Глава 26.

      Они взобрались по лестнице позади трактира на четвертый этаж. Все эти здания были построены из дерева и в больших городах не превышали третьего этажа. В этом трактире, по всей видимости, был четвёртый. Потолок был настолько низким, что Йоко могла спокойно протянуть руку и достать до него.       Такой большой женщине как Такки пришлось бы пригнуться.
       Ей дали маленькую комнату, не больше чем шесть на шесть футов, с деревянным полом. Вдоль стены в задней части комнаты стояли высокие полки, забитые несколькими линялыми футонами. Кровати не было. Спать приходилось на футоне на полу.
      Возле стены, из-за полок приходилось пригибаться, даже стоя на коленях.   Стоять можно было только в передней части комнаты. Задняя часть служила спальней. В комнатах, которые она снимала с Такки, были высокие потолки, кровати и даже стол. Для них обоих это стоило около пятисот сен за ночь.
      Поскольку это была не самая безопасная часть города, в таком трактире приходилось закрывать дверь, входя и выходя. Старик вручил Йоко ключ и собрался уходить.  Йоко остановила его и сказала, - Простите, где находится колодец?"
      Когда она заговорила, старик резко развернулся, как собака, забежавшая поперёк своего поводка. Его глаза широко раскрылись. Несколько долгих мгновений он глядел, уставившись на неё.
      - "Гм...",- сказала Йоко. Подумав, что он её не расслышал, она повторила вопрос. Глаза старика раскрылись еще шире.
      - "Японский..." – сказал он и едва не бросился обратно в комнату. "Вы—вы из Японии?"
       Когда Йоко не ответила, он схватил её за руку. "Вы кайкъяку? Когда вы сюда попали? Откуда вы? Скажите мне ещё что-нибудь по-японски".
       Йоко могла только стоять и смотреть на него.
       - "Пожалуйста, поговорите со мной, как только что. Я не слышал Японского уже много-много лет".
       - "Я, э-э..."
       - "Я тоже из Японии. Давай, дай мне послушать, как ты разговариваешь на Японском".
       Из его, глубоко посаженных на морщинистом лице, глаз хлынули слёзы, чистые и сверкающие. Йоко тоже почувствовала, как ей разрывает душу. Какая странная случайность, что в этом странном краю, в уголке большого города, им довелось повстречать друг друга.
      Она сказала: "Значит, вы тоже кайкъяку?"
      Старик кивнул. Вновь и вновь, нетерпеливо, мотая головой, словно не в силах издать ни слова. Он схватил руку Йоко скрюченными пальцами. По крепости его хватки она могла понять, в каком одиночестве он пребывал. В ответ, она сжала его руку.
      - "Чай?" – спросил он дрожащим голосом. "Вы хотите чай?"
      Йоко склонила голову.
       - "Вы пьёте чай, верно? Не весть сколько, но у меня есть немного зелёного чая.   Подождите меня здесь, пока я схожу за ним, ладно?"
      - "Спасибо".

      Старик вскоре вернулся с двумя чашками чая. Йоко любезно поблагодарила его. Внезапный запах зелёного чая навеял воспоминание о доме. Внимательно наблюдая, как Йоко пригубила чай, мужчина сел на пол прямо перед ней.
      - "Так рад повстречать вас. Я сказал им, что приболел и отвертелся от работы.    Скажи мне, мальчик...нет, девочка, верно? Как тебя зовут?"
      - "Йоко Накаджима".
      А-а, ответил старик одними глазами. "Меня зовут Сейзо Мацуяма. Кстати, девушка, мой Японский не слишком странный для вас, правда?"
      Йоко хотела согласно кивнуть, но отрицательно мотнула головой.  У него и в самом деле был акцент, но она вполне могла его понять.
      - "Ну и хорошо". Старик, судя по виду, был готов расплакаться от счастья. Он и в самом деле, казалось, плакал и смеялся одновременно. Он спросил: "Где вы родились?"
      - "Где я родилась? В Токио".
     Сейзо стиснул чашку в руке. "Токио? Не могу поверить, что Токио ещё существует".
     - "Чего?"
     Не обращая внимания на реакцию Йоко, он вытер щёки рукавом туники. "Я родился в Кочи, в Шикоку. Я проживал в Куре, когда попал сюда".
      - "Куре?"
      - "Куре, в Хирошиме. Ты знаешь о Куре?"
      Йоко кивнула, пытаясь вспомнить свои старые уроки географии. "Думаю, что помню, как слыхала о ней прежде".
      Старик горько рассмеялся. "Там находились военно-морская база и арсенал. Я работал в порту".
      - "Значит, вы переехали из Кочи в Хирошиму?"
      - "Моя мать в то время проживала в доме родителей в Куре. Дом был сожжён дотла во время ночного налёта, это случилось 3-го Июля. Тогда она отослала меня пожить у дяди. Он сказал, что не собирается кормить меня, если я буду сидеть сиднем весь день, и я нашёл себе работу. Тогда-то нас атаковали и корабль, на котором я плыл в порт, затонул, а я упал за борт во всей этой суматохе".
      Йоко поняла, что он говорит о Второй Мировой Войне.
      - "Очнулся я уже в Къйокай. Меня носило по морю, пока меня не спасли".
      Старик произносил слово "Къйокай" несколько иначе, чем Йоко привыкла слышать, ближе к "Кокай".
      - "Значит...вот как это случилось".
      - "До этого тоже бывали страшные воздушные налёты, даже после того как арсенал был разнесён в щепки. На морской базе были корабли, но они не могли прийти на помощь. Внутреннее море (Сетонакай) и море Суо были полны мин и корабли не могли прорваться".
      - "Ох"- сказала Йоко.
      - "Токио бомбили в Марте, всё место превратилось в пепел. То же самое случилось с Осакой в Июне, большой воздушный налёт сжёг город дотла. Лузон и Окинава сдались. Честно говоря, я думал, что мы не выиграем. Мы проиграли, верно?"
      - "Гм...да".
      Старик тяжело вздохнул. "Ну да. Я уже давно чувствовал, что этим всё и закончится".
      Йоко не совсем понимала его чувство. Её родители родились уже после войны.    Никто из старших родственников никогда не говорил о тех временах. Для неё это было всё равно, что древняя история, про которую ты узнавал из учебников или фильмов и телепередач.
      И всё же, то о чём он говорил, было не столь отдалённым для неё как этот мир.    Поэтому, хоть она и плохо себе представляла то, о чём он рассказывал, её доставляло удовольствие вновь слышать о таких знакомых местах и исторических событиях.
      - "Что ж, значит, Токио всё еще существует. Я так полагаю, что Япония теперь принадлежит Соединённым Штатам".
      - "Ещё чего!" – воскликнула Йоко.
      Глаза старика расширились в ответ. "Вот как...вот как. Но, девушка, тогда откуда у вас такие глаза?"
      После минутного замешательства Йоко поняла, что он имеет в виду их цвет. Как только она попала сюда, они стали изумрудно-зелёными.. Она поколебалась, а затем ответила: " Это не имеет к этому никакого отношения".
      Старик поклонился и покачал головой. "Нет, нет. Забудьте, что я сказал. Просто я был так уверен, что Япония превратилась в Американскую колонию. Ну, если не так, не обращайте внимания, не обращайте внимания".
      Здесь, под далёкими, чужими небесами, этот старик продолжал беспокоиться о своей родине, в чьей судьбе он никак не мог удостовериться. Что случится с их страной, ни он, ни Йоко не могли знать. Но по истечении времени эти чувства становились только всё более глубокими. Должно быть,  очень нелегко быть выброшенным в водоворот этого мира. Но, вдобавок ко всему этому, этот старик продолжал полвека пестовать свою привязанность к отечеству.
     Он спросил: "А как поживает Его Величество?"
     - "Вы имеете в виду Императора Шова? Если вы имеете в виду Императора Шова, то он пережил войну, но он..."
      Умер, собиралась сказать она. Спохватившись, он сформулировала это более вежливо: "К несчастью, он скончался".
     Голова старика резко подпрыгнула, затем он низко поклонился и прижал рукава к глазам. После минутного колебания, Йоко похлопала по его округлившимся плечам. Поскольку, судя по всему, его это не обидело, она продолжила ласково поглаживать костлявую мужскую спину, пока его рыдания не утихли.