачистки. Этим должна правительственная гвардия, когда обстановка стабилизируется.

— Совсем ещё молодые, — повторял солдат, когда выгребли десятое обугленное тело из руин строения. Несмотря на внешнюю непоколебимость, Жнец жалел тех, кто годился ему в дети и не успел распробовать жизнь. С другой стороны, их отряд сейчас видел последствия несоблюдения правил.

Внутри пряталась вера: когда люди выйдут из своих укрытий и узрят всё, то станут более ответственно относиться к просьбам правительства. Никому не нравилось ощущать себя птицей в золотой клетке, в которой и голову не просунешь за свежим воздухом. Не радовал лишённых свободы ни солнечный свет, ни свежий корм. А при попытке протянуть им руку помощи, готовы были со всей злобы вонзить клюв в пальцы. И лишь орден по воле Создателей всё равно оберегал «птиц».

— От района мало что осталось. Всё свалено и перевёрнуто, как бы обломки домов не оказались саркофагами, — высказался носильщик, укладывая ещё одно тело в ряд с другими.

— К сожалению, по большей части так оно и есть. Придётся с ювелирной осторожностью разбирать завалы, отделяя людей от тварей. Если глубоко засели, то и сканеры их не зафиксируют, — Жнец снял с ремня сломанное устройство в попытке его реанимировать ударом по корпусу.

— Без Йенса туго.

— Вы без него и зачистить не можете? Сегодня я за вашего Йенса, — длинный прибор, который отдаленно напоминал меч, нехотя замигал.

— Дело не в этом, — носильщик кивнул на более уцелевшее здание, у которого оставалась даже крыша. Матёрый солдат сперва принял неизвестный объект за изваяние, не особо размышляя о том, откуда оно взялось в таком месте и какой посыл несло.

— Чудеса-а-а, — присвистнул Жнец. На что долговязое существо медленно и с натужным скрежетом повернуло голову, ища источник шума. «Изваяние» предстало лысой тварью с жемчужно-белой кожей, в три раза больше взрослого человека и с мощными когтями, которые без особых усилий разваливали кровлю.

Инг, наблюдающий через призму своего мира, ужаснулся маске, которая красовалась на твари вместо лица. Именно её всегда носила Эрси. Он узнал бы атрибут девушки из тысячи, и не важно, что сейчас в районе рта образовалось отверстие и из него к ногам солдат тянулись белые гладкие щупальца. Нет, это не она! Только не прекрасная Эрси.

По одному из отростков ударила секира совсем юного бойца. Существо недовольно мотнуло мордой и издало клич, который больше походил на омерзительный скрип. На него тут же слетелись теневые эльфы: они позволяли монстру себя поглощать и тем самым становиться больше. Лица теней прорастали на коже и походили на язвы.

Воздух рассекла громкая команда:

— Отходите! Немедленно!

Дом прогнулся под новым весом. Жизнь, зародившаяся в опороченном, наполняла живот разгорающимися искрами. Каждый шаг сотрясал твердый покров и оставлял на нем огненные следы. Окрепшие щупальца раскидывали солдат, не давая подобраться слишком близко. Не успевших убежать, тварь хватала и отправляла в огненную пасть. У живых от сладко-гнилостного смрада слезились глаза.

Трупы умерших в пожаре оживали: падали с носилок и выбирались из пепла. Затем ползли к источнику зла, собираясь в общую массу. Осознав, что ситуация выходит из-под контроля, заместитель Йенса нервно связывался со всеми штабами в Инеке, но их ответы угнетали: Верховный и большая часть отцов ордена до сих пор проводили обряд в нижнем зале и не могли физически остановиться. В других частях города, помимо странных опороченных, возникли чёрные болота, которые затягивали бойцов в пустоты — подобные двенадцать лет назад уничтожили дорахдинский источник.

Инг, находясь рядом с командующим, подслушивал разговор, пока делал выбор: привести в чувства подругу или следовать к порту, чтобы в будущем спасти Империум.

— Большинство согласилось опустить барьер и с помощью него запечатать магическую активность.

— Мы не можем принимать подобные решения без Верховного, — ответил временный командир, отпрыгнув на безопасное расстояние от массы погорельцев. — Такой приём допустим исключительно в крайних случаях.

— Сейчас тот самый случай.

«Эрси. Неужели, это происходит из-за того, что я пошел у тебя на поводу и принес яд?», — реки крови омывали дороги, но трепет   за неё одну стирал все границы: хотелось подбежать, заключить опороченную в объятия и от всей души попросить найти путь назад. Альф не понимал, почему его больше не пугало происходящее вокруг? Отчего не страшился разбросанных конечностей и голов людей? И почему не хотелось бежать от теней? Ответ пробудившийся маг держал в руках — зеркало не позволяло покинуть себя и подавляло большую часть тревоги, оберегая подобно матери. Не будь чудесного подарка, Инг потерял бы рассудок вслед за магом Земли.

— Барьер возводили не один год. Если его опустим, не только столица, но и весь Империум оголится перед злом. Может, сейчас происходит лишь тренировка перед настоящей трагедией?

— Обращение происходит быстрее обычного, хворь перекидывается на Жнецов. Кто не падёт в бою, смертельно заболеет или утонет в болотах к утру, поэтому большинство голосует за! Вам ещё аргументы нужны?! Мы должны продемонстрировать Бенахарду, что север способен дать отпор!

Заместитель обернулся на крик: по спине солдата ползло чёрное нечто без ног. Оно намертво вцепилось в новобранца, который, судя по зеленоватой коже и выпирающим на шее венам, уже пострадал от заражения.

— Наш штаб присоединится, — раздраженно выдохнул Жнец и обратился к уцелевшим солдатам: — Внимание! Все, кто старше паасы и ещё может стоять на ногах, немедленно выстраиваетесь в девятиконечную звезду, доставайте любой свиток и заряжайте его энергией от инструментов.

Когда старшие Жнецы заняли позиции, образуя ровные линии, заместитель приказал молодым держать оборону изо всех сил. Белоснежный пожиратель надвигался на них вальяжными шагом, испытывая терпение окружающих. Его огненный рот нуждался в подпитке из бьющихся в конвульсии тел.

Юная кровь оказалась непростой добычей: новобранцы блокировали различным оружием ловкие атаки и наносили ответные удары, не давая продвинуться к опытным бойцам. Паасы использовали подручные средства: будь то свитки или приборы, чтобы вывести объёмный фиолетовый луч, который при первой же возможности пронзил барьер. Члены ордена не страшились ни огня, ни нервозных содроганий тверди — даже летящие в них эльфы не были помехой и превращались в труху от столкновения с мечами, чьё лезвие окутывало силовое поле.

Ингвальд поднял глаза, когда сверху донёсся хруст. Невидимый купол воспринимался многими как красивая история, но теперь непутевые зеваки наблюдали воочию, как огромная трещина расползалась по небу.

Осколки стремглав посыпались вниз. Альф начинал терять самообладание, хоть они и пролетали сквозь него, вонзаясь с глухим звуком в землю за пеленой.

«Запечатать магическую активность», — назойливо вспоминались слова одного из представителей ордена. Зеркало, как и самого Инга, могли ненароком уничтожить. Оттого он терялся, не понимал, что делать дальше, и крутился на месте.
Именно тогда в его поле зрения попал подавленный Жнец. Он вышел из ниоткуда и поплёлся по дороге, будто не замечая разворачивающейся битвы. Ингвальд заподозрил, что солдат находился в зазеркалье и действительно не видел происходящего за его пределами. Молодое лицо и разные глаза: один красный, другой незрячий — говорили о том, что это не Дилан.

—Эй, — всё же Жнец увидел мага и ускорил шаг, — ты новый ключник?

Фантомный мороз вонзился в кожу, а внутри всё сжалось от испуга, когда за спиной солдата растянулся туман и рисовались нечеткие образы четырех висельников на длинной палке. Рядом с их телами болталась пустая веревка. Ингвальд представил ее на своей шее, оттого перешел на бег.  

— Да пожди! Я не причиню тебе вреда, — молил Жнец, ускоряясь следом. — Я не могу отсюда выбраться!

Но Альф не остановился, пробивая собой пелену, которая впереди выстроилась стеной.

Вирус настигал людей, несмотря на то, что работа ордена приносила свои плоды. Остатки теневых эльфов превращались в озлобленных птиц: они-то и заметили Инга, который склонился над зеркалом и попросил у него купол, чтобы добраться до порта. Одна из них клювом нацелилась в голову мага.

***

— Король не будет в восторге, что наших эльфов сжирает исполинский опороченный, — сидя на  медленно разваливающемся берегу, Лерон наблюдал, как где-то взмывали шёлком блестящие щупальца. Они извивались с неестественной грацией, будто пробуя воздух на вкус. — Неужели их оружие выглядит так?

— Это не оружие Империума, — раздражённо пробубнила Вигдис и продолжила топить пойманную возле судов ведьму. Приближённой Брента не нравилось, что Могильщики, обращённые в эльфов, выходили из-под контроля и, словно зачарованные, слетались в пасть.

— Однако я чувствую, откуда тянется след столь безобразной магии, — ведьма облизнула губы, швыряя девушку без сознания рядом с медиумом. — И как хорошо, что мы туда держим путь. Король, если сочтёт нужным, выйдет на дипломатическую беседу с Империумом. Если нет, они нам всё равно ничего не сделают. Посмотри на их жалкие попытки уладить последствия ночи!

— Вы держите путь, не я. Моя задача — забрать Бес в Бенахард, — в глубине души Лерон обижался на то, что его посвятили не во все планы их ордена, потому отворачивался и натягивал капюшон дырявого плаща на потрепанные дреды. Чтобы пробраться в приют Милорс, самому юному Могильщику поручили изображать сироту.

— Хм, веди силой, если будет сопротивляться. А ты, — Вигдис выхватила из подсумка кинжал и указала им на другого южного вояку, который всё это время стоял молча, — позаботься о моём теле.

Мужчина кивнул и поднял на руки их жертву, чтобы снова отнести к воде. Лерон пальцами показывал треугольник, который являлся знаком медиумов. От парня требовалось правильно подгадать момент, чтобы перенести разум главнокомандующей в умирающую ведьму.

Руки обхватили хрупкую шею и окунули голову в пучину. Каштановые волосы бедолаги расползались по глади морскими угрями, постепенно окрашиваясь в алый.

Вигдис открыла глаза уже под водой и тут же схватила за предплечье Могильщика, резко выныривая. Лерон разомкнул пальцы и подошёл к выброшенной сумке, ища в ней хоть что-то о пойманной ведьме.

— Отправить Вас в Эрну было в разы легче. Топить было обязательно?

Юнец достал вскрытый конверт и прочитал, кому адресовали письмо.

«Дарнис'ас, значит. У нас есть её имя. Лучше, чем ничего», — Лерон швырнул сумку к ногам главной, чтобы та наконец-то оделась, и принялся за свой внешний вид, размазывая грязь по шее.

— Всех утопленников тянет на восток, другим способом мне незаметно туда не попасть. Хватит Империума, который настроен к нам враждебно. Старуха родилась здесь, как и я, поэтому не составило труда прожить несколько лет в приюте.

Все трое чуть не свалились в воду, когда земля качнулась, и с неба посыпались осколки под рёв множества птиц. Море выходило из берегов и накрывало беспокойными волнами. Мужчина в последний момент успел словить бездыханное тело Вигдис (её истинную оболочку) и унести подальше.

— Сложно сказать, как далеко получится зайти, прежде чем оно меня отвергнет, — ведьма с трудом натянула мокрую майку на свой новый сосуд и с саркастичным весельем добавила: — Главное, что Инг...

Вигдис успела впиться пальцами в плечи медиума до очередного толчка.

— ...Мой Инг сделает первые магические шаги, я хочу это лицезреть. Хочу убедиться, что «слеза Дьярви» идёт на пользу, а не во вред. И тот, кто пробудил камень, будет преследовать наши цели.

«Наличие кулона не делает того мальчика Дьярви», — подумал Лерон, но вслух не сказал, дабы не вызывать гнев воодушевлённой на путешествие Вигдис. Он понимал: за украшением стоит что-то большее, и ведьма передала его не случайному магу. Оттого больше вырастал интерес к приюту Милорс, ведь именно там Лерон сможет узнать больше об Ингвальде, ради которого любимица Короля покидала юг на несколько лет.