Глава 1. Лея
Я никогда не умела себя преподносить, поэтому люди не знают, какая я на самом деле. Для одних я — высокомерная, эгоистичная стерва. Для других — душа компании. Дома — прилежная, "хорошая девочка". А для самой себя я — никто. Пустое место. Даже дырка от бублика имеет больше смысла — её хотя бы удобно держать.
Но раньше всё было иначе: в детстве мне казалось, что каждый день имеет значение. Сейчас я живу на автопилоте, не понимая, зачем всё это и в чём смысл. Кажется, у меня остались лишь история и воспоминания.
И, как ни странно, мою историю стоит начать не с детства, а с момента, когда меня перевели в другую школу, чтобы я могла закончить 11 класс. Почему я не осталась в прежней? Год назад умерла бабушка — и именно тогда внутри что-то сломалось. Я буквально съехала с катушек, при этом прекрасно понимая, что, например, слать учителей на три весёлые буквы — некорректно. Прогуливать уроки, бесцельно шатаясь по улицам, — тоже. А уж прикладывать ровно ноль усилий к подготовке к экзаменам — свинство с моей стороны. Но ведь папа всё равно за них заплатит, верно?
Всё началось после смерти бабушки. Вокруг меня все вдруг начали жалеть, а учителя стали подсовывать газеты с колонками, в которых скорбели фирмы и компании, долгие годы спонсируемые Новинской Кирой Валерьевной — матерью моего отца. Женщиной, которая сколотила состояние сама и была известна на всю страну даже после смерти.
Последней каплей стал случай, когда одна девочка из класса — моя лучшая подруга с детства — прыснула за моей спиной:
— Ну, Лей, бабку твою не жалко. Она месяц назад моего отца на фабрике сократила. Так ей и надо. Карма существует.
Конечно, это была шутка. Конечно, это я слишком близко всё воспринимаю. Но в тот момент, услышав её слова, я сорвалась. Я потеряла контроль и избила Василису. Сильно. Её увезли на скорой с переломом носа, а меня — к директору, где мой отец краснел перед её родителями. И там же директор поставил ультиматум:
— Дмитрий Александрович, я вас уважаю и соболезную вашей утрате, но это всё, что мы можем сделать. Либо вы забираете её документы, либо мы звоним в полицию. И никакие деньги не помогут. Ладно бы Лея была отличницей... но, сами понимаете, за красивые глазки поблажек не будет.
Вот почему я сегодня в новой школе и в новом классе — чтобы избежать последствий. Чтобы не позорить отца, имя которого и так слишком часто мелькает в заголовках. Когда домработница перебинтовывала мне руку с царапиной от Василисиного канцелярского ножа, я уже представила статью: "Новинский скорбит, а его красавица-дочь оказалась неуравновешенной".
Первый день в новой школе меня пугал. Я пообещала отцу взять себя в руки, вести себя нормально и не добавлять ему проблем. Понимала, что класс уже сформировался, все разбились по группам. У меня не будет времени на социальные игры — это даже хорошо. Я смогу сосредоточиться на учёбе. Не повторять ошибок. Не собирать вокруг себя компании, не тусоваться. И уж точно — не драться.
Отец назвал этот учебный год "даром свыше". Шансом всё начать сначала. Сдать экзамены. И идти дальше.
В розовом костюме-двойке я чувствовала себя максимально не в своей тарелке. Стояла у доски, пока новая классная представляла меня:
— ...Новинская Лея. Прошу любить и жаловать.
Женщина указала рукой на свободное место за предпоследней партой. Я, нервно теребя подол короткой юбки, с опущенной головой поплелась мимо взглядов. Класс был небольшой — 20 человек, теперь 21. Семь парней и остальное — девочки. По разговору между папой и новой классной я поняла, что класс с углублённым английским. А я, каждое лето проводившая за границей и владеющая языком в совершенстве, — значит, тут мне будут рады.
— Привет, — шепнула кудрявая темноволосая девочка. — Я Аня.
Протянула руку с длинными синими ногтями.
— Лея. Приятно познакомиться, — пожала я её руку и слабо улыбнулась.
— У тебя красивые банты, — сказала она. Без подкола — я это почувствовала. Я уверенно подобрала образ, заранее советуясь со стилистом. Хотя... юбка, кажется, вышла чересчур короткой. Она задиралась каждый раз, как я садилась.
— Спасибо, — ответила я, откидывая за плечи светлые кудри одной рукой и другой стараясь незаметно натянуть юбку пониже — сзади ведь сидят парни. — У тебя классный маникюр.
— Пойдёшь со мной за кофе после классного часа? — спросила Аня, не отводя взгляда.
— Да, с радостью, — улыбнулась я.
— Супер, — прошептала она одними губами, достала айфон. — Дай номер, добавлю тебя в беседу класса.
Когда классная закончила монолог и пожелала нам удачи, звонок уже минут как пять как прозвенел. На кофе оставалось немного времени.
В буфете Аня познакомила меня с половиной класса. Девочки облепили меня, и мне было несложно их расположить. Мы обменялись контактами, подписались друг на друга в соцсетях, даже договорились завтра пойти в парк. Каждая сказала что-то вроде:
"Ты такая милая" или "Ты такая жизнерадостная и классная".
И я подумала: Лея, ты — чертов хамелеон. Бабушка бы тобой гордилась.
Первым уроком была биология. Вводное занятие, ничего интересного. Учитель молчал у компьютера, ученики доставали телефоны. Я тоже вытащила айфон.
Новое уведомление.
— Ань, слушай, а кто это? У нас с Машей общий друг — Вадим Стрельников, — прошептала я, кликая на профиль.
— А? Наш одноклассник.
Я провела рукой по волосам, отвела прядь от лица и мельком окинула взглядом весь класс.
— Но его сегодня нет. Он вообще редко бывает. Он вроде как учится, но его как бы и нет. На особом счету, понимаешь?
— Да. У нас в прошлой школе за прогулы строго наказывали.
— Здесь проще. У Вадима обеспеченная семья. Его мама много делает для школы — спонсирует, помогает. Учителя закрывают глаза на его «занятость».
— Хм. И чем он обычно занят?
— Как только увидишь — поймёшь.
Через день я увидела Вадима. "На особом счету" — это, видимо, когда подросток выглядит не как все и ведёт себя соответственно, а ему все сходит с рук. Чёрные рваные джинсы, мятая рубашка, расстёгнутая сверху, рукава закатаны, на руках татуировки, кеды, пирсинг. Лицо — как у Дориана Грея. Чёрные кудри падают на глаза. Айфон последней модели, бренды с головы до ног, и парфюм...
Запах врезался в мозг. Я даже задержала дыхание. Кажется, у меня возникло какое-то новое чувство.
Какой красивый мальчик у них здесь. Папа, спасибо, что выбрал эту школу.
Он вошёл без опоздания. Шёл к своей парте у окна, рассеивая улыбки. Когда подошёл ближе и заметил меня — его улыбка превратилась в ухмылку. Он хмыкнул, поймал мой взгляд, подмигнул — и спокойно сел за нами.
Ничего себе.
Аня тоже это заметила. Я посмотрела на неё, указала глазами на телефон и написала:
Лея: Ты видела?
Аня: К сожалению, да.
Лея: Почему к сожалению?
Лея: Блин, а он симпатичный.
Аня: По нему все девочки сохнут. Даже те, у кого есть парни.
Аня: Но он... непостоянный.
Аня: Сначала влюбляет. Потом использует. И бросает.
Лея: Ну, сексуальности это не отменяет. *смайлик дьяволенка*
Аня: Не ведись. Он — как Венерина мухоловка: заманивает и уничтожает. Морально.
Лея: *смеющиеся смайлики*
Лея: Не переживай. Я в его список не угожу. Он мне не ровня.
Аня: Он всегда так делает. Как только появляется новенькая — сразу добавляет в друзья, пишет, флиртует. Потом — ничего.
Лея: А ты что, тоже была новенькой?
Аня нервно сглотнула. Она старалась выглядеть равнодушной, но я заметила — что-то в ней дрогнуло.
Аня: Да. Но я не его типаж. Так что меня пронесло.
Действительно, Аня, хоть и была тёплой, приветливой, оставляла впечатление хорошего человека — но уж точно не была во вкусе Вадима. Слишком неуверенная. Вечно растрёпанные волосы, никакого макияжа, одежда — мешковатая, как будто на пару размеров больше. И вообще — всегда хорошая. Для всех.
А я-то знала: так нельзя. Нельзя быть удобной. Нужно быть собой. Со своим мнением, со своими шипами.
Усмехнувшись, я смахнула с экрана наш чат и открыла его профиль. В нём — сплошной глянец. Фотографии, видео, посты, какие-то сторис из мест, где ты вряд ли бываешь случайно.
Оказалось, Вадим часто проводит вечера в одной из самых пафосных ресторанных сетей города. Он там — почти как часть интерьера: выступает, играет на гитаре, поёт что-то бархатным голосом под одобрительные взгляды публики. Узнала, что сеть "Дарлинг" — их семейный бизнес. Они каждый год открывают по новому ресторану. Красиво жить не запретишь.
Забавно, но мы с папой почти каждый праздник отмечаем как раз в "Дарлинге". Может, даже увижу его когда-нибудь на сцене — случайно. Хотя... Зачем мне это? Я не до конца понимала. Это желание было не из головы. Это гормоны. Или хуже.
Интересно, как скоро он напишет мне первым.
Я зачем-то решила пощекотать себе нервы — подняла глаза и, будто невзначай, обернулась. Вадим сидел сзади, полушёпотом переговариваясь с Мишей — его лучшим другом, как я поняла по фото. Они были вместе почти на каждом снимке. Остальных парней из класса там не было вообще, как будто остальные — массовка.
И он сразу посмотрел на меня. Мгновенно. Мы встретились взглядами, и мне понадобилось полторы секунды, чтобы этот зрительный контакт оборвать. Я уткнулась в сумку, начав с остервенением искать что-то абсолютно несуществующее. Щёки вспыхнули. Сердце — тоже. Что-то происходило. Что-то, чего я не заказывала.
Я ведь просто хотела убедиться, что он — реальный. Что этот мальчик с обложки действительно сидит сзади. Всё.
Руки дрожали. Я достала тетрадь на кольцах — и, конечно, неаккуратно: линейка вывалилась на пол. Потянулась за ней, но он оказался быстрее. Рядом. Ближе, чем должен.
Наши пальцы соприкоснулись. Моя ладонь — холодная, тонкая. Его — тёплая и в два раза больше. Я замерла.
— Спасибо, — пробормотала еле слышно.
Он молчал. Просто передал мне линейку. Только... не просто. Большой палец скользнул по моей ладони. Почти как будто случайно. Почти.
Что за втф это было сейчас?..
Когда мы с Аней пошли пить кофе, я всё ещё пыталась прийти в себя. В зеркальце — то румянец, то волосы не так, то брови ведут свою личную жизнь. Я прикладывала тыльную сторону ладони к щекам и делала вид, что всё под контролем.
На самом деле — нет.
Я решила не говорить Ане ни слова. Надеялась, что она не заметила той химии, которая, возможно, была только в моей голове. Или в его пальцах.
Я всё ещё помнила, что она говорила. Что Вадим Стрельников — это не тот, в кого стоит влюбляться.
Он — как Венерина мухоловка.
Красивая. Яркая. И закрывается мгновенно.
Оставшиеся уроки я делала вид, что не смотрю на него. Только думала. Много.
Машина нашего водителя стояла на техосмотре, а папа сказал взять такси. Но после дождя на улице пахло по-летнему — свежестью, листьями, асфальтом. Я решила идти пешком. Город будто выдохнул — и я вместе с ним.
Когда я вышла за ворота школы, попрощалась с девочками и услышала где-то сбоку жалобное "мяу". Писклявое, хрупкое. Как голос, который боится, что его не услышат.
— Малыш... — прошептала я и, раздвинув кусты жасмина, увидела его: крошечного, чёрного, с мокрой шерстью и огромными глазами. Едва держался на лапках.
— Я не могу взять тебя с собой... Но я принесу тебе еды. Подождёшь меня?
Но он не захотел ждать. Он пошёл за мной. Ковыляя и пища. Этот комок чёрного пуха.
— Ох, чудо, — я подняла его. Он замурлыкал. Еле слышно, как будто боялся, что громче — нельзя.
Мы вместе зашли в магазин. Я купила двойную мисочку, бутылку воды и маленький пакетик корма. Домой его вести не могла. Папа разрешал всё, кроме животных и моего "неадекватного поведения", как он это называл.
Мы вернулись к кустам. Я поставила миску.
— Вот. На сегодня тебе хватит.
Он ел, как будто боялся, что в следующий раз не будет. Потом пил воду. Потом мурлыкал так, что мне захотелось плакать.
— Завтра я приду снова. Обещаю. Не скучай.
Я поднялась, отряхнула ладони и уже собиралась уходить, но взгляд скользнул по его мокрой шерсти. Если снова пойдёт дождь?
В голову пришла единственная мысль: я достала учебник по биологии, поставила его крышей над миской и укрепила камнями. Вышло убого. Но от души.
Завтра приду с чем-нибудь получше. Заберу и учебник.
Пока шла домой, снова думала о Вадиме. Почему он не написал? Да и что он мог написать? "Привет"? А зачем? Чтобы я растаяла?
Может, и не напишет. И ладно.
Какая, по сути, мне разница?
Я же не муха.
И в сети не угожусь.