Глава 19
Рейчел
За несколько часов до битвы ...
– Почему не говоришь конкретностей? – Возмущенно с волнением обратилась к собеседнику.
Каспер Фолен сидел напротив меня, сложа нога на ногу в деловитой манере. Его рука покоилась на подлокотнике, и ее кисть поддерживала подбородок лица. Другая же конечность крутила трость в ладони. Профиль мужчины дрогнул, будто ему уже порядком надоело слышать этот вопрос. Медленно открыв спрятанную от зрения часть лика, Фолен послал холодную улыбку, слегка приподнимая уголки рта.
– Леди Рейчел, от частоты заданного вопроса, вы лелеете надежду, что ответ поменяется? – Приподнял одну пепельную бровь парень.
Шумно выдохнув и дернув щекой, резко отвела обеспокоенный взгляд. Я сильно нервничала. Даже чересчур. Такое состояние было несравнимым с прежней ситуацией. В нашем мире единственной потерей, что могла произойти, были мы сами. Сейчас на кону было многое. Все. Наши жизни, пророчество, судьба людей и мира, будущего, а так же корона с властью. Поэтому нервозность выпирала изнутри, я не могла ее обуздать лишь разумом.
– Вспомните мои слова. Вы сильная. Вы справитесь. – Спокойно пропел Каспер.
– Знаю. – Шепот сорвался с губ. – Я бы не стала той, кем являюсь. – Прочистила горло. – Юджин как-то говорил одну интересную фразу, которую нахожу занимательной до сих пор. – Подняла взгляд на мужчину, что имел такой же оттенок волос, что и у меня. – «Если ты держишься так, будто тебе все по плечу, то это сработает. Главное, сделать вид, что контролируешь ситуацию, и все поверят». – Не спеша выдала я тихим голосом.
Фолен хмыкнул с пристальным выражением лица.
– Не сочтите за грубость. И где же он сейчас? – Уже с тенью печали произнес оппонент. – Его ослепила гордость так ярко, что он не заметил под своим поднятым вверх носом моих мелких, но верных шажков. Не теряйте себя, Леди Рейчел. Юджин Дарвуд не образец для подражания, как собственно и я, он пройденный этап, который уже не повторится. Надеюсь, ваши чувства не задеты моей прямолинейностью? – Манерно поинтересовался Каспер.
Я послала вымученную улыбку.
– Нет, уже ... нет. – Покачала отрицательно головой. – Я влюбилась ... в душу грешника, не смотря на то, какая она была испорченная. Ты меня можешь понять, так как сам пошел на многое, чтобы вернуть эти чувства в свою жизнь. – Знающим голосом намекала на Дженнифер. – Влюбилась, ... хотя мир был против, что тогда, что сейчас. Что по легенде Святая Любви пожертвовала всем, в том числе жизнями всех святых и всеми ими последующими, что сейчас ... всем грозит опасность. И теперь я таким образом расплачиваюсь за это. Иногда даже хочется стать прежней наивной Рейчел, у которой завязаны глаза. Однако, теперь я иная. Жизнь научила быть другой. – Со вздохом разоткровенничалась я.
Почему-то с этой сидящей рядом личностью я могла спокойно выговариваться. Каспер был великолепным и рассудительным собеседником, что понимал с полуслова. У него был мудрый, знающий взгляд и сосредоточенное лицо. Казалось, он многого натерпелся в жизни и мог здраво оценивать положение искусным путем, используя незаурядный ум. Он видел будущее многих людей и успел понять, как важно учиться на чужих ошибках. Все-таки с его интеллектом и способностями греха он перехитрил самого четкого тактика, которого я знала, Юджина Дарвуда. И в этом мире он повторит этот маневр. Стоило отдать дань уважения, аплодируя стоя. Думаю, его сила видеть будущее тоже на многое открыла глаза, касаемо жизни. Поэтому мы могли прямо говорить друг другу, что было на уме, не боясь осуждения. Раньше с опаской относилась к Греху Алчности, но мнение о нем изменилось в лучшую сторону. Он импонирует мне, как индивид.
– Королева. – Твердо обратился ко мне собеседник. – А как ты хотела? Стать сильной, властной и великой, чтобы свершить пророчество и при этом остаться милой и наивной? Так не бывает, это и есть взросление личности. У всего есть своя цена. – С серьезным тоном обозначил Фолен. – Даже у моей силы она есть. Представляешь, уметь видеть будущее каждого, но только не свое. Даже сейчас я слепо ориентируюсь на то будущее, где у алой ведьмы все будет хорошо, хоть и не вижу себя там, ... рядом с ней. – Мечтательно посмотрел на меня парень. – Однако, даже если и так. Как показывала жизнь, все равно все дороги вели ее ко мне. Поэтому я решил рискнуть. Ведь жизнь это и есть нескончаемое число рисков. Кто не рискует, тот никогда не выигрывает. – Умиротворенно произнес Каспер, поджимая губы в печальной улыбке.
– Интересный ты человек, Каспер Фолен. – По-доброму усмехнулась я. – Не постесняюсь сказать именно слово «человек», потому что в тебе есть качества этого существа. – Парировала я. – Когда еще тебя не успела узнать, Юджин весьма тепло отзывался о тебе. – Не скрыла хохота я. – Говорил, Каспер Фолен скользкий, алчный подлец, который ищет выгоду во всем. Представь мое удивление и разочарование в одном флаконе, когда я рассмотрела в тебе всего лишь любящего Казначея, хоть и павшего. – Поджала губы в улыбке.
– Так и есть, Леди Рейчел. – Щелкнул пальцами парень с ухмылкой. – Я алчный подлец, который думает только о себе. Если бы не наша общая знакомая, я никогда не рискнул быть на вашей стороне. Нет, не то чтобы не рискнул, даже не думал об этом. – Признался Фолен с лукавым изгибом губ.
– Хм. – Подавила смешок. – Ну и о чем вы на этот раз договорились с Дженн? Условия сделки те же? – Бросила я, не скрывая любопытства с коварным выражением лица.
– Это не имеет значения. – Притупил взгляд Каспер. – Это формальность для моего греха, которая не окупится по крайне мере в этом мире. – Скучающе вымолвил Грех Алчности с тусклыми глазами.
Настоящее время ...
Никогда больше не хочу допускать войны. Даже мысли о ней. Это все слишком ужасно. Помню лицо Бранса, что увидел всех святых добродетельниц во все оружии. В его зеленых глазах так и читался немой вопрос, но озвучивать его парень не стал. Ну, а что подделать? В моем мире девушки сражались, значит, и здесь будут сражаться. А ненужные разговоры со смущением и упрямством нужно отставить в сторону.
Единственные слова, которые возникли в сознании, пока я была окружена схваткой моих сил с вражеской армией, застряли в голове.
Апокалипсис. Конец света.
Они наиболее точно описывали события, которые творились на поле боя. Энергетика этого места была пропитана ненавистью, злобой и кровью. Через считанные минуты после того, как две стороны войск сошлись меду собой и смешались, одежда с головы до пят была покрыта алыми пятнами. Даже мои серебряные волосы казались местами багровыми. В каждой моей руке было вложено по кинжалу. Один черный, другой белый.
Как тьма и свет.
Каждая минута, проведенная на поле боя, тянулась слишком медленно. Тогда как, казалось, прошло уже несколько часов, на самом деле и десяти минут не стукнуло. Стоя посреди сражения, даже стала путать, где враг, а где свои. Все было слишком в хаосном состоянии. Нас теснили со всех сторон. Грех Гнева величественно показал себя в деле. Огненные канаты из его пасти беспощадно поглощали людские тела. Даже костей не оставалось, лишь пепел в лучшем случае. Доспехи плавились от раскаленного огня под выкрики людей. Выглядело так, словно хозяин кузницы выпустил внутреннего зверя и вышел на охоту. Однако не только Пирс Кейл был значимой проблемой. Черные крылатые твари в воздухе напоминали уменьшенную форму гаргуль. Они были крупнее обычных воронов, будто внутренности этих существ пропитаны такой же чернотой, как были их перья. Птицы заполонили весь небосвод над местом сражения. С особым рвением в полете они набрасывались сверху на людей и так просто не оставляли в покое, намереваясь достать до плоти. Одна из тварей налетела на меня, чуть ли не сбивая с ног, и задела правый висок. Ворон кружил надо мной как стервятник, ожидая момента, когда я оступлюсь в защите. В него было трудно попасть, слишком был шустрый для привычных природных особей. Противные звуки, что раздавались из клюва смольного цвета, резали слух, поэтому на коже возникали мурашки.
К этому времени я уже давно потеряла Дженнифер из виду, хотя совсем недавно подруга была поблизости. Когда ворон изрядно стал меня выматывать, я приказала силой слова ему умереть. Птица через секунду шлепнулась всем телом у моих ног, судорожно дергая крыльями. Как бы мне хотелось проделать это со всей остальной частью моих врагов, однако иметь дело с таким охватом, никому не под силу. Это не был бой один на один, где вся концентрация упиралась в одну фигуру. Непосильно приказать каждому противнику на моем пути сгинуть, надо смотреть в лицо своим возможностям. Тем более силы я сберегала для особой фигуры в лице Греха Гордости.
Войны в черных доспехах, чтобы были на массивных конях, поистине внушали страх. Их необычная аура вокруг силуэтов, которая была зрительно уловимой, так и говорила, что лучше не приближаться. Темная дымка рассеивалась при их движении зловещим шлейфом, будто они только что поднялись из самого ада.
Возможно, так и было.
Страх от динамичной обстановки, где каждую секунду кто-то испускал свой дух, вцепился в спину мертвой хваткой. Мне хотелось, чтобы все прекратилось, слишком много жертв ... несчитанное количество.
Краем глаза я заметила неожиданную фигуру. Сбоку меня стоял странный мальчик лет девяти или десяти, совсем маленький для такого места. Я свела брови, поворачиваясь к нему, и оглядывала его сверху вниз и обратно. Сделала пару шагов в его строну с вытянутой рукой. Но когда паренек оскалился в улыбке, меня одернуло, а тело резко оцепенело. Мои глаза навыкате не могли оторваться от ужасного рта мальчика, который был словно порван. В руке он держал кусок какого-то мяса, а кровь стекала по его ребяческой ручке. Внутри все сжалось от шока и отвращения. Не меняя выражения лица, мальчик отправил кусок чужой плоти себе в рот, забывая смыкать губы. Его подбородок стал красным, потеки крови заливали ему верхнюю одежду. Меня передернуло, а лицо исказилось в омерзении. От позыва тошноты свело живот, от чего я моментально прикрыла рот.
Какая гадость ... если для нас всех это было поле битвы, то для него это ... целый праздничный банкет ...
Лицезреть такую сцену было невыносимо противно так, что волосы на голове задрожали. Ребенок присел у трупа и отдирал по крупице части туловища падшего война. Было не разобрать, к чьим воскам он принадлежал. Парнишка потерял ко мне интерес и отвернулся, занимаясь своим пиршеством. Мои ноги слегка пошатнулись. Я приказала ему остановиться и замереть, вложа в эти слова все намеренья, чтобы этот момент не продолжался. Холи показалась на горизонте, как нельзя кстати. Девушка с короткой стрижкой нагнала паренька, таща меч и царапая острием землю. Святая Воздержания шла пригнувшись, прикрывая другой рукой раненое бедро. Она окинула стеклянным взором Греха Чревоугодия и без эмоций занесла меч. Над головой. Я зажмурила глаза и отвернулась лишь на миг. Худощавая девочка всадила лезвие оружия в районе схождения шеи и плеча, запуская холодную сталь глубже в тело Греха Чревоугодия. Потом Холи подошла ко мне, тяжело дыша. Она была вымотана, как никто другой. А ее бледнота не говорила ни о чем хорошем. Я с сожалением посмотрела на Святую Вощдержания. Ее лицо были испачкано в земле и багровых разводах. Она хотела что-то сказать, но жестом дала понять, что переводит дух. Вскинув голову, она посмотрела мне в лицо, а после куда-то за мою спину. Остатками сил она толкнула меня в сторону по непонятной мне причине. Я с гулом рухнула боком на землю, озадаченная поступком святой. Привставая, я медленно оглянулась с гримасой боли, но позже лицо вовсе вытянулось.
– Зои ... ? – Шепот сорвался с уст, который утонул в звуках сражения на заднем плане.
Я мотнула головой.
- Холи?!
Холи лежала на спине, раскинув руки в разные стороны. Из ее головы четко по центру лба торчала какая-то рукоять клинка. Судорожно подползая к ней, хватала ртом воздух, бегая глазами по телу Святой Воздержания. Мои руки в суматохе дергались, боясь прикоснуться к Холи. Будто могла ей навредить. Черты моего лица исказились, а обзор перекрывала неожиданная пелена. Грудная клетка вздымалась, пока я запрещала воплю выходить наружу. Глаза девушки были широко раскрыты и обращены ввысь, где все небо было усыпано в черных воронах. Дрожащей ладонью провела по лицу Холи, по ее лбу, щекам, подбородку, вытирая его от всего, что портило его невинный вид. Я сидела на коленках, нависая над ней. Кровь выступала из углубления в черепе. Сколько бы не стирала красную жидкость, она не переставала появляться. И это добивало мою сдержанность и самообладание. Лихорадочно убрала свои клинки в ножны. Через стиснутые челюсти, я закрыла глаза девушке и подхватила ее на руки, несколькими рывками.
Второй раз Святая Воздержания умирала из-за меня, ... будто это была судьба ее души. Зои ...
Глуша всхлипы, я несла тело Холи через поле сражения, смотря на ее безмятежный лик. На некоторое время все, что происходило на месте битвы, стало лишь приглушенным шумом на заднем фоне.
Это мои минуты молчания.
Я подошла к замку, а именно к месту, где Агнесс разместилась на своей позиции стрелка. Не было и секунды, чтобы рыжая бестия не пускала стрелы из своего великолепного лука. Теперь к каждой ее стреле была прицеплена белая лента. Когда Агнесса Катлин заметила меня с Холи на руках, ее мимика изобразила тень горечи и неподдельной опечаленности. Она замерла в стойке с приготовленной стрелой, не сводя с меня взгляда. Было видно, Агнесса металась в догадках, на мгновение она почувствовала обреченность и разочарование. Я кивнула ей в сторону колокола мрачным выражением лица и понесла Холи в спокойное место за стенами замка.
Первый колокол стоил жизни святой.
Разместив тело девушки на полу в тронном зале, напоследок я обернулась уже откинув все эмоции. Эта святая нашлась и присоединилась к нам совсем недавно, не справедливо, что ее смерть была такой скорой. Будто само пророчество несет смерть не только грехам, но и святым, так как их миссия выполнена, будто только для этого они и были рождены. Мою совесть терзало, а вина душила изнутри уже во второй раз. Холи без раздумий сделала свой ход, подставляя себя. И мое сожаление не передать словами, лишь неугомонный ураган эмоций вихрями хлестал под кожей.
Моя благодарность не знает границ, Святая Воздержания. И я подарю тебе другую жизнь, где тебе не придется так поступать ради других.
Второй звон колокола не заставил себя ждать. Когда как третий подзатянулся. Наверняка, у Амелии были проблемы, так как вороны никуда не исчезали. Я вновь окунулась в схватку войны. Акселя Файта нигде не было видно, меня беспокоил этот факт. Глазами я постоянно искала этого персонажа, но он будто выжидал, чтобы грандиозно появиться на публике, как подобает Гордости. Мне повезло нарваться на производного греха, что спешился с коня, чтобы отправить меня досрочно на тот свет. Я обнажила свои черно-белые клинки, занимая позу для атаки. Он оказался выше, чем себе представляла. Двухметровая скала надвигалась на меня, наматывая цепи на руки. Мое горло нервно сглотнуло. Если он собрался нападать на меня с расстояния, то мои орудия были смехом на смертном одре. Я расслабила тело и выровнялась в позвоночнике. Ситуация была безвыходная, а я не хотела рисковать и испробовать на себе его выпады, которые с вероятностью закончатся летально для меня с первого удара.
– Сгинь откуда пришел. – Яростно шикнула на оппонента, не сводя ядовитого взгляда.
Тело производного греха стало тлеть и рассыпаться на угли под его дерганья. Пока от него не осталось и следа. Недолго думая, я без колебаний подошла к вороному коню, который пытался встать на дыбы и раздавить меня силой своих мощных копыт. Мышца на моей скуле вздрогнула.
– Подчиняйся. – С тем же напором выдала я.
Взобравшись на скакуна, теперь я могла объехать поле боя в поиске своей жертвы. Параллельно езде, я нагибалась в стороны, чтобы хоть так уменьшать численность врагов. Вовремя оглянувшись назад, заметила тройку производных грехов, что стремительно преследовала меня. Вжавшись в седло, я ускорила своего коня, что уже разогнался до стремительной скорости. Выехав за рамки поля битвы, я пустилась лететь в ближайшую лесную чащу. Звуки копыт не прекращались позади, поэтому я задумала изменить путь, сделав его в форме дуги, с целью ввернуться на место сражения. Отдаленно послышался звук колокола.
Амелия, наконец-то!
Дав секунду на облегчение, заметила, что слежка прекратилась. Я заехала еще немного вглубь леса, намереваясь плавно свернуть направо. Замедляя коня, я оглянула троицу грехов, что застыли как статуи. Нахмурив брови, разглядывала противников, размышляя, что они задумали.
– Он тебя ждет. – Эхом раздался нечеловеческий голос, что уже на половине фразы стал терять силу.
Производные грехи просто рассыпались в черный пепел на глазах вместе с лошадьми и так же бесследно пропали. Мое удивление отобразилось на лике. Я развернула коня в нужную сторону и подошла к месту, где недавно стояли производные грехи. Поймала себя на мысли, что, скорее всего, такие грехи, что зависят от кого-то конкретного из основных семи, с падением последнего тоже погибают. И эта троица, возможно, была связана с Ленью и Унынием. Сзади послышался шорох листвы. Молниеносно я обернулась на звук, готовясь к защите. Я втянула воздух в легкие и замерла, хлопая лишь одними глазами. Из-за лесного кустарника показалась пара грациозных копытных, которые лишь мельком взглянули на меня, а после поспешили раствориться в лесной чаще. Я бы на их месте тоже убегала подальше от гущи сражения. Но внутри что-то щелкнуло от осознания, кого я видела пару секунд назад перед собой.
Косули ... дикие косули, как из легенды! Уму непостижимо! Никогда не думала, что хоть когда-нибудь смогу увидеть этих существ вживую.
Немного отойдя от произошедшего, я вновь поспешила скакать к центру сражения. Выйдя из лесополосы, замерла от стоящего перед зрением вида. На закате черные перья, кружа, стремились качающимися движениями упасть на землю. Легкий ветерок заставлял их плавно опускаться вниз, где шла битва за жизни. Как стоило того ожидать, вороны исчезли. Отпечаток их присутствия красиво обрамлял черным цветом просторы поля. Я бросила взгляд на крышу замка, какая-то оранжевая вспышка привлекла мое внимание, но быстро пропала. Я двинулась к замку, не сводя глаз с кровли. Под нужным ракурсом, видела девушку, что стояла напротив Адского Пса, с разведенными руками параллельно горизонту.
Дженни.
У меня перехватило дух. Я как завороженная смотрела на эту сцену.
Не умирай, только не ты!
На скаку не сводила взгляда с алой ведьмы, которая занималась своей частью пророчества. Цербер бросился на нее бежать, но его дикий и своенравный огонь угасал на глазах. Пока Пирс не принял человеческий облик. Дженнифер через некоторое время нанесла Атамом смертельный жест Греху Гнева.
Снова колокол. Агнесса бдит за всеми.
Я с шумом выдохнула, но не успела опомниться, как в моего коня врезалось что-то огромное. Удар пришелся на бочину коня, которая была для меня в слепой зоне. Ветер стремительно нес меня ближе к грунту. Я вылетела из седла, не успев опомниться и осознать ситуацию. С гулом приземлилась на землю, перекатываясь от сильного столкновения. Как веретено меня отбросило от коня на приличное расстояние. Хорошо приложившись головой, в глазах слегка плыло, в черепе что-то гудело. Некто одним рывком поднял меня за шкирку, разворачивая к себе. Мне не нужно было сто процентное зрение, чтобы угадать этого существа. Сразу напряглась всем телом при взгляде одной темно-синей радужки глаза, пока вторая, серая, была спрятана под повязкой.
– Я ненавижу ждать, без пяти минут павшая королева. – С едкой усмешкой процедил сквозь зубы Аксель.
Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Словно у меня пропал голос вместе с падением. Файт фыркнул, не скрывая наслаждения над моей повторной попыткой. Пока он тащил меня в неизвестном направлении, мне удалось рассмотреть процесс войны, ряды Акселя заметно уменьшились, и почти поравнялись с нашими остатками сил. Мы вышли на какой-то помост над открытым небом, который я не припоминала раньше. С особой грубостью и жестокостью Аксель швырнул меня на пол, особо не церемонясь. А сам сел предо мной на ...
Трон!?
Мое лицо вытянулось во второй раз за этот вечер. Сердце ухало в груди. Я не поднимала взгляда, смотря на носы ботинок Греха Гордости. Своим действием он показал, что на сегодняшний день наши с ним роли поменялись местами.
– Ты уже на коленях и с опушенной головой. Так по-человечьи. – Последнюю фразу Файт словно выплюнул.
– А ты ведешь себя в стиле гордости, которую смогли задеть добродетели. – Вздрогнула телом, не ожидая услышать свой голос.
Я пыталась прийти в себя, пока шла словесная перепалка для поддержания напряжения и самоудовлетворения Файта. Часто моргая глазами, хотела прогнать мутный взор и шум в голове. Все части тела, что я отбила при падении, ныли и тянули. И по итогу болело все мое туловище с конечностями.
– Нетерпеливый какой. Ждал моего появления, очень льстит. – Облизнула разбитую губу. – Наверно еще ни одна женщина не заставляла так долго ожидать саму Гордость. Ты поспешил. Тебе надо было развеяться, Аксель, пока наша встреча произойдет сама собой. – Размяла челюсть и стала поднимать голову.
– Развеяться? – С издевкой повторил собеседник, будто услышал полную чушь.
– Именно, пеплом бл*** по ветру. – Хмыкнула я, когда наши глаза встретились.
Лицо Греха Гордости сразу приняло ожесточенные нотки, его скулы заиграли на щеках. Он резко сделал выпад вперед, хватая меня за нижнюю часть лица, тем самым прикрывая рот. Таким образом, он подтащил меня к себе, чтобы наши лица были близки друг к другу. Боковым зрением поймала Леону, Греха Тщеславия, что стояла покорно и даже в какой-то степени отстраненно смотрела на бойню. Аксель вцепился в мои щеки с таким давлением, что мог расколоть голову по одному щелчку.
– Добродетели? – Рассмеялся мне в лицо мужчина. – Не придавай этому слову какую-то силу. Вы такие же никчемные смертные. – Резко оттолкнул меня назад Аксель.
Я шлепнулась назад, поджимая ноги.
– Даже интересный вид цветка это просто растение. Такой же цветок, только с другим окрасом и листьями. И смерть для него самый лучший путь. – Похрустел шеей Грех Гордости.
Неужели Юджин был таким же на самом деле? И я не замечала головой, а думала сердцем.
– Я скоро уделю тебе время, королева ничего. Дай налюбоваться войной, что явилась результатом твоих необдуманных поступков. Она войдет в историю, как и ты. Самая глупая королева, что посмела объявить мне войну. Ты последняя из смертных, что будет носить этот титул. – С агрессией выпалили Аксель, не смотря на меня.
Ты больше не мой. Внутри нет ни капли любви ...
Хоть и борьба, что расстилалась на поле позади, была реальна, но самое сложное сражение было в моей душе. Война с самой собой. Меня распирало от злости и ярости. Я ненавидела греха, что отравлял знакомую до боли мне душу.
Колокол. Блэк пал от руки Анжи.
Под адреналином я быстро вытащила из ножен белый клинок и швырнула его в Леону. Лезвие клинка вошло девушке в ямку над ключицами. Аксель среагировал моментально. Кость в руке, что послала смерть Леоне, хрустнула скрипящим звуком. Я взвыла от боли, пока глаза щипало. Пока Леона с вытаращенными глазами покачивалась, чтобы найти опору, Файт схватил меня за одежду и поднял в воздух так, что я не могла коснуться стопами пола. Лицо мужчины было оскорбленным, а глаз пылал синим пламенем отвращения к моей человеческой сущности. Я снова не могла говорить.
– Глухая!? Я сказал не рыпаться и подождать. – Скрепя зубами цедил Аксель, нависая надо мной, как самый опасный хищник. – До конца смотреть на твои жалкие попытки, просто утомительно. Все вы такие убогие ничтожества. Мне противно наблюдать, ... смертные напоминают мух, что сопротивляются, когда им обрывают крылья. Твое место, королева, у трона. Сидеть молча, поджав колени, и трястись в страхе ожидания, когда я позволю тебе умереть. – С тошнотворностью выплюнул слова Аксель.
Мои глаза широко распахнулись, здоровой рукой я нащупывала свой второй священный клинок. Слезы сами стекали по щекам, обжигая кожу. Но их причина была не только в сломанной руке.
Теперь точно никакой живописи. Ты сломал меня окончательно, хотя я так пыталась вставать каждый раз.
– План таков, ты своими глазами увидишь, как все твои старания обратятся в пыль. А потом я заставлю тебя просить пощады. И, может быть, смилуюсь и закончу твое унижение. – Файт медленно опустил меня на пол, но не разжал руки на моей одежде. – Твоей смертью. – Мужчина перевел свою хватку на мою шею, слега надавив.
Другой свободной рукой он сделал издевающийся жест. Взяв указательный и большой палец, он преподнес их к середине своих губ. А после плавным движением, подобно появляющейся улыбки, разомкнул пальцы по максимуму. Такая злорадостная усмешка на его лице в конец меня доконала.
Грех Гордости, будь то Аксель Файт или Юджин Дарвуд, как и остальная свора иерархии грехов неизлечима. Такую тьму в душе нельзя искоренить, так как она въелась по самое основание. Только вырвать все вместе с корнем.
Бессилие перемешалось с обреченностью. В глубине души, как поняла сейчас, я надеялась найти в Файте отголоски моего Юджина, но, увы, их нет, ... и никогда не будет. Даже, когда Юджин стал человеком, я верила, он исправится, изменится ради меня. Однако я никогда не была ему нужна. С такой душой ему никто не нужен, кроме своей гордости. Я была его противоположностью и это несовместимый дуэт. Душа Греха Гордости просто не способна кого-то любить. Привязаться – может быть. Но никак не любить.
Я делала все ради тебя. Даже сейчас. А ты пошел против меня ради своей гордыни. И так будет повторяться раз за разом, как нескончаемая петля.
Во мне говорила не ненависть, а скорее разочарование от осознания положения. Даже, когда мне тыкали в лицо правду, я не вникала. Не хотела вникать в суть, так как была со своей правдой и чувствами. Но настает момент, когда глаза, в моем случае поздно, но откроются. И то, что я пыталась принять, вызывало дикую внутреннюю муку. И самое страшное, от нее никуда не деться и не спрятаться.
- Святая Любви, ты сама себе вырыла яму, создав артефакт. Твоя гордость не позволила проиграть грехам в давнем времени? Ты сама обрекла себя на муки нескончаемого перерождения, как и остальных добродетелей. Вы всегда будете перерождаться, потому что будете в вечном проигрыше. - Вкрадчивый голос Гордости звенел в ушах. - И когда Аeternus будет у меня в руках, я соберу элитную семерку грехов, которая будет соответствовать моим требованиям и тогда ... люди воистину познают силу Семи Смертных Грехов.
Пока Аксель наслаждался моими попытками схватить воздух, хрип срывался с уст, в то время как глаза смотрели мимо лица мужчины. Ко мне снова вернулся голос, Файт заворожено рассматривал мои попытки что-то сказать, поэтому проявил великодушие со стороны его напыщенной гордости.
– Аксель Файт! – Яростно пыталась повысить голос, что срывался и надламывался. – Я женщина, твои планы с которой обычно плохо заканчиваются. Да-а. – Потянула я хрипло, вкушая его легкую заминку. – Сегодня ты меня унизил, показал свое превосходство над людьми. Но кто знает, может, ты уже через минуту будешь ползать у меня в ногах. – Досадно пыталась рассмеяться. - Хрена с два ты доберёшься до артефакта.
В глазе Файта вспыхнула опасная ярость, от которой даже мне стало жутко.
– Мне даже сила не нужна, чтобы тебя сломить.
Он резко сжал мое горло, не сдерживая себя. Рукой я почти достала свой клинок. Сзади меня кто-то окликнул. Аксель отвел свой глаз, чтобы посмотреть в лицо, осмелившееся прервать его расправу над святой. Кое-как смогла повернуть голову, и в моих глазах застыл страх. Дженнифер стояла вся покрытая брызгами крови с алыми зрачками. Она еле стояла на ногах, пошатываясь, пока ее грудь тяжело вздымалась. Я покачала отрицательно головой, чтобы она не вмешивалась. Ведь никто не знал, что придет на ум Греху Гордости. Лицо подруги исказилось под натиском ярости, что ее переполняла. Ей тоже осточертело участвовать во всем этом. Она вскинула дрожащую руку в нашу сторону, а Файт резко отпустил мою шею.
Дженнифер! Прекрати! Твои силы на исходе. Остановись!
Но дар речи ко мне не вернулся, поэтому лишь внутренний голос выражал протесты. Гордость вцепилась рукой в свою одежду, где располагалась область сердца. Лик Акселя не выражал ничего, только небольшое замешательство. Ни единого звука, который бы объяснял боль и мучения, не сошло с губ мужчины. На мгновение показалось, что он никогда не испытывал боли и только сейчас испытал ее на себе. Не раздумывая, я вытащила свой второй и последний клинок. Аксель вскинул голову, смотря на Дженнифер, и я всадила в сердце Греха Гордости священное орудие, что прошло между его пальцев.
Я снова могла говорить.
– Не думай. – Отдала последний приказ, смотря в мигающую и холодную синеву зрачка мужчины.
Его зрачок, словно снег в реке Айке, ... такой ледяной, что замораживается душа при взгляде в него.
Аксель стал терять опору под ногами. Одновременно чувствовалось облегчение и огорчение. Душа обливалась кровью, смотря, как Грех Гордости навсегда покидал наш мир. У него началась одышка, Аксель отшатнулся от меня, будто ему было противно стоять рядом. Сначала мужчина пытался вытащить мой клинок, но его рука была слабой. А потом он не удержался и медленно осел, пока уже не разлегся на полу от бессилия над серьезным ранением. Я села перед его лицом и смотрела, как гас его глаз. Провела рукой и сняла повязку, чтобы в последний раз посмотреть на его вторую половину лица. Серота и синева были обращены к небу. Я сняла кольцо Акселя, что было точной копией моего женского украшения только в утонченной версии. Сжала его в ладони.
Я освободила тебя, как обещала самой себе. Я спасла и потеряла тебя навсегда ...
Лицо Акселя приобрело знакомый оттенок странной бледноты, граничащей с легким серым цветом. Через некоторое время границы тела Файта стали размываться, будто он растворялся в воздухе, превращаясь в пепел. Он напоминал старую фарфоровую куклу, чье лицо треснуло от падения в форме белой паутинки. Его уход шел на минуты.
Ни капли любви, ни капли боли, ни капли сожаления. Теперь ваши души свободны, грехи.
Поджала вздрагивающие губы, пока два ручья струились по лицу.
– Без праха и пепла, без крови и пекла. – Шепнула себе под нос, пока отчаянно смотрела на Греха Гордости.
Я потянулась к его лицу, чтобы приложить руку. Но стоило мне едва коснуться его кожи, как он рассыпался и исчез на моих глазах, ничего после себя не оставляя. Стоя на коленях, запустила руки в волосы. Это был единственный раз, когда я добровольно стала перед ним на колени, без приказа.
Единственный и последний ...
Я закричала нечеловеческим воплем, выпуская всю боль, которую пыталась скрыть до этого момента. Теперь ... я могла позволить себе не скрывать душевную агонию. Выплеснула все без остатка, что сидело ядом в остатках моей души.
Сзади послышались шаги, но я не оборачивалась. Я вздрогнула, когда услышала мужской голос, который не ожидала.
– Мы победили, моя королева. – Мрачным и разбитым голосом прохрипел Кристофер.
– Кто выжил из добродетельниц? – Знающим голосом спросила я, так как уже видела смерть Холи.
– Только вы, ... королева. – С паузой выдал Бранс.
Я медленно обернулась на собеседника с осунувшимся лицом. Мне было не до шуток. Перевела быстрый взгляд на место, где недавно собственной персоной стояла алая ведьма. Над ней склонился Картер с передернутым лицом, полным отчаяния. Он поднял девушку на руки, смотря на нас с Крисом. Руки Дженн безжизненно висели в разные стороны, а голова была запрокинута и качалась в такт движений Картера.
Внутри все задрожало. Сбылся мой самый страшный кошмар. Я осталась одна, как ... в той скрытой части легенды ...
Я накрыла рот ладонью и взревела, не в силах даже подбежать к подруге. Я боялась удостовериться в реальности.
Я не могу так больше ... Горит что-то внутри. Такая тяжесть ... непосильная. Почему все это достается мне? Не могу я это вынести ... Жжет в груди, будто выпила яд по своей воле. Не могу дышать, воздуха больше нет вокруг меня.
Десять лет спустя ...
Я королева Дарсия Кэндал и уже несколько лет воплощаю свой последний замысел.
До сих пор из памяти никогда не уйдет момент, когда в ту же ночь перед моим троном стояли шесть гробов. Я узнала, как умерла каждая святая. Агнесс убил Файт, пока смотрел зрелище войны. Он заставил ее спрыгнуть с крыши. Холи подставилась, спасая меня. Миранда сожжена. Амелию настигли вороны. Анжелика погибла от яда Блэка. Дженнифер ...
Сглотнула.
Перелом костей в разных частях тела. Аксель дал волю мести в последнюю секунду. Картер смог услышать ее последние слова.
«– Отнесите меня к нему. У меня ... обещание».
Нервно вздохнула. Я никогда и не забывала день, когда потеряла всех. Я тоже должна была пойти вслед за ними. Не должна была выживать. Святая Любви, как и в легенде ... была одна из выживших, перед созданием артефакта, вот только ... мы победили ... но какой ценой. Я корила себя, ненавидела и пыталась наложить руки. И безуспешно. Эти двое – Кристофер и Картер не дали мне осуществить вовремя задумку.
В ту ночь я заливалась истерикой, билась в конвульсиях, качалась на полу, сидя у каждого гроба. Душа разрывалась на части, видя утрату перед собой. Я буквально висла на гробу над телом Дженнифер, не желая ее отпускать. Я не могла поверить в реальность, с ее уходом у меня пропала почва под ногами. Со временем поняла смысл слов Каспера Фолена, что заранее пытался меня подготовить к худшему.
«– На самом деле вы очень сильная личность. Вы одна способны на такие свершения. Не забывайте об этом, когда будете начинать думать о себе плохо. Вы справитесь со своей ношей, какая бы она тяжелая не была».
И она очень тяжела. Как у него хватило сил, зная все наперед не сказать ни слова. Он же видел смерть Дженни, у меня не вязался в голове его поступок.
Почему он позволил ей уйти из жизни? Он не был бы Грехом Алчности, если бы заранее не убедился в ее сохранности. Неужели, будущее изменилось после его падения? Или нет?
Было столько вопросов в голове, но все они остались без ответа. Спрашивать больше не с кого.
Перед похоронами Бранс вынес, чертов, медальон и прикасался ко лбу каждой святой. Одна за одной девушки исчезали с глаз со вспышкой света. Я теперь увидела, как это выглядело со стороны. Все тело наливалось золотым свечением, а после исчезало подобно грехам. Только вместо праха - золотой песок. Когда очередь дошла до Дженни, я, не переставая, гладила ее по голове с просьбой поговорить со мной. Была в таком бреду, что, казалось, сошла с ума. Картер оттащил меня, пока Бранс делал свое дело. Через мгновение все гробы были пустые. Я навзрыд заливалась плачем, не зная, куда себя деть. В каждый гроб я вложила святое орудие сестер-добродетельниц. И лишь к Дженнифер я добавила ту саму трость Казначея. Потом распорядилась принести и седьмой ящик. Там мысленно я разместила себя и свой чёрный клинок. Белый я оставила для одного незавершенного дела.
Когда гробы несли к центральной площади Анаир, там я решила похоронить отголоски существования нашего пророчества, то стояло мертвое молчание.
На месте захоронения, я за десять лет воздвигла высокую башню с колоколом. Лишь раз в год она давала звон. В тот самый день, когда пали мои сестры и грехи. Во время заката и до самого захода солнца переменный гул колокола, что отбивал семь раз, не смолкал. Уже много лет подряд я слышала его, мое сердце екало, как в первый раз. Это были несколько минут долгих и мучительных воспоминаний. И я не жалела свое сознание, проецируя все в деталях. Было такое ощущение, что это произошло только вчера. Боль не угасала. Хоть и говорили, время лечит, но это не так. Оно не лечит, а лишь калечит.
Идя в церемониальном шествии, я не выдержала и, наплевав на все, встала в ряд стражников, что несли гробы. Отодвинув мужчину, что нес изголовье ящика Дженнифер, заняла его место, придерживая гроб. С моих глаз сыпались слезы, в то время как лицо оставалось непроницаемым. Только сейчас я поняла смысл священной оды, которая мне так не нравилась в нашей деревушке Сан-Шато. Помню, как меня кривило лишь от звука ее мелодии. Я не понимала ее смысла, так как была далека от всего этого. Не могла поверить, что все произошло. Губы сами стали медленно напевать эту священную песнь, как мантру, делая маленькую паузу после каждой строчки.
«Seven sisters are one,
Seven sisters guard the night,
Seven sins will fall from them,
Seven sins will disappear,
And the pease will come around,
Mortals will be free in lives,
Legend will remain in past,
Thank you sister for you roles,
Thank you sister for you work,
Thank you goodness for the future,
Thank you goodness for the future,
Thank you saints for saving us,
Thank you saints for saving us».
Хотелось бы мне вернуть время назад, как никогда. Но это было не в моих силах. Я не спешила идти вслед за подругами, так как у меня еще оставались дела в этом мире. Строительство башни заняло много времени. Плюс ко всему я продолжила строительство долины Акселя Файта. Больше не будет преграды между этими двумя землями. Не будет скрытности и тайн. И только после завершения, я могла быть спокойна за будущее и без сожаления прикоснуться к медальону, чтобы уничтожить его своим клинком. Я хотела уйти в своем время, да, оно будет совершенно иным. Мне даже было страшно возвращаться. Пункт назначения был неизвестен, как, впрочем, и вся моя жизнь. Рассказали бы мне, что придется терять близких вновь, когда мы вместе с Дженни готовили ее к свадьбе. Я бы покрутила у виска, не раздумывая.
Призраки прошлого не оставляли меня и ночами.
– Звала? – Внезапный голос Кристофера вывел меня из мира грез.
Я часто стала погружаться в себя, ведя внутренний монолог. Это вошло в плохую привычку. Я дернула головой, кивая пришедшему гостю. Покрутила кольца у себя на руках. Украшение Гордости разместила на большом пальце. Сидя на троне, я не ощущала себя королевой. Уже много лет восседала на этом месте, хотя внутри все говорило, что не достойна, после всего случившегося.
– Сегодня без панических атак? – Состроил изумленную мину Бранс.
– Панические атаки? – Переспросила я, выгибая бровь. – Посмотри на меня. Паническая атака – это боязнь откинуться. Разве я похожа на человека, у которого остались какие-то страхи умереть? Есть только желание, дорогой Кристофер. – Оскалилась я с задорным огоньком в глазах.
– Очень смешно, Рейчел. Сейчас пополам согнусь от разрывного хохота. – С упреком смердел взглядом Крис.
– Я готова. – Громко заявила я, смотря в зеленые глаза Стража Семи Сестер.
Барнс сначала нахмурил брови, не понимая сути моих слов, но потом понимающе покачал головой.
– Ты займешь мое место, Начальник Королевской Стражи. И возьми фамилию Кэндал. – Уверенный тон эхом раздался по каменному залу.
Удивленный вид Кристофера не мог не заставить пояснить реплику и дальше. Чего стоило негодовать, не понимала. Будто он не догадывался о моих намереньях так поступить. Картер стал Бароном земель Дейло, тогда как земли Шато соединились с Анаиром. Я напрягала Королевского Советника по полной программе, но Бароном этих земель не назначила. Ему хватит своего титула. Пусть Марлон хоть раз в жизни нормально будет соответствовать своей должности и поможет короне. Кстати его запоздало, но вытащили из гроба, Тодд его почему-то не закопал, к несчастью.
– Кто-то же должен сидеть здесь. Мой закат подошел. – Вяло скривила губы. – Я сделала все, что хотела.
– Ты уверена? Может вообще не стоит? – Растерянно развел руками Бранс.
Я с улыбкой отрицательно замахала макушкой, опуская голову.
– Мое место там. И я должна вернуться и ответить за свои совершенные поступки, даже за те, что гласили в легенде Айке. – Вымученно улыбнулась я.
– А что мне сказать остальным, подумала? – Наигранно возмутился мужчина. – Знаете, мне тут фортануло крупно, я теперь король. А предыдущий правитель добровольно поднял руки и уехал в вечный отпуск кутить на всю катушку. Ещё и фамилию подарили. Да вы эгоистка, мадам. – Закатил глаза собеседник.
Нам обоим уже было за тридцать, но мы остались все теми же – всегда препирающимися и спорящими. Я улыбнулась своим мыслям.
– Мне идет четвертый десяток, Кристофер Бранс. Скажи, слегла от неизвестной болезни. – Отмахнулась я, пряча улыбку.
– А тело? – Хмыкнул резво мужчина, будто ожидал подобного ответа.
– Болезнь невидимки. – Уточнила, отводя взгляд.
– Восхитительно. – С недовольством парировал парень. – Я бы сказал верх гениальности. – Помахал над головой Бранс.
– Ой, скажи, подавилась костью от рыбы и, хватая судорожно воздух, упала в воды реки Айки. – Цокнула языком, потирая восстановившуюся руку.
Хотя даже когда кости срослись, бывало, проскальзывали моменты, когда она прихватывала жгучей болью. Будто такое напоминание о Грехе Гордости останется со мной до самой смерти. И я была не против, не хотела ничего забывать. И снова накатились спящие эмоции, которые иногда посещали мое каменное сердце. Бранс что-то тарахтел на заднем плане, но я погрузилась в себя. В один прекрасный день, когда все уже случилось, когда произошла точка невозврата, поняла, я сама себе все придумала. Не было у Греха Гордости никаких чувств и никогда не могло быть. Все, что было между нами двоими – темный лес без капли света, все было плодом моего воображения. Наивно верила до самого конца, все образуется, можно пережить этот тяжкий этап в жизни. Я так была влюблена в идеологию любви, что не замечала реальности. Желала видеть что-то настолько особенное в разноцветных глазах Юджина, где ничего не было, кроме греха. Эта моя ужасная привычка выдавать желаемое за действительное. И чтобы избежать повторное совершение ошибок, от них следует избавляться.
Однако какая женщина забудет первую и единственную любовь, какой бы она не была, Верно? И любить того, кто не рядом, можно целую вечность ...
– Еще лучше. Пишите завещание, моя королева. – С издевкой процедил сквозь зубы Крис.
Я прочистила горло, пытаясь вклиниться в монолог Бранса.
– Тащи медальон «Аeternus» из сокровищницы, наследник-недотепа. – Хохотнула я.
И по тебе я тоже буду скучать, Кристофер Бранс.
Но сначала я воткну свой белый священный клинок в этот медальон и уничтожу его навсегда, и если смогу вернуть в изменённое будущее, то пусть так и будет.
– И еще, Крис. Передай письмо родственнице алой ведьмы. Надо проделать то же самый трюк на всякий случай.