Горячий, как латте

Я поднялась на сцену после объявления, некоторые в зале захлопали в ладоши и я услышала, как кто-то сказал:

— Наконец-то тут перестанет быть так тухло, зажигай, красотка.

Я улыбнулась. Музыка пошла и я начала двигаться. Я закрыла глаза и просто слушала своё тело.

Думаю, пришло время снимать кофту, ведь Сэм взял меня на слабо, чтобы я танцевала, снимая одежду. Я не доставлю ему радости потом сказать мне, что я струсила.

Я плавным движением сняла свою юбку и из зала раздался свист. Я мельком оглядела зал и увидела, как один мужчина получил подзатыльник от своей дамы.

Вряд ли мне когда-то будет знакомо чувство ревности. Если я со своим мужчиной когда-то окажусь в такой ситуации, то это я буду свистеть и орать: «Давай крошка! Зажигай».

Я продолжала танцевать и зал погрузился в молчание, никто не разговаривал, все смотрели на меня.

Я посмотрела на Дэна, он улыбался. Как обычно. Сейчас я закрою глаза и выражу через танец страсть, которая скопилась к нему.

Я подошла к шесту и обхватив его ногами, начала кружится.

Знаете, какое разочарование было первым в моем детстве? Я всегда думала, что девушки сами крутятся на шестах, смотрела эти танцы с открытым ртом и думала, что это чудо.

А когда я пришла на танцы узнала, что это шест крутится вокруг своей оси, а ты просто висишь на нем. Сказать по правде, я была тогда так расстроена, что сбежала с первого урока и вернулась домой в слезах.

Мама в тот день подумала, что меня кто-то обидел.

— Эмили, милая — говорила она, бросаясь вытирать моё лицо от солёной воды — что случилось? Ты можешь поделиться со мной всем, скажи, кто тебя обидел?

И я рассказала, что пошла на Пол Дэнс, чтобы стать сильной и крутиться на этом шесте и чтобы все другие думали: «Черт возьми, как она это делает».

На этом моменте я снова разревелась, не закончив мысль, мама уже поняла, что никто меня не обидел и её выражение лица изменилось, на нем больше не было обеспокоенности.

— Ну тихо, тихо. Договори до конца, что же тебя расстроило? — спрашивала меня мама нежным голосом, вытирая мои слёзы своим рукавом.

Оказалось этот шест крутится сам вокруг себя, мам! Никто не научит меня крутиться на нем...

Мама еле сдерживала смех тогда. Только ребёнок может плакать над подобными ситуациями, и в этом прелесть детей.

В детстве когда мы о чём-то мечтаем, нам не просто смириться, когда мы не получаем желаемого.

Когда мы взрослеем, мы учимся держать свои чувства и эмоции глубоко, мы боимся кого-то обидеть, говорим в парикмахерской, что эта прическа то, что мы хотели, а про себя думаем: «Что за ужас, почему ты вообще работаешь стилистом?».

А вот в детстве такого нет. Я все высказала той учительнице по танцам и назвала её обманщицей.

Конечно, она была не виновата, и я потом извинилась, но суть не в этом. В детстве мы как оголённые провода, и это настоящий дар, нам нужно научиться оставаться такими же, когда мы становимся взрослыми. А вместо этого мы изолируем сами себя, как электрики изолируют провода, и наш ток остаётся внутри нас, больше его никто не чувствует.

Множество мыслей крутилось в голове и я переносила их в танец, это было восхитительное чувство.

Я уже была и без юбки, я сняла её примерно минуту назад, в тот момент меня снова одарили свистом и овациями.

Дальше все было как во сне, я извивалась вокруг шеста, свисала на нем, совершала движения, которые ещё остались в памяти моего тела с того периода, когда я занималась этим видом танцев.

Я уже давно не растягивалась, но оказалось, что до сих пор могла сделать шпагат.

В эти минуты я невероятно любила себя. Тот, кто придумал танцы, был гением.

Я закончила свой танец несколькими оборотами, моя левая нога находилась сверху и была согнута в колене, шест находился в месте изгиба, правая нога свисала в противоположную сторону, к полу, я тянула её носком к шесту, одна моя рука обхватывала шест около левой ноги, вторая около правой. Я висела вниз головой и выгибала спину, как кошка.

Музыка закончилась, я спустилась с шеста и встала перед залом.

Спустя долю минуты все присутствующие встали и начали аплодировать. Больше никто не свистел.

Я оглядела людей и увидела именно то, что хотела. Мне удалось. В их взглядах не было похоти и даже небольшого намёка на пошлость. Их глаза выражали только уважение и восхищение.

Мне хлопала даже та девушка, которая вначале дала своему парню подзатыльник.

Я посмотрела на Дэна. Он тоже стоял и хлопал. Его взгляд в этот момент был особенным, никаких ухмылок, никакого ехидства. Он смотрел на меня, излучая тепло, наверное, в тот вечер Дэн позволил себе впервые влюбиться.

И я тоже позволила себе впервые влюбиться в этот вечер. Но к сожалению дальше мы всё испортим. Может мы не способны на любовь?

Ладно, сейчас это было не важно, сейчас имел значение лишь взгляд его прекрасных ореховых глаз.

И в эту минуту, стоя на сцене в красном белье, тяжело дыша после продолжительного танца, я смотрела на Дэниела, с его русыми кудрями, которые он сам себе накручивал, обманывая природу и была без ума от него. И в эту минуту я впервые заметила, как же он на самом деле был красив.