На краю терпения

К счастью, очнулась уже глубокой ночью и у себя в комнате. Разум или же тело, не выдержали такого потрясения. Мышцы и кожа до сих пор горели болью, а повернувшись на бок, сразу застонала от невыносимого мучения. Почему так всё болит? Я была с мужчиной и всё было совершенно иначе, нежели сейчас. В желудке сжалась тошнота при воспоминании того, как яростен и смел был в своих мужских проявлениях Вилас. Наверняка бы и вовсе вырвало, но желудок был совсем пуст. Вилас не брал, а буквально насиловал меня, хоть этого не требовалось, ведь была одурманена. Сама отдавалась ему без сопротивлений под воздействием зачарованного вина.

Вытянула перед собой пульсирующие болью запястья и всхлипнула от ужаса. Чёрные синяки от хватки эльфа уродливо расползлись под кожей, чернея. Внизу живота нещадно саднило, а промежность жгло после грубого, неестественного соития. Душу выворачивало наизнанку. Мне повезло, что потеряла сознание и не знала того, что произошло после. По боли в теле, которая обретала с каждым мгновением всё большую силу, могла бы сказать, что Вилас не остановился после того, как обнаружил полную податливость и бессознательность жертвы.

— Скоро явится демон и исцелит тебя, — равнодушно сказал мужчина, стоявший у окна ко мне спиной. Я вздрогнула от глубины равнодушия в сказанном. Вилас даже не старался узреть в случившемся нечто плохое. Он словно знал, что так будет. Был готов к такому исходу. Широкие плечи были расправлены, а подбородок гордо вздёрнут, словно бы говоря: «Вот видишь, всё равно ты стала моей».

Свой голос прозвучал шершавым железом:

— Уйди, я не желаю тебя видеть. — Хотелось добавить: «Больше никогда». Но вовремя себя остановила, помня о том, как безжалостен бывает король Иирумага. Глаза же эльфа, сияющие магией в полумраке покоев, и сейчас жадно оглядывали обнажённую линию моих плеч.

— Сейчас я уйду, Миломира, но с сегодняшней ночи призываю помнить о том, что теперь мы настоящие супруги.

В ответ я лишь промолчала, отвернувшись, не желая смотреть в лицо тому, кто совершил насилие надо мной. Внутри поклялась, что такого больше не повторится, что больше не позволю Виласу взять меня, но снаружи по моим щекам лишь покатились слёзы из-за полного бессилия. Разум понимал, что не смогу противостоять, если эльф пожелает повторить совершённое. Оставалась надежда лишь на силу, которая медленно, но верно наполняла изнутри по тонкому ментальному каналу, образованному Аэлиной ради меня.

Вилас ещё мгновение смотрел на меня. Хоть я и не видела того, как эльф пристально изучает мою реакцию, но его внимание горело на коже. Липко обволакивало каждый сантиметр тела. Хотелось испариться. Исчезнуть. Навсегда.

Когда же эльф покинул комнату, смогла кое-как сесть и разрыдаться в голос, закрывая лицо одеялом. Кто-то тихо вошёл в покои, пока продолжала содрогаться, плача. А после, ощутила тёплое прикосновение, которое подарило полное исцеление телу. Я даже не поблагодарила демона, которого прислали меня исцелить. Даже не взглянула на него или неё. Всё перестало иметь значение. Даже если освобожусь. Даже, если смогу быть с Лассом. Сможет ли он принять меня, после произошедшего? Сможет, ли смириться с тем, что его пара была с другим?

Я знала — сможет. И это дало ещё большую причину ненавидеть себя. Зачем я пила то вино? Зачем позволила сделать всё, что вздумается? Осознавала, что нет моей вины, что стала жертвой обмана. Но не давали покоя воспоминания того, как тело предало и желало всего, что произошло. В груди пылало и болело от противоречивых мыслей. А чувство предательства своей любви к самому лучшему из всех мужчин, вовсе не позволяло сделать вдох без боли.

До утра я пролежала объятая горем и тягостностью мыслей. Воспоминания о минувшей близости с навязанным супругом и вовсе не давали покоя. Но к утру, когда первые золотистые лучи солнца укутали теплом продрогшее от ужаса тело, стало легче. Прикрыв глаза, смогла провалиться в сновидения.

Хрупкая, но сильная рука потянула за собой, словно заставляя вынырнуть из глубокого озера. Через мгновение я уже стояла посреди пещеры в которой хранился Звёздный жемчуг. Аэлина тоже была там и с интересом рассматривала хранилище.

— Что это за место? — спросила она. — мне знакомы эти сферы. Что это такое? — Элементаль коснулась одной из жемчужин, и та запела магией.

Мы были в моём сне. Поняла сразу. Но оказались, однако, совсем не в том месте, сотканном из моих воспоминаний, которое я бы хотела раскрыть кому-то.

— Недавно Ласлогэн переносил в свою сокровищницу эти необычные сферы. Одна, к сожалению, разбилась.

Моё внимание мгновенно переключилось на слова Айлин.

— Что он сделал с осколками?

— Забрал с собой в хранилище. Сказал, что мне не стоило приходить. А я точно знаю: когда Ласс становится таким серьёзным и молчаливым — быть беде.

Однажды сама просила Ласса сохранить Звёздный жемчуг. Возможно, он попросту его решил лучше спрятать? Сомнения терзали душу, но я не позволила себе сомневаться в любимом. Он не стал бы применять артефакт бездумно. Знает, каковы последствия.

— Ничего страшного. Это давние сокровища сирен. Наверняка Ласс решил сберечь их ради меня, — соврала сразу.

Аэлина странно и оценивающе осмотрела меня с ног до головы.

— Ты ранена?

— Нет, — ответила просто, но уже знала, как легко будет распознана вторая ложь.

— Он навредил тебе. Я это ощутила по ментальной связи. Так, словно и по мне прошлась стая лошадей.

Я резко закрыла глаза после слов Айлин. Их она подобрала отвратительно идеально. Затем она просто подошла ко мне и заключила в объятия, сжав так мягко и крепко в руках, что почувствовала слабость в тылу друга. Слёзы полились, а рыдания вырвались из горла вновь. Больше не могла себя сдержать. Аэлина поняла, что произошло практически мгновенно. И это стало последней каплей перед тем, как стальные стены выдержки пали.

Она гладила меня по голове и что-то без перерыва говорила, пока захлёбывалась в слезах. Ментальная связь, что ранее принадлежала только нам с Лассом, теперь была источником наисильнейшей потоковой силы между нами с Аэлиной. Элементаль мог настроить эту связь так, как желал, в отличие от других магов-менталистов. Огромная сила позволяла. Побочным действием оказалась передача и других составляющих между связанными такими узами.

— Будь сильной, Миломира. Это поможет выбраться из того положения, в котором оказалась. Главное — не сдаваться.

Королева-императрица ещё что-то без устали продолжала мне говорить сама плача при этом. Глаза её сияли магической синевой. Она слишком хорошо меня сейчас понимала. А потому, прекрасно знала, как необходима поддержка.

— Я не спешила, не пускала магию огня столь сильным потоком. Боялась, что та поглотит тебя. Но я могу наполнить тебя быстрее огнём. Ты выдержишь? Выдержишь? — переспросила она.

Я вспомнила грязные поступки Виласа, то, как измывался надо мной и то, как всякий раз при нашей близости угасали светящиеся голубым, символы на его лбу.

— Я выдержу. А если нет, то лучше смерть, чем такое существование.

— Ласс... Он тебя ждёт. Ты обязана выдержать. Если будет слишком, отпусти силу, она не навредит тебе. Это то, что хотела сказать в самом начале.

После я попросила сохранить в секрете от Ласса случившееся со мной, на что Айлин с пониманием отреагировала. Рассказала ей о том, что туманную завесу возводит брат светлого эльфа, о котором мало кто слышал. И о том, что теперь выбраться стало практически невозможно. Ведь, если я смогу разделаться с королём, его брат, скорее всего, сразу займёт место Виласа на троне. Моя же судьба, при этом, ляжет в ещё более ужасные руки, была уверена.

Мы ещё долго говорили о том, как лучше справляться с магией, что дарила её уникальная сила. Как было бы выгоднее напасть на Виласа после отъезда его брата, а после постараться отыскать во дворце хотя бы один артефакт перемещения. Всё упиралось в туманную завесу. Нам обоим было прекрасно понятно, что её необходимо пройти или же вовсе заставить пасть. Без этого было бы глупо надеяться на некий завалявшийся в замке артефакт перемещения.

— С этого момента может показаться, что огонь переполняет, — напоследок предупредила Аэлина, когда меня стало вытягивать из сновидения. Кто-то явно старался разбудить.

Вскоре резкий скачок стал переносом в реальность.

Надо мной возвышалась мужская ненавистная фигура, силясь пробудить. На лице Виласа сквозила неподдельная тревога. После того же, как открыла нехотя глаза, реальность голодным зверем набросилась на разум, а тело сотрясло от отвращения. Я с яростью отбросила от себя руки короля.

— Не надо входить ко мне без надобности. Я просто сплю! — вырвалось раздражение. Внутри горело от жара, а эмоции обрели небывалую мощь. Сразу поняла, что элементаль приступила к исполнению данного слова. Огонь трещал под кожей, грозясь расплавить и без того истерзанные нервы.

Вилас с подозрением осмотрел меня, а после нервно потёр подбородок, отходя подальше. Синие глаза вперились в меня не менее навязчиво, чем руки, ранее обхватывающие тело. Эльф явно не желал так просто отпускать из вида любимую игрушку. Его не наполняло светлое чувство. То была болезненная зависимость, перерастающая в манию.

Я взглянула в открытое окно и заметила, что утро золотит рассвет. С ужасом посмотрела снова на эльфа.

— Да, почти сутки, — подтвердил Вилас. — Я стал переживать. И ты выглядела так, словно умерла.

Наверняка Светлый подумал, что раздобыла где-то яда. Это было бы привлекательным исходом после всего свершившегося. Но, к несчастью, я не собиралась отпускать надежд спастись.

Вилас не навязывался, но велел пройти к завтраку в трапезную. Вскоре служанки нарядили, как и всегда, меня в роскошное платье цвета морской волны. Чрезвычайно прекрасное, но едва укрывающее от посторонних взглядов тело.

Как только вошла в столовую, на меня тут же уставились оба брата. Илай особенно пристально изучал каждый сантиметр тела. Словно исследователь, ищущий доказательства жестокости своего брата. Мне даже показалось, что его нижняя губа дрогнула в подобии сочувствия. Но то наверняка были мои фантазии. Получив, что желал, брат Виласа больше не проявлял столь открытую враждебность. Сам же король поспешил распорядиться, чтобы мою тарелку наполнили едой. Как и всегда, братья принялись что-то обсуждать. И как всегда, я их не слушала. Лишь смотрела перед собой на блюда, не испытывая и капли голода. Даже жажда оставила меня. Внутри ощущалась лишь бездонная пустота, наполняющаяся огнём ненависти и скорби.

— Миломира? — раздался голос Илая. Вилас тоже замер, ожидая пока приду в себя. Наверняка братья уже не раз пытались вырвать из тяжёлых раздумий, но я попросту их не слышала. Не желала слышать.

Я медленно моргнула и взглянула сначала в синие, а после в ртутно-серые глаза. Странно, но лицо Илая в этот раз не искажало раздражение. Лишь пристальное внимание было приковано ко мне, а сам он неустанно изучал меня.

— Не откажет ли мне королева в прогулке по саду? Очень красивому саду, который наверняка ещё не успел показать супруг.

Я вздрогнула от истинного ужаса, представляя себя наедине с ещё одним монстром, но Вилас уже подозвал гвардейцев, которые должны были нас сопроводить. Вопрос был лишь мнимым проявлением такта. На самом же деле, Илай уже поднимался со своего места, чтобы забрать меня для прогулки. Вилас этому словно был даже рад. Наверняка Илай обещал брату вразумить непокорную и слишком угрюмую жену короля.

Эльф даже не пытался коснуться меня. Лишь шёл рядом, пока поднимались всё выше по пролётам лестницы. Я и не раздумывала о том, что сад должен находиться снаружи и внизу. Просто следовала за Илаем, а позади шла охрана. Только когда прошли в арку и оказались в самом роскошном саду, какой я когда-либо видела, тихо выдохнула, замерев на месте. Солнце золотило воду в белоснежных мраморных фонтанах. А буйство растительности восхищало разнообразной красотой соцветий. Вдали виднелись высокие каменные беседки, столбцы и крыши которых обвивал дикий виноград. Стало совсем чуть-чуть легче, но и это помогло.

— Сад находится на самой высокой из башен замка. Отсюда открывается уникальный вид на море и город. — Илай протянул мне руку, приглашая присоединиться, но я лишь подошла ближе, следуя вглубь зарослей подле эльфа. — Я покажу тебе. Там сможем и поговорить.

Обитель буйной растительности, цветов и разнообразных фруктов, радовала бы взор любого прибывшего. Но меня стал радовать вид, открывшийся на бескрайнее море и его красоты. Вода манила, подтверждая мою связь с сиренами. А может стала привлекать высота? Мысль о скорой неизбежной смерти стала приятной, а не пугающей.

— Красиво, не так ли? — спросил Илай, пристально изучая реакцию жены брата. Теперь эльф и вовсе стал необычайно обходительным.

— Да, очень, — подтвердила равнодушно.

Сад по всему периметру окружали высокие каменные балюстрады для безопасности, но за ними виднелась ещё немалая площадь сада, поросшая зеленью и цветами. Захотелось перелезть через ограждение и встать у самого края крыши. Посмотреть прямо вниз, оценивая неимоверную высоту. От Илая, вечного и мудрого существа, не укрылась эта мысль и взгляд, изучающий край обрыва с неким удовольствием.

— Теперь тебе может казаться, что жизнь ужасна и невыносима, Миломира. Но позже ты обретёшь счастье в мелочах. Возможно, дав шанс моему слегка излишне грубому брату, сможешь и вовсе его полюбить.

— Нет, — всё так же равнодушно ответила, пока порывы морского ветра трепали локоны, напоминая своей свежестью того самого, кого не смогу разлюбить никогда. — Невозможно.

— Ты очень упряма, Миломира. Это не даёт тебе увидеть иные пути.

Я нехотя оторвала взгляд от далёкого горизонта, жаждая применить магию внушения на Илае. Заставить снять туманную завесу навсегда. Но вовремя остановила себя, понимая: наверняка эльф без труда, как и Вилас, блокирует ментальную магию. Столь долгая жизнь обеспечивала такое умение. В руках этих существ я была действительно беспомощным котёнком.

— Дело не в упрямстве. Вилас не рассказал тебе?

Илай повернулся теперь ко мне всем корпусом, внимательно слушая.

— Что именно? Между мной и братом нет тайн.

Я горько усмехнулась. Братья действительно были близки, хоть и иногда забавлялись, конкурируя.

— У меня есть ментальная пара связь с ним подавил твой брат.

— Этого не может быть, — в ответ усмехнулся эльф. — Мой брат не стал бы перечить воле самих Богов!

Теперь настала моя очередь удивляться. Илай действительно не знал!

— Король Сардонии, Ласлогэн Арафийский — моя ментальная пара. Мы собирались пожениться, но Вилас разрушил эти планы.

— Не стоит врать мне, Миломира. Это не сойдёт тебе с рук, — навис надо мной Светлый.

— Я не вру, — усмехнулась победно. — Когда начну терять разум от разлуки с ментальной парой, всё сразу поймёшь. Я же смею надеяться, что к этому времени здравого ума хватит на смелое решение.

Мой взгляд вновь стал блуждать по виднеющемуся немного далее обрыву и морю вдали. Внутри словно даже потеплело от страшной идеи. Она казалась освобождением, о котором мечтала, но не могла достигнуть при жизни. Улыбка всё-таки украсила лицо. Когда подумала о том, что если повезёт, и будет идти дождь, то вовсе смогу слиться с водами моря навечно при падении. Не оставлю даже тела Виласу, которое он смог бы похоронить в земле и наведываться на мою могилу.

Когда же повернулась к Илаю, то увидела, как пристально тот смотрит на меня. Проедает дыру в полуживом теле. Я дышала и сердце билось. Да. Но внутри всё больше что-то отмирало. Последние события ускорили в разы этот процесс.

— Говорят, сирены могут обернуться не только водой, но и камнем, если слишком долго горюют. — Слова эльфа были сказаны в виде устрашения, но голос его дрогнул от переживаний.

— Было бы замечательно. Камень наверняка тоже способен подарить успокоение. Я бы с большим удовольствием приняла такую судьбу. Но смерть в слиянии с бескрайним морем привлекает ещё больше. Это наверняка было бы даже красиво.

После моих слов Илай и вовсе повёл плечами от неудобства и осознания того, что переубедить меня не удастся. А лицо моё никогда уже не украсит искренняя радость в плену его брата. Он и не имел право на это надеяться. Как и Вилас. Но оба брата отчаянно старались добиться смирения с судьбой.

— Если ты не лжёшь, и король Сардонии действительно твоя пара, то я подумаю, чем могу помочь.

Я лишь усмехнулась. Вилас предупреждал, что его брат способен предложить помощь ради увеселения и полного краха моих надежд.

— Я не верю, — бросила ему напоследок и просто ушла в сопровождении всё тех же гвардейцев, которых ко мне приставил король для надёжности.