глава 8. заключительная.
Да, на вашу планету напало некое существо, назвавшее себя Дормамму.
Лицо его (или же то, что можно было назвать лицом только потому, что там было нечто, напоминающее глаза и рот) имело максимально неопределенное выражение.
Его эмоциональный диапазон был как у спички, если учитывать только те моменты чувств, отражавшиеся на его, гм, морде. А ещё он перехуярил половину планеты. но, бога ради, это настолько незначительная деталь, что совсем не стоит упоминания в этом рассказе и внимания читателя.
Все произошло слишком быстро, настолько, что у тебя не было времени это осмыслить.
Куда больше т/и волновало, как и по каким местоимениям к нему или к ей обращаться... Мало ли, вдруг это чудовище с замашками геноцидника окажется небинарной феечкой?
А что? Т/и, например, по гендеру Ева ноль два а ее местоимения Синдзи/залезай/в чертового/робота. Просьба не минспронаунсить!!!
В любом случае, ты ожидала скорее того, что оно тебя уебет, как только увидит, но, к твоему удивлению, оно посмотрело на тебя немного шокировано, в силу своей небогатой мимики, и...
Стоп, оно чё, плачет.
- Т/и, дочь моя... - прошелестел Дормаму, протягивая к тебе нечто, напоминающие то ли руки, то ли странные щупальыа. Ты нервно дернулась, но не отстранилась.
Должно быть, именно так себя ощущают главные героини хентайных японских мультиков, когда на обложке протертого диска с видео стоит пометка "тентакли". Ощущать, как твое лицо и плечи обхватывает что-то склизкое и теплое было как минимум странно.
Но по крайней мере они не собирались лезть тебе в трусы. Ещё одного вторжения в свою пещерку, скрытую в густых лесах, ты бы не выдержала. Особенно, если оно было бы произведено с участием твоего гипотетического родителя.
Или он просто хочет, чтобы ты назвала его папочкой?
- А вы мама или папа?
- Я твоя мать, пусть я тебя и не рожала.
- То есть вы женщина?
- Нет?
- Вы мужчина?
- Нет.
- Тогда кто вы?
- Кто я?! Я - ева ноль два ева ноль один ева два нуля я непобедим евангелион нанааа евангелион нанааа евангелион нанааа евангелион нанааа
Ты почувствовала сильную боль в низу живота. Будто бы твои внутренние органы медленно поджаривались на сковороде.
Тебя стошнило, и в луже своей же блевоты ты обнаружила проржавевшую ручку от вешалки.
Смерть была быстрой. Все таки, стоило обратиться к врачу, а не делать аборт с помощью вешалки, ведь она была полностью ржавой.
Сепсис, поражение органов, и смерть.
Именно такую бесславную кончину встретила т/и перед лицом своей истинной матери, все ещё нараспев читавшей катрены священной молитвы, и она была будто бы в трансе и не замечала бездыханного тела своей дочери. Но на самом деле, по ее лицу катились горькие следы.
Ни отца, ни друзей, ни ребенка. И слава богу, ибо дети зло.
И сама т/и была плодом больной фантазии отца, ее мать не рожала ее, но ее умертвленное столь кощунственно дитя продолжало жить в недрах желудка Дормамму, посреди колючего холода и отчуждения.
Ребенок рос и носил в себе ненависть на весь мир, но так, словно этот тяжкий груз был семейной реликвией и поводом для гордости. Он не ненавидел ту часть себя, что ненавидела.
Говно залупа пенис хер давалка шлюха член......