14 глава
Проснулась, развратница?! – пропела каргуля, деловито протискиваясь в спальню.
Ну как тебе сказать… Сложно не проснуться, когда под твоей дверью кое-кто битый час выясняет, почему в десерт «для нашей девочки» положили так мало сливок и отчего пирожки пахнут земляникой, хотя в качестве начинки заказывали ракашшу. Причем делает это нарочито громко, предварительно эту самую дверь приоткрыв.
Поднос, накрытый серебряной крышкой, тащила лично герцогиня. За ней следовал невозмутимый Шерр с откупоренной бутылкой игристого и бокалом.
– Добрый вечер, соня! – Игривый тон блондинки не насторожил. Толку беспокоиться, если и так знаю, что кирдык пришел?
Я успела сесть и подоткнуть подушку под спину. Каргуля, видя эти приготовления, удовлетворенно кивнула и водрузила поднос мне на колени. Слуга поставил бутылку и бокал на прикроватный столик, споро приволок к постели кресло. После того как благородная зараза умостилась, наполнил бокал, протянул его герцогине и удалился.
Все это время каргуля не отрывала взгляда от моего лица. В серых глазах не смешинки, нет… смешилища!
– Ты кушай, кушай, – сказала Ванесса.
Я виновато потупилась, закусила губу.
– Прости. Я не хотела…
– Ты о чем? – Веселья блондинка не скрывала.
Черт!
– Ой, да ладно! – Каргуля хитро прищурилась и замолчала. Правда, хватило ее на пару секунд, не больше. – Представляешь… Просыпаемся утром. Идем завтракать, а тебя нет. Ну, думаю, спит еще… А тут господину Криссу трубы привезли и Эдиза примчалась с новостями. Короче, решили разбудить. В спальню захожу, а тут только это. – Герцогиня насмешливо кивнула на розовое царство.
Я нервно повела плечиком.
– Я-то сразу поняла, что ты к Орису побежала… – продолжала Ванесса. – А зайчик разнервничался, разорался: не может быть! Она не такая! Весь дом оббегал, даже в выгребную яму заглянул – вдруг утопилась с горя. И тут ты… являешься. Без платья.
– Но ведь одетая…
Каргуля от моего аргумента отмахнулась.
– И та-акая счастливая! И та-акая уставшая! Бедный зайчик чуть в обморок не грохнулся.
Правда? А мне так не показалось. В смысле признаков дурноты у Вариэля не заметила.
– Когда спать тебя отправили, я все-таки смогла его успокоить. Мало ли где ты разделась и устала!
Да, действительно.
– И тут Шерр приходит, со свертком. Передали, говорит, для госпожи Ольги. – Ванесса вздохнула, картинно приложила руку ко лбу.
Когда пауза побила все лимиты театральности, я подтолкнула:
– И?..
– Я пыталась его остановить, – притворно сокрушалась эльфийка. – Но он будто озверел! Выхватил у Шерра сверток, раскрыл… а там твое платье.
Давать Ванессе лишний повод для стеба не хотелось, но сдержать счастливую улыбку не смогла. Арх сдержал обещание – мой черноглазый ушастик жив!
Герцогиня оценила реакцию и добила:
– И записка! «Милая Лёля, у меня получилось только благодаря тебе. Эта ночь навсегда в моей памяти!» – воодушевленно процитировала каргуля. – И подпись: «Влюбленный дурак».
– Это не то, что вы подумали…
– Ой, глядите! Засмущалась!
Закусила губу, отчаянно соображая: рассказать герцогине правду или повременить? Очень кстати вспомнила о завтраке, хотя… какой на фиг завтрак? Сумерки за окном!
Едва приподняла крышку, нос щекотнул знакомый аромат. Кофе.
– Что за запах? – тут же насторожилась каргуля. – Та-ак… Откуда эта чашка? Ее раньше не было.
Все еще не веря в реальность происходящего, взяла чашку и сделала маленький глоточек. Цветок, выведенный пеной, лишится одного лепестка.
Рядом обнаружилась белоснежная салфетка с логотипом кофейни. На ней знакомыми чернилами было выведено:
«После пробуждения кофе всегда вкусней.
P.S. Сахар я положил».
Черт! Я чуть не расплескала божественный напиток.
– Ольга, что случилось? – Веселье из голоса каргули исчезло.
Я бросила короткий взгляд на салфетку, на чашку, на блондинку… Вздохнула и призналась во всем.
Думала, Ванесса разозлится. Ну или поржет. А она вздохнула и сказала с грустью:
– Бедный зайчик. Как же ему не везет. Сначала Орис, теперь… вообще бог.
– Стоп. Ты на что намекаешь?
– Намекаю? – искренне изумилась собеседница. – Я прямым текстом говорю. Ты влюбилась. По уши.
Я насупилась. Ничего она не поняла. И вообще…
– А вот уши попрошу не трогать. Сама знаешь, это больная тема.
Поднесла руку, пощупала обсуждаемый орган. Черт, кажется, выросли. До того острые – хоть колбасу режь. А Орис снова ничего не заметил…
– Никакой любви. В смысле любовь есть, но совсем не такая.
– Какая «не такая»?
– Он бог, – пояснила я терпеливо. – Бога можно любить, но влюбиться в него – нереально.
– Почему?
– Да потому… – Черт, неужели она не понимает? – Он – высшее существо. Он недостижим и непостижим. Влюбиться в Арха – все равно что в солнце, или луну, или шелест дождя.
Ванесса смотрела как на дуру. На мгновение показалось – герцогиня права, но я прогнала это ощущение и взяла себя в руки.
– Знаешь, как устроен человек? Все очень просто. Человек – эгоист и любит прежде всего себя. Вот ты – Ванесса, герцогиня Аргар. Умопомрачительная, фееричная женщина! Но люблю тебя не за это.
Каргуля нахмурилась.
– И за что же?
– Мы очень похожи. Характерами, темпераментом, цветом волос… – осеклась, вспомнив про свою «голубизну», но махнула рукой. Блондинка – это состояние души, так что неважно. – Я люблю себя в тебе, понимаешь? И ты, если задуматься, возишься со мной именно потому, что я напоминаю тебе себя. Или тебе тебя. Или… Черт!
Ванесса помедлила, но все-таки кивнула.
– Мы знаем, что у каждой из нас есть достоинства и недостатки. Мы готовы с ними мириться или, наоборот, сражаться. Мы знаем, что мы неидеальны!
– А Арх, по-твоему, идеален? – усмехнулась каргуля. Запоздало поняла, что назвала бога по имени, и в ужасе прикрыла рот ладошкой.
– Он – бог. Он – другой. Он вне категорий.
В голосе собеседницы послышалось недовольство:
– Так к чему ты ведешь?
– Он – птица, я – червяк. Червяк может влюбиться в птицу, если увидит в птице такого же червяка, как он сам. Я могу влюбиться в Арха, но для этого должна признать, что он несовершенен, как и я. Это все равно, что оклеветать, облить помоями, унизить…
– От того, что червяк будет считать птицу червяком, птица в червяка не превратится, – парировала Ванесса. А у меня чуть мозг не взорвался от ее формулировки.
– Согласна. Но представляешь, как обломается червяк, когда его иллюзии рассеются?
Несколько минут молчали. Напряженно думали. Каждая о своем.
Итог подвела каргуля:
– Знаешь, Оля… По-моему, ты гонишь.
Черт! Научила на свою голову!
– Ничего подобного. Я логична и разумна как никогда.
– Значит… Орис?
Теперь уже я вздохнула и изобразила взгляд психиатра со стажем.
– Ванесса, ну какой Орис?
Герцогиня заломила бровь, в который раз забыла отпить из бокала.
– Ну сама подумай, где я и где он.
– Что, опять «птички» и «червячки»?
– Почти. Орис – граф, а я кто? Девочка-мутант! Теоретически можно скрыть мое происхождение и выдать за эльфийку, но это ничего не изменит. Мы останемся на разных ступенях социальной лестницы, навсегда. Он никогда не забудет, кто я и откуда. Подчеркиваю: это теоретически! А на практике все еще хуже – я должна разоблачиться. В один прекрасный день каждый эльф в королевстве Севера узнает, что я – человек. Вернее, была человеком.
– Твои заслуги перед обществом могут сгладить проблему происхождения.
Ага. Только кто даст гарантию, что мои свершения станут «заслугами», а не позором?
– Ванесса, даже если так… У нас разный менталитет, разные вкусы, представления о жизни. Это сейчас весело, а что будет через год-два? Видишь ли, я наслышана о подобных союзах, в моем мире они тоже бывают. Однажды ему не понравится мой борщ, а мне его лаваш, и все – привет.
К счастью, герцогиня не стала убеждать, дескать, мы другие, и у нас все будет обалденно.
– И это не последняя причина, – догадливо усмехнулась она.
Перед глазами встал образ Грегора – последнего потомка рода Севергов, в груди кольнуло. Нет, их сходство с графом Фактимусом не может быть случайным.
– У него своя судьба, у меня своя. Ему суждено влюбиться, жениться и нарожать кучу мелких эгоистичных эльфиков. И если он изменит этой судьбе – эльфики не родятся, а я буду чувствовать себя детоубийцей.
Во вздохе каргули было столько иронии… Конечно, для нее это блажь. Она, в отличие от меня, в глаза потомку Ориса не заглядывала и за уши его не дергала. Но спорить и доказывать не хотелось, поэтому озвучила главный аргумент. Уж с ним точно не поспоришь:
– И последнее – я должна вернуться в свое время.
Румянец покинул щеки каргули столь стремительно, что я всерьез испугалась. Дернулась, едва не опрокинув поднос. Но она жестом показала, что все в порядке, и я осталась на месте.
– Прости, – сказала герцогиня, отвела взгляд. – Я с самого начала знала, что ты будешь рваться домой. Просто… надеялась.
– Я единственный ребенок в семье. Я не могу бросить родителей. Понимаешь?
Меня одарили улыбкой. И хотя Ванесса очень старалась держать лицо, улыбка получилась вымученной.
– К тому же… Даже если исправлю текущую ситуацию, оставшись здесь, натворю что-нибудь еще. Вовсе не потому, что я такая выдающаяся, просто… просто натворю.
– Да. Натворишь. Значит, Орис тоже в пролете?
Попытка каргули вернуть разговор в шутливое русло не удалась. И слезы, подступившие к глазам, стали лучшим тому доказательством.
– Буду выдавливать его из сердца, – нехотя призналась я. – Симпатию к Вариэлю – тоже.
Черт, куда ни плюнь – сплошная грусть. И как жить дальше?
Когда подруга ушла, я снова завернулась в одеяло и попыталась уснуть. Вопреки всему. Даже божественному кофе.
Как ни странно, получилось…
Утро началось с разглядывания ушей.
Зеркало ужаснулось.
Все. Выросли. Удлинились сантиметров на семь и приобрели характерную для северных районов форму. От созерцания этой «красоты» глаза защипало – черт, подозреваю, что пластикой ничего не исправить, только ампутацией. Одно хорошо: пока я здесь, в прошлом, с прическами можно не заморачиваться – прятать больше нечего.
Вторая печалька – волосы. Я могла бы смириться с голубизной, будь она равномерной. Да и с желтыми корнями в принципе тоже. Но ведь к этому безобразию добавился третий цвет – натуральный. Волосы отросли всего на миллиметр, а настроение рухнуло в Тартар. Даже маленький бонус – заметное улучшение структуры кожи – не радовал.
– Мымра, – констатировала я. Отражение не возразило.
Избавилась от ночной сорочки, чтобы осмотреть тело на предмет повреждений – вчера было не до этого, глаза слипались так, что, не будь рядом служанки, я бы уснула в сапогах. Увиденное приятно удивило – я недосчиталась двух родинок и маленького родимого пятна на животе. Рассосались.
След от пореза, который сделала в святилище Арха, тоже исчез.
– Это что? Регенерация по-эльфийски? – все так же вслух, потому что после вчерашних разговоров появилось острое чувство одиночества, находиться в тишине попросту страшно. – Или Арх над порезом поколдовал?
Воспоминание о проклятом боге вылилось в пристальный осмотр кольца. Красивое, черт возьми. Белое золото, кружевная ковка, ну и бриллиант, конечно. Но ведь не это главное…
Подумать только – бог угостил меня кофе. Меня! Девочку из циничного двадцать первого века!
Бог! Эльфийский! Кофе!
В голове не укладывается. До сих пор. Я всегда буду вспоминать эту встречу с благодарностью.
Улыбнувшись этим мыслям, ополоснула лицо водой и, как была, выпорхнула в спальню…
На кресле обнаружился комплект, который накануне обсуждали с портнихой. Рубаха – отличная, белая, с рюшами на рукавах и умеренным жабо. Единственный минус – ткань тонковата, без бюстика носить не слишком комфортно. А вот штаны…
Нет, я их, конечно, примерила – ведь будущая Шанель старалась. Правда, после примерки окончательно убедилась в мысли, что старалась она не сшить, а доказать превосходство лосин: попа штанов висит, штанины широки непомерно, веревочка-завязка хоть и украшена серебряными кисточками, почти не скользит, но главный ужас в другом. Цвет.
Я понимаю, что девочке с голубыми волосами очень пойдет синий, но это издевательство чистой воды!
Вдобавок выяснилось, что носить эти штанишки, увы, не с чем. Ну не сочетаются они с «пуантами», хоть тресни.
Пришлось снова упаковать себя в платье с пышной юбкой.
Заморочиться с прической тоже пришлось – чтобы не выбиваться из стиля.
К завтраку спустилась нежной феей. Одарила каргулю, зайчика и Крисса сдержанной улыбкой и уселась на привычное место – по правую руку от герцогини. В следующую секунду в столовой объявилась пара слуг с подносами, и я была готова расцеловать обоих за то, что спасли от необходимости выдержать гневный взгляд Вариэля, который сидел напротив.
А зайчик негодовал всерьез…
Черт, как неловко. Он такой милый, такой искренний. Но я же никогда не давала поводов считать, что между нами возможно нечто большее, чем дружба. Разве что с поцелуем перегнула, но ведь другого способа проверить сероглазого на вшивость не было.
– Говорят, граф Фактимус объявился, – нарушила тишину Ванесса.
И прежде чем сообразила, к чему подобная конспирация, барон Крисс воскликнул:
– О! Да неужели!
Вот умница, удивляется так натурально, будто действительно не в курсе, что пропал граф в результате стычки с товарищами из ордена.
– Да… – Губки Ванессы сложились в очаровательный бантик, глазки стрельнули в мою сторону. Понизив голос до едва различимого шепота, герцогиня продолжила: – По слухам, он вылез через секретный люк во дворце. И знаете что?
– Что?! – тем же шепотом воскликнул изобретатель.
Я тоже глазки вылупила – так, на всякий случай.
– С ним был граф Дарралиэль. Совершенно голый. И избитый до полусмерти.
Я в который раз не сдержалась – расцвела самой широкой, самой радостной из улыбок. Орис не просто жив, он еще и в глаз дать может! Какая прелесть…
– Какой скандал! – выдохнул Вариэль.
Переиграл. Причем нарочно. И глядел при этом исключительно на меня.
Черт! У него опять крышечку сорвало? Весь такой серьезный, злой и смущаться точно не собирается.
И под прицелом этого сверла мне пришлось вооружиться вилкой и приступить к завтраку. Вкуса салата не почувствовала вообще, яичница с беконом ползла по пищеводу, как улитка-паралитик по наждачной бумаге. И даже помидорки, которые в эльфийской реальности на порядок вкусней, уже не радовали. А Вариэль все сверлил и сверлил, сверлил и сверлил…
Наконец любитель ракашши не выдержал:
– Милая, ты так радуешься за графа Фактимуса. Может, поедешь – поздравишь с возвращением?
Я подавилась помидоркой, причем конкретно – еле откашлялась, даже слуги прибежали.
– Ты так заботлив, милый, – одарив нахала столь же красноречивым взглядом, ответила я. – Но у меня нет ни возможности, ни желания.
Брови блондина удивленно приподнялись. Он бросил выразительный взгляд на окно, выдержал паузу и сказал задумчиво:
– Да… Рановато для подобных визитов.
Ненавижу ссориться. Особенно при посторонних. Но малолетний мерзавец действительно перегнул.
– Ты на что намекаешь? – вкрадчиво спросила я.
– На то, что днем… неудобно, – прошипел длинноухий. – Шторки приходится задергивать.
Вот гаденыш. Я же к нему всем сердцем, всей душой.
– Зайчик, тебя это не касается.
– Я твой жених, – зло напомнил он. И ка-ак заорет: – И не смей называть меня зайчиком! У меня имя есть!
Черт. Вот же… дите. Я даже слегка остыла.
– Ты еще кулаком по столу стукни.
Крисс попытался встрять с репликой а-ля кот Леопольд, но был жестоко проигнорирован.
– Зачем? Я лучше чем-нибудь другим… по голове… Орису. А потом тебе.
Ого, а ведь он не шутит!
Перед глазами мигом возникла картинка: Вариэль в гриме Отелло подкрадывается к постели, готовясь задать сакраментальный вопрос… Ну как тут не улыбнуться?
– Зайчик, ты идиот, – миролюбиво заключила я.
Сероглазый кивнул. Сказал дрожащим от злости голосом:
– Да. Идиот. Я назвал своей невестой потаскуху, которая позорит мое имя.
Я вспыхнула, как стог сена, приправленный бензином. Адреналин зашкалил, голос сорвался на крик:
– Ах вот как! Вот что, ты… Зараза! Да засунь свое имя знаешь куда?
Взгляд метнулся по столу в поисках чего-нибудь увесистого, но истошный визг герцогини эту попытку пресек.
– Что? – рыкнула я.
Ванесса мгновенно заткнулась. Губы сжались в тонкую линию. Глаза, которые и прежде напоминали предгрозовое небо, потемнели. Эльфийка медленно встала, уперлась кулаками в стол. Благородная невозмутимость с замашками простой русской бабы, блин. Только чугунной сковородки не хватает.
– Лёля! Прекрати истерику! Ты прекрасно знаешь, как зайчик к тебе относится! А ты, – прицел переместился на Вариэля, – не смей полоскать имя семьи! И без тебя проблем по горло!
Короткая сопящая пауза. При этом сопели все, даже барон Крисс, хотя он тут точно никаким боком. А потом лицо каргули просветлело, на губах вспыхнула милая улыбка, и голос прозвучал очень ласково:
– Ты зря ревнуешь к графу, зайчик. За ней ухаживает другой, куда более интересный… индивид.
Вариэль не выдержал, тоже поднялся. На тетку глядел, как бык на тореадора. Показалось – еще чуть-чуть, и пол копытом взроет, и пофиг, что тот каменный.
– Кто? – прошипел сероглазый.
– Проклятый бог, – беззаботно ответила каргуля.
Тут уже я не выдержала. Тоже встала, тоже уперлась кулаками в стол.
Черт! Заклинило ее, что ли?
Ненавижу такие ситуации. Сейчас каргуля клювиком своим великолепным пощелкает, а дурой перед Архом буду выглядеть я.
– Не ухаживает он за мной!
На меня уставились все. Даже слуга, который приволок десерт, завис на полдороге и рот приоткрыл. Чтоб к нему ос влетел, большой и полосатый!
– Правда? – протянула герцогиня, невинно похлопала ресничками. – А это что?
Изящный пальчик указал на стол.
– И что же ты там разглядела? – не отрывая взгляда от обманчиво юной мордашки, спросила я.
Но все-таки не выдержала, глянула…
Рядом с моей тарелкой обнаружилась изящная белая чашка с логотипом кофейни. Пенный цветок медленно таял, норовя исчезнуть во тьме кофейного омута. Несколько секунд созерцала сию инсталляцию. После повернулась к господину Криссу.
– Вы позавтракали?
Тот не сразу осознал вопрос, кивнул как-то нерешительно.
– Отлично. Идем на объект.
– Куда?
– Канализацию строить! – взвыла я.
– А как же… э… кофе? – встряла каргуля.
Обернулась так резко, что голова закружилась.
– Знаешь что? Я тоже не каменная! Думаешь, легко жить, осознавая, что в один прекрасный момент окажусь за несколько тысячелетий отсюда? И никогда больше не увижу ни тебя, ни этого сероглазого осла, ни Ориса! А ты мне еще Арха сватаешь? Хочешь, чтобы я свихнулась от тоски?
На меня глядели большими такими глазами. Кажется, слегка испуганными.
– Идите вы все лесом! – заключила я и, совершенно позабыв о Криссе, помчалась на «объект».
Все. Хватит слюни пускать и сопли по щекам размазывать. Канализация. Презентация. И домой.
Авось к этому моменту Шердом домаринуется до сговорчивого состояния и в ритуале не откажет. А откажет… я ему уши отрежу и кое-что еще. Думаю, каргуля не обидится – они ведь мириться все равно не собираются…