22.Кейси.
В голове гудит, тело ноет от нестерпимой боли. Я сжимаюсь в комочек, но никак не исчезнуть. Все остается таким же отвратительным и безобразным. Вся моя реальность, состоящая из тупого существования, бесполезного прожигания кислорода. Ни одной чертовой минуты, которая принесла бы облегчения. Ни одного маленького прикосновения, которое бы согрело душу. Я - ничтожный осколок огромного астероида, брошенный в бесконечность; потерявший значимость. Отрубите мою голову, она причиняет боль моему сердцу. Ее доводы опустошают, разрушают, уничтожают мою человечность. Я превращаюсь в марионетку, подвласную всем кукловодам. Пресмыкаться перед судьбой, подбирать жалкие крохи, подкидываемые ею в приступе милосердия. Так подло проникать под кожу, лезвием ножа вскрывать сердце.
Почему все должно быть плохо? Почему нет ни одного солнечного лучика для меня? Я так надеялась, что смогу найти свой кусочек счастья. Думала, что переверну страницу и начну новую главу, в которой нет места призракам прошлого.
Бешенный стук в дверь, кто-то колотит по ней, как ненормальный. Я натягиваю на себя одеяло, прижимаю руки к ушам, чтобы ничего не слышать. Пусть катятся ко всем чертям! Никто не нужен, все лишь добавляют по капле яда и оставляют в муках.
Через окна уже пробиваются яркие лучи дневного солнца, которые режут глаза. Я с трудом слышу, как скрипнул пол рядом с кроватью.
Теплое дыхание согрело мою щеку, но ни один мускул не дрогнул на моем лице. Запах морского бриза оккупировал все вокруг, и мое сердце сжалось в комочек размером с горошину.
- Кейси, - шепчет до боли знакомый голос. - Привет, детка. Я просто хочу убедиться, что ты в порядке.
Я слегка вздрагиваю оттого, как по моему подбородку плывут его нежные пальцы. Теперь его дыхание еще ближе, и я непроизвольно натягиваю одеяло на лицо, но он придерживает мою руку.
- Поговори со мной, прошу, - говорит он, накрывая мои пальцы своими. - Ты не спишь, я знаю. Еще я знаю, что ты имеешь полное право злиться на меня... Я вел себя, как сволочь... Боже! Как же я соскучился по тебе.
Мое тело предательски прониклось теплом от этих слов. Там, где скопилась злость и обида, медленно расползлась сладкая нега. Ненавижу себя. Пусть он исчезнет. Я не могу так легко забыть всю боль, которая терзала меня от неизвестности. Я сжимала в руках телефон в надежде, что он позвонит; искала его среди посетителей "Паутины"; прислушивалась к разговорам Альбы и Дино в надежде узнать что-то о нем. И напилась только по этой же причине.
- Уходи, - только так я смогу сохранить уважение к себе.
Я слышу его полный отчаяния вздох и закрываю лицо. Но, кажется, Марк не готов легко отступить. Он со злостью стягивает с меня одеяло, и чертова защита слетает с меня; он с грохотом валится на пол. Я ожидаю, что он сейчас уйдет, но слишком тихо. По обнаженному телу пробежали мурашки, судорожно пытаюсь укутаться в простыню под собой. Слегка приоткрываю глаза, пытаюсь завернуться и прикрыть свое тело. Но в комнате слишком светло, а он сидит напротив - уже поздно.
- Что это? - говорит он, хватая мою лодыжку. - Что это такое, черт возьми?
Отталкиваю его, но все тщетно. Марк подскакивает и резко раздвигает шторы, свет врывается в мою могилу. Я не в силах поднять взгляд на него. Ладони Марка обхватывают мое лицо, слышу тяжелое дыхание. Плотно зажмуриваю глаза, чтобы не видеть выражение его лица; паника и ужас от увиденного.
- Кто? Кто это сделал? - его голос дрожит, пальцы зарываются в мои распущенные волосы. - Посмотри на меня, Кейси! Открой глаза!
Только мотаю головой, кусая губы. Не могу разомкнуть веки. Марк прижимает меня к своей груди, его сердце под моей щекой глухо стучит. Крепкие руки гладят по спине, он шепчет что-то, но я не слышу. Чувствую вибрацию под ребрами, цепляюсь в его рубашку, не в силах высказать боль, которую причиняет мне его жалость. Безвучные слезы градом катятся из глаз, мне больно от его прикосновений. Не хочу показывать свою слабость, но я так устала. Мне надоело быть сильной и одинокой. Я слишком много любила тех, кому была безразлична. Но как открыться ему? Ведь и он причинит боль завтра. Он мой, или нет - не знаю. Но сейчас я ему все прощаю.
- Что произошло? Кейси, не молчи. Прошу тебя, - его губы прижимаются к моему лбу. - Я сойду с ума от догадок. Это же не мог сделать Малыш.
- Ничего, - еле слышно шепчу в ответ. - Ничего не случилось.
- На твоем теле нет живого места, ты вздрагиваешь от малейшего прикосновения, - его голос сорвался; он с трудом вдохнул. - Тебя изнасиловали?
- Что? - я поднимаю голову и встречаюсь с налитыми кровью глазами. - О чем ты? Ничего такого не было.
- Откуда тогда эти синяки? - его взгляд опустился вниз, и только сейчас вспоминаю, что на мне только нижнее белье. Сижу на его коленях, практически голая и изуродованная. Тянусь за чем-нибудь, чтобы прикрыться, но он останавливает меня. - Не надо. Ты видела, что с твоим телом? Зачем врешь, кого покрываешь?
- Никого, - скрещиваю руки на груди. - Никого не прикрываю. Все хорошо. Мне надо одеться.
- Что произошло, Кейси? - ледяным тоном спрашивает он, удерживая меня за запястия. - Я тебя спрашиваю. Ты скажешь или мне сразу идти к Малышу? Но как такое он мог совершить - это невозможно?
- Нет, он ни при чем, - смахиваю предательские слезы. - Я просто упала со стула. Прошу тебя - позволь мне одеться.
- Скажи мне правду! - его глаза яростно сверкнули , он не собирался отступать. - Иначе, все закончится очень плохо.
- Я упала с лестницы, - как же глупо я раскрыла свою тайну. Если бы не расплакалась, он бы поверил, частично. К тому же моя кожа слишком бледная, я всегда просыпаюсь с новыми синяками, возникающими непонятно как. А после произошедшего у меня повсюду пятна.
- Я похож на дурака? - он в следующую секунду вылетел из комнаты.
Обматываюсь простыней и направляюсь за ним. Он ходит из одной комнаты в другую, хлопая дверями. В доме уже никого нет. Слава господу, она сообразила уйти! Он оглядывается на меня, безумие сквозит в каждом его движении. Но когда глаза Марка встречаются с моими, он с размаху скидывает вазу, переворачивает стол. Звон стекла режет слух, непроизвольно сжимаюсь.
- Почему ты не сказала мне сразу? - в бешенстве кричит он. - Почему дала ей время уйти?
Мои коленки трясутся, он надвигается на меня. Как можно быстрее разворачиваюсь и направляюсь к себе. Не хочу говорить с ним. Не могу выносить его жалость и гнев, с которым он смотрит на меня.
- Почему она это сделала? Не убегай от меня, черт! - хватает за локоть и притягивает к себе. - Я убью эту дрянь. За что она тебя?
- Потом, - с трудом шепчу в ответ. - Я расскажу тебе все, но не сейчас. Дай мне время, прошу. Мне надо в ванную. Я устала, и совершенно не готова к разговорам.
- Ты понимаешь, что неизвестность меня убивает? Ну, что мне с тобой делать? - он пытается усмирить свою злость, грудь тяжело вздымается; ласково заправляет мои непослушные локоны за ухо. - Я помогу тебе. Ты не справишься сама.
- Все нормально, подожди немного. Я в порядке - правда!
Прекрасно понимаю, меня не оставят легко в покое; вытаскиваю из гардероба вещи и направлясь в ванну. Пусть остынет, а я попробую смыть с себя хоть что-нибудь.
Я специально тяну время, в надежде, что он устанет ждать и уйдет. Но, выходя, застаю его сидящим на моей дорожной сумке с сигаретой в зубах. Он стряхивает пепел на осколки вазы, которые собраны в кучу. Его молчание слишком красноречиво, боюсь не выдержу разговора с ним и опять расклеюсь.
- У меня есть диван, чтобы посидеть, - подхожу к окну, чтобы исключить зрительный контакт. - Зачем тебе моя сумка?
- Ты едешь со мной. Я не оставлю тебя здесь больше, - пускает тонкую струю дыма.
- Ты болен! - ухмыляюсь я, смотря себе под ноги.
- Я знал это еще в семь лет, - стучит указательным пальцем по виску. - Мой диагноз - неизлечим! У тебя нет выхода, или же мне опять тебя похитить. Но имей в виду, что на этот раз мне будет намного тяжелее вернуть тебя обратно.
- Какие громкие заявления, тебе не кажется? - он начинает меня раздражать.
- Кейси, не выводи меня из себя, - подходит ко мне, приподнимает пальцем мой подбородок. - Я не уйду без тебя. Я больше никому не позволю причинить тебе боль.
- Мне не нужна твоя жалость, придумал ерунду и достаешь меня. Я упала с лестницы и кое-где ушиблась, - не могу смотреть в его глаза и врать; тупо пялюсь на губы.
- Ты врешь, - обнимает меня, как ребенка. - Она избила тебя за то, что ты пришла пьяная. Я знаю, что ты не хочешь делиться. Ты думаешь, что я не пойму тебя. Мне пришлось пройти через это, будучи ребенком. Есть много чего, что ты не знаешь обо мне. Боюсь, прикоснувшись к моему прошлому, ты не захочешь больше видеть меня...И это не жалость, а забота. Твоя боль - моя боль.
Куда делась его самоуверенность и надменность, не знаю? Но я поняла, что сейчас передо мной настоящий Марк. Ласковый, смущенный порывом откровенности, сомневающийся в правильности своих поступков, опасающийся за свое личное пространство и независимость от привязанностей.
Слишком много тепла исходит от него, я не могу противостоять.
- Глупая Кейси! Ты все еще не доверяешь мне, - тяжело вздыхает. - Я поступил подло, пропадая так внезапно. Но у меня были причины. Обещаю, что больше не оставлю тебя, все будет по твоим правилам. Просто поехали со мной. Я найду тебе квартиру, а эту сдай. Тут не стоит более задерживаться.
- Мои правила? - такой расклад меня озадачил.
- Да, все будет так, как ты захочешь. Тебе нужен друг - ты его получишь, - убирает свои руки и поднимает в знак капитуляции. - Я больше не буду приставать к тебе, пока сама не попросишь. Просто позволь мне быть рядом. У меня есть одна квартирка на заметке.
- Я сама буду платить за аренду, - не хочу зависеть от кого-то. - Мы забудем о том, что ты видел сегодня.
Не могу поверить, что сдалась. Но возможно, так будет лучше. Главное, что я больше никогда не увижу бабушку. Я приложу все усилия, чтобы вычеркнуть ее из жизни. Интересно, знала ли моя мать, на что обрекает своих детей, оставляя их неуравновешенной бабуле?