Риттбергер

   Жизнь теперь череда угрызений совести и походов на занятия по фигурному катанию. Кажется, если бы у Жени не было Кристины – он бы свихнулся.

   Как же ты достал. Всех. Абсолютно.

   Ковалёв сидит на уроке. Слушает шепотки одноклассников, ибо урок химии заставлял всех утомлённо вздыхать и желать поскорее убежать домой под одеяло. Желательно затем уткнуться в подушку и рыдать.

   За окном холодает. Холод всегда отрезвлял, заставлял Женю мыслить здраво, смотреть на мир со стороны, но сейчас происходит какая-то чертовщина. Что-то в этом механизме изменилось. Сломалось. Сейчас холод заставлял думать. Нет, не о чём-то важном, скорее, закапывать в свои невыраженные эмоции, в невыпущенный на волю крик отчаяния, что, кажется он будто сам загоняет себя в клетку из которой совсем скоро будет не найти выхода. Он бьётся о железные прутья, словно слепой шаря в поисках выхода, но он ещё не нашёл его. Он знал, что выход есть, но где.

   Кристина стала что-то замечать. На уроках часто пристально смотрела на него, словно что-то высматривала. Пыталась заговорить столь часто, что всё начинало раздражать. Каждый скрип, шорох наводили на мысли о том, что разломать ближайшую парту или стул казалось не самой плохой идеей.

   - Сходим в кафе? - предложил Женя сразу после окончания урока химии.

   - Серьёзно? - Кристина перестала складывать вещи в портфель, - а мы не опоздаем на каток?

   - Иногда можно, - сухо улыбается Женя, - ну так пойдём?

   - Пошли, - кивает, - ты такой хмурый сегодня...

   Сделай лицо попроще, хватит давить на жалость.

   - Да устал просто, скорее бы каникулы, - накидывает на плечи лямки тяжёлого портфеля, - давай, пошли.

   Путь до кафе прошёл в молчании. Находилось оно не так далеко от школы – с расположением учебного заведения повезло. Вокруг были магазины, забегаловки и кафе.

   Молодые люди зашли в небольшое здание, зал внутри был оформлен в серо-бело-голубых тонах, свободные столики, увы, были только в середине зала. Садясь за четырёхместный столик, они складывают на соседние стулья свои вещи, и ожидают, пока к ним подойдёт официант.

   - Американо, без сахара, пожалуйста. – Проговаривает Женя, ловя на себе взгляд девичьих глаз напротив.

   - Десерт...? – предлагает официант, на что Ковалёв качает головой в отрицание.

   - Глясе и вафли, пожалуйста... - не отрывая взора от друга, говорит Кристина.

   - Какой-нибудь сироп к вафлям? Карамельный, шоколадный, ягодный?

   - Да, шоколадный, спасибо.

   Официант заканчивает записывать и спешно направляется передавать заказ на кухню.

   - Давно ты на диете? – хмурится Крис, чуть подаваясь вперёд.

   - Я не на диете, - пожимает плечами, - просто не голоден.

   - Что происходит, Жень?

   - О чём ты? - Не валяй дурака. Тебе не всегда это идёт. Ты же позвал меня не просто так? Если не поесть – так что?

   - Я просто... - отводит взгляд, - я не знаю.

   Позвал подругу, чтобы поныть, да? Ну и мерзость же...

   - Ты ведь не просто «устал», да? – он видит на лице подруги сочувствие и в горле формируется ком. Слёзы лить не хотелось. Подступила тошнота. От самого себя уже становилось тошно. – Жень?

   - Я не знаю, - признаётся парень, зарываясь пальцами в чуть отросшие волосы, что неизменно завивались в кудри, которые раньше ему очень нравились. Сейчас же... Он не знал. Он перестал понимать, что происходит.

   - Этот мужик тебя изводит... - сочувствующе, - ты ведь не говорил матери, да?

   - Я не хочу её волновать. Это ведь просто мои проблемы с головой.

   - Из-за кого, Жень? – хмурится Кристина, - кажется, из-за какого-то мужика, который даже толком преподавать не умеет?

   - Я...

   Она права? Или... Кристина ошибается?

   Кристина всегда старается подобрать слова. Такие, чтобы всё звучало «правильно»... Она, ведь, просто хочет помочь, но почему так начинает раздражать...

   - Я не знаю. Василий Сергеич... Старается подготовить меня к соревнованиям...

   - Путём вселения в тебя кучу комплексов?

   - Нет, - хмурится вдруг Женя, - он...

   - Он..? – уже с нажимом говорит девушка, наблюдая, как бегают глаза Женьки. Он выглядел потеряно. Казалось, что уйди она куда-то сейчас, как парень пустится в истерику, как потерявшейся в магазине ребёнок. Наблюдать за ним сейчас становилось всё более не возможным. Всего несколько недель назад он вытягивал её из собственных проблем, а сейчас сидел перед ней, словно перегоревшая лампочка.

   Ещё чуть-чуть и эта лампочка может разбиться.

   - Он прав.

   Кристина смотрит на друга с широко открытыми глазами. Почему это звучало так, словно парень признаёт поражение?

   - По поводу чего? Твоего веса? Не смеши меня! Взвесься и пойми, что ты в нормальной форме.

   - Нет, - вновь качает головой, - если мне об этом говорит тренер – он знает, о чём говорит...

   Наверное... Он просто хочет в это верить.

   - А то, что он «новый специалист» - тебе ни о чём не говорит? Твоя прошлая тренер наверняка бы тебе про это бы сказала.

   - Может быть, она не хотела меня смущать...

   - Вряд ли. Тут дело не в смущении. В спорте важен вес, и если тебе про него не говорили, значит, твои параметры в норме.

   Кристина смотрела на друга долгие несколько секунд, затем с некоторым разочарованием отметила, что, кажется, её слова не произвели никакого эффекта на него.

   Подходит официант, расставляет по столу заказы и удаляется. Крис наблюдает, как Женя едва ли не одним глотком осушает чашку горячего кофе и поднимается из-за стола, затем, не сказав и слова, уходит. 

***

   Кристина решает не искать Женю. Раз он ничего не сказал – значит, не хочет её видеть и слышать. Занятие проходит, оставляя после себя тяжёлую и раздражающую усталость, из-за которой хотелось выбросить себя на помойку, как сломанную куклу.

   Бредёт домой, Кристина, так же понуро, как и всегда. В отличие от многих людей в её окружении у неё не было радостного трепета в груди от упоминания слова «дом». Казалось, что даже слово «тюрьма» на слух приятнее.

   В квартире темно и одиноко. Хочется царапать стены, кричать, срывая голос, бить окна, зеркала, в которых она ежедневно видит свое уставшее лицо, когда-то бывшее достаточно красивым. Оно и сейчас оставалось симпатичным, но от постоянной усталости и злости на все вокруг девушка превратилась в усталое нечто.

   Женя. Тот случай на кухне они не обсуждали. Он был в первый раз и оба не знали, как и что делать. Да и обсуждать, собственно, нечего. Она жаловалась на все человеку, что сейчас переживает не ясно какой период жизни. Он загоняет себя в комплексы и разговор в кафе явно показал, что останавливаться в ближайшее время не планирует. От этого становилось паршиво. Неужели, она не заметила этого ещё тогда? Неужели за собственными проблемами она не разглядела опасности для друга?

   Да, конечно. Она не знала, не могла предположить и все в таком роде.

   Оправдания. Она ищет для себя оправдания и от этого хочется отмыться, как от густой грязи стекающей по всему телу. Зловония бьют в голову, заставляя сжимать нос руками и смотреть вперёд. Искать выход. Этот выход казался очевидным, но почему-то необъяснимая робость и волнение словно яд растекаются по крови вот-вот норовя сбить с пути.

   Она со всем разберётся. Пойдёт прямо к Василию и выяснит что за чертовщина происходит. Она не даст этому нерадивому тренеру угробить Женю.

   Свои проблемы она решит. Обязательно решит. Сейчас помощь необходима утопающему в собственных загонах Ковалёву.

   Отец и мать. Оба родителя были и жаловаться сейчас явно не стоило, ведь у того же Женьки осталась только мать. Но только вот надоело. Постоянно молчать, терпеть свою жизнь, словно в надежде пережать. Казалось, что пока она пережидает всё происходящее вокруг – она не заметит, как пойдёт ко дну и в конце концов увидит крышку закрывающегося гроба.

   М-да, и где это видано, что человеку некогда до жути жизнерадостному теперь мысль о смерти лишь навевала мимолётную грусть?

   Рука почему-то тянется к телефону.

Сегодня

Кристина 16:45
Жень, привет. Ты так резко ушёл из кафе... Всё нормально? Может, мне стоит прийти к тебе?

   Парень был в сети несколько часов назад. В целом - как и всегда. То, чтобы он отвечал сразу же было большим везением. Однако пока Кристина лежала на кровати в ожидании... Чёрт знает чего, она не услышала звука уведомления. Ни единого. Полный штиль. 

Кристина 16:59
Жень?

Кристина 17:00
Ответь, как сможешь, ладно?

Кристина 20:14
Женя. Ответь мне, пожалуйста. 

***

   - И кому это ты так поздно написываешь, м? - спрашивает мать, сидя напротив за кухонным столом. Кристина взглянула на неё и привычно-равнодушно отложила гаджет.

   - Лизе. - Отправляет ложку гречки в рот, - а что?

   - Ничего, просто за столом не очень вежливо сидеть в телефоне. Да и Лиза наверняка занята сейчас. У неё соревнования совсем скоро.

   Да что же за спортивные ребята у нас в городе...

   - Но тренировка в восемь вечера... А не слишком ли это? Это же нагрузка на организм колоссальная, так и до больницы не далеко...

   - Лиза справляется, - сухо, словно в укор, - кстати, как твои тренировки? Тренер давно мне не звонила...

   - Занята, наверное, - пожимает плечами, - всё идёт нормально.

   - К слову, что-то она про соревнования молчит. Что тут, что там слышу. А про тебя молчат...

   Женщина одаривает её таким взглядом, от которого невольно появляется чувство тревоги. Крис отводит взгляд в сторону и чувствует холодок, пробежавший вдоль позвоночника.

   - Ковалёв всё ещё сидит с тобой? – хмурится.

   - Нас никого не пересаживали. И...

   - Мне плевать на остальных. Ты не должна сидеть с этим... - она многозначительно замолчала.

   - Мам, - набирает воздух в лёгкие, - почему ты так к нему относишься? Он ведь ничего плохого не делал никогда.

   - Он выезжает на твоих знаниях, - голос угрожающе затих, - конфликтует с Желточенко, хамит мне. Этого достаточно, чтобы моя дочь не сидела с ним и не общалась.

   - А Желточенко - то тут причём? – Кристина смотрит на мать ошарашено.

   Почему её волнует именно Желточенко?

   - Совсем забыла про свою тётку.

   Тётку? Что?

   - М... - девушка смотрит на свою мать в непонимании, - нет... У меня есть тётка? И как давно?

   - Была. Померла несколько лет назад. Желточенко Анна Никифоровна. Моя сестра. Двоюродная.

   - Это получается – он мой родственник?

   - Ну надо полагать так.

   - Но... Почему я раньше об этом не знала?

   - Не знаю. Тебе бы об учёбе думать...

   - Но об учёбе мне мешает думать Желточенко! – восклицает Кристина, - это от него ты узнала о его конфликте с Женькой?! А о нашем с ним конфликте он тебе не рассказал?! Как таскал меня за волосы по коридору школы?! Как звал на свидания, чёрт побери?!

   - Голос не повышай и следи за выражениями! – удар по столу ладонью, - как понять за волосы таскал? – неподдельное беспокойство вдруг стало уловимым в её тоне.

   - Я отказала ему в свидании. Он это воспринял... не очень. Отозвал поговорить, а как я опять ему отказала, потащил меня куда-то за волосы... Я вырвалась, нажаловалась Женьке, а потом... Когда он вызвался меня проводить до катка, мы встретили Желточенко. Они немного... подрались... - Кристина замолчала, всматриваясь в лицо матери. Кажется, появление Жени в этой истории ей не пришлось по нраву.

   - И?

   - И Женьке разбили нос. Дома это увидела его мать и позвонила классному руководителю. Та, вроде, провела беседу с Желточенко и тот больше ко мне не лез...

   - Ну напросился этот... - шипит женщина, - а раньше мне сказать?!

   Кристина дёрнулась в сторону от занесённой для удара руки.

   - Иди отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели.

   Девушка поспешно покидает кухню, как вдруг слышит за спиной: «телефон на стол».

   - Но за что..?

   - Я сказала – телефон на стол! – она смотрит на Кристину своими холодными серыми глазами и девушке ничего не остаётся, кроме как послушно выполнить требование.

   Почему виновата вновь я? Что я сделала? Я лишь... Поделилась проблемами...

   Это неправильно? Так делать не нужно?

   Верно. Жене тоже стало хуже от моих проблем.

   Нужно...

   Найти решение. Кажется... Мне одной под силу их решить, раз они всех так пугают.

   Ну что же. Братец. Держись.