Жертвы любви
Заранее извиняюсь за множество ошибок :с
Я учусь переводить <}
Когда любишь искусство, никакие жертвы не кажутся слишком большими. Это предпосылка. Наше повествование приведет нас к соответствующему выводу этой предпосылки и в то же время покажет, что и сама предпосылка - неправильная. Для логики - это новость, а как литературный прием он, возможно, не намного старше, чем великая китайская стена.
Джо Лерреби, пылая страстью к изобразительного искусства, прибыл с равнин Среднего Запада, где растут вековые дубы. В шесть лет он нарисовал картину, на которой изобразил городскую водокачку и известного горожанина, что шел мимо нее. Этот результат - плод творческих усилий, вставили в раму и вывесили в витрине аптеки рядом с початком кукурузы, зерна в котором составляли нечетное число строк. Когда Джо прошло двадцать лет, он завязал широким бантом галстук, сложил свое добро в маленький пакетик и отправился в Нью-Йорк.
Дилия Керузерс жила на Юге в селе среди соснового леса и так многообещающе справлялась с шестью октавами фортепианной клавиатуры, что родственники собрали достаточно денег, чтобы она могла поехать "на Север" и там "завершить музыкальное образование". Они не могли предвидеть, что... но именно об этом мы и расскажем.
Джо и Дилия встретились в студии, где молодежь, изучала живопись и музыку, собиралась, бывало, чтобы поболтать о светотени, о музыке, о Вагнере, творение Рембрандта, картины, обои, Вальдтейфеля, Шопена, Улонга...
Джо и Дилия полюбили друг друга, или влюбились друг в друга - как вам больше нравится,- и вскоре поженились, потому что (смотри выше), когда любишь искусство, никакие жертвы не кажутся слишком большими.
Мистер и миссис Лерреби начали хозяйничать в квартире, которую они наняли. Это была квартира в уединенном месте, утеряна так далеко, как ля диез на самом левом конце клавиатуры. Они были счастливы: исскусство принадлежало им, а они друг другу. И вот мой совет богатым молодым людям: продай все, что имеешь, и деньги раздай бедным... можно швейцару, чтобы познать наслаждение жить в такой квартире со своим исскусством и своей Дилией.
Жильцы таких квартир, разумеется, подпишутся под моим утверждением, что только они действительно счастливы. Если в доме царит счастье, он не может быть тесным. Пусть перевернутая шкаф заменяет вам бильярд, пусть каминная доска правит за трюмо, письменный стол-по спальню, умывальник - за пианино. Пусть хоть все четыре стены, когда им заблагорассудится, сойдутся, чтобы для вас и вашей Дилии осталось немного места. Но если в вашем доме нет счастья, то пусть он будет большой и просторный, чтобы вы могли войти через золотые Ворота, повесить шляпу на мыс Гаттерас, пальто - на мыс Горн и выйти через Лабрадор.
Джо изучал живопись в классе самого большого Меджистера.
Вы, конечно, слышали о нем. Берет он за обучение много, а мало чему учит, вероятно, это и принесло ему славу мастера эффектных контрастов. Дилия училась в Розенштока - вы знаете, какую славу завоевал этот нарушитель спокойствия фортепианных клавиш. Молодые были очень счастливы, пока были деньги. Так оно всегда бывает... но не буду циничним. их цель была определенная и ясная. Джо в ближайшем будущем должен был научиться рисовать такие картины, чтобы за право приобрести их старые джентльмены с жиденькими бакенбардами и толстыми кошельками в его мастерской били друг друга обушками по голове. Дилия же должна была овладеть Музыку, а потом стать такой равнодушной к ней, чтобы, увидев свободные места в партере или в ложах, заболеть горлом и лечить его омарами в личных департаментах, отказываясь выйти на сцену.
Но лучшим, по моему мнению, было именно их жизнь в маленькой квартире: жаркие и продолжительные беседы по вечерам после возвращения из уроков; приятные обеды вдвоем и легкие завтраки; обмен честолюбивыми стремлениями, когда каждое мечтало об успехах второго, о том, чтобы помочь ему и дать вдохновение; и - простите мне мою непосредственность - бутерброды с сыром и маслины в одиннадцать вечера. Однако время шло, и флаг Искусства склонился. Так иногда случается даже тогда, когда знаменосец этого не хочет. Все шло по господи и ничего - к ней, как" вульгарные люди. Не стало денег, чтобы платить за дорогие уроки мистера Меджистера и гера Розенштока. И когда любишь Искусство, никакие жертвы не кажутся слишком большими. И вот Дилия заявила, что она будет давать уроки музыки и этим зарабатывать на пропитание.
Несколько дней она искала учеников. Наконец однажды вечером вернулась домой в приподнятом настроении.
- Джо, милый,- сказала она радостно,- у меня есть ученица. И ты знаешь, они такие замечательные люди. Генерал... генерал А. Б. Пинкни и его дочь. Это на Семьдесят первой улице. Такой роскошный дом, Джо! Ты бы только посмотрел на парадный вход! Византийский стиль - да, пожалуй, ты это называть будешь. А внутри! О Джо, я никогда раньше ничего подобного не видела! Моя ученица - дочь генерала, Клементина. Она мне сразу очень понравилась. Такое хрупкое создание, одетая во все белое, а какие приятные, простые манеры! ей только восемнадцать лет. Я дам три урока в неделю. Ты только подумай, Джо, пять долларов за урок! Это меня вполне устраивает. Если я буду еще двух или трех таких учеников, то смогу снова учиться у гера Розенштока. Ну, милый, не хнюпся и давай хорошо поужинаем!
- Тебе хорошо так говорить, Деле,- сказал Джо, атакуя с ножом и топориком банка консервированного гороха.- А я? Ты думаешь, что я собираюсь витать в сферах чистого искусства, пока ты бегаешь на заработки? Ни в коем случае, клянусь костями Бенвенуто Челлини! Я, пожалуй, смогу продавать газеты или смощение улице и приносить домой несколько долларов.
Дилия подошла и обняла его за шею.
- Джо, милый, какой ты глупенький у меня! Ты должен продолжать свое обучение. Это же не значит, что я бросаю музыку и иду на какую-то другую работу. Когда я веду уроки, я и сама учусь. А за пятнадцать долларов в неделю мы сможем жить так прекрасно, как живут миллионеры. И не думай бросать учебу в Меджистера.
- Ладно,- сказал Джо, доставая голубой салатник в форме ракушки.-Но все-таки очень жаль, что тебе приходится давать уроки. Это не искусство. И все же ты, любимая, просто молодчина.
- Когда любишь Искусство, никакие жертвы не кажутся слишком большими,- произнесла Дилия.
- Меджистер похвалил небо на том этюде, что я рисовал в парке,-сказал Джо.- А Тинкл позволил мне повесить два этюды в его витрине. Может, и повезет продать один, когда его увидит какой-нибудь подходящий идиот с деньгами.
- Я уверена, что повезет,- нежно сказала Дилия.- Ну, а теперь благодарите судьбу за генерала Пинкни этот кусок телятины.
Всю следующую неделю супруги Лерреби кушали рано. Джо увлекся этюдами при утреннем освещении, которые он делал в Центральном парке, и в семь часов Дилия с нежностями, поощрениями и поцелуями провожала его, накормив завтраком. Искусство - требовательная любимая. Джо теперь обычно возвращался домой только вечером в семь часов.
В конце недели Дилия, уставшая, но полная нежной гордости, торжественно положила три банкноты по пять долларов на маленький (восемь на десять дюймов) столик, стоявший посреди гостиной (восемь на десять футов).
Клементина иногда огорчает меня,- сказала она немного устало.- Боюсь, что он мало работает над упражнениями, и мне часто приходится повторять одно и то же по несколько раз. Кроме того, всегда этот белый одежду, он нагоняет на меня скуку. Но генерал Пинкни - замечательный старик! Если бы ты только знал его, Джо. Он вдовец, я тебе, кажется, говорила, иногда заходит, когда мы с Клементиной сидим за роялем, стоит и ерошит свою седую козлиную бородку. "Ну, как дела с шестнадцатым и тридцать вторым?" - всегда спрашивает. Джо, а если бы ты видел панели в их гостиной! А ковровые портьеры! Клементина немного покашливаю. Надеюсь, что она крепче, чем можно судить по ее внешности. Я действительно привязалась к ней: она такая нежная и так хорошо воспитана. Брат генерала Пинкни был когда-то послом в Боливии.
Но вот Джо, словно граф Монте-Кристо, вынул десять долларов, потом еще пять, два и один - четыре настоящие полноценные банкноты и положил их рядом с заработком Дилии.
- Продал акварель с обелиском какому-то мужчине с Пеории,- провозгласил он потрясающую новость.
- Не шути,- воскликнула Дилия.- Неужели из Пеории?!
- Да, да, представь себе. Если бы ты его видела, Деле. Толстый мужчина в шерстяным кашне и с зубочисткой. Он увидел этюд в витрине Тинкла и сначала решил, что это ветряк. Даже заказал мне еще один - маслом, чтобы забрать его с собой: вид Лекуонской товарной станции. А что твои уроки музыки! Ну, конечно, нечто общее с Искусством они имеют.
- Я так рада, что ты и дальше работаешь в своей области,- пылко произнесла Дилия.- Ты непременно добьешься успеха, мой милый. Тридцать три доллара! У нас никогда раньше не было столько денег. Сегодня на ужин у нас будут устрицы.
- И филе-миньон с шампиньонами,- добавил Джо. - А где вилка для маслин?
В следующую субботу вечером Джо пришел первый. Он положил свои восемнадцать долларов на столике в гостиной и что-то смыл с рук - пожалуй, слой черной краски.
Через полчаса вернулась Дилия и Джой. Ее правая рука, обвязана тряпками и бинтами, была похожа на неуклюжий тюк.
- В чем дело? - спросил Джо после обычного обмена нежностями. Дилия засмеялась, но как-то не очень весело.
- Клементина хотела, чтобы я после урока отведала валлийски гренки. Она такая чудачка. В пять часов валлийски гренки! Генерал тоже был там. И ты бы только посмотрел, как он бросился по сковороду, как будто у них нет слуг. Я знаю, что Клементина болеет; она такая нервная. Готовя эти гренки, она нечаянно плеснула горячим растопленным сыром мне на руку. Это был ужасный боль, Джо! Милая девочка так расстроилась! А генерал Пинкни! Джо, этот старик чуть с ума не сошел. Он бросился в подвал и послал кого-то,- кажется, кочегара,- но мазь и все что надо. Теперь уже не очень болит.
- А это что? - спросил Джо, нежно беря ее за руку и дергая за какое-то белое рубище, торчавшие из-под бинта.
- Это что-то мягкое,-сказала Ділія,-на что кладут мазь. О Джо, ты продал еще один этюд? - увидела она деньги на столе.
- Чья продал? - сказал Джо.- Спроси того человека из Пеории. Он забрал сегодня свою товарную станцию и, кажется, думает заказать мне еще один пейзаж в парке и вид на Гудзон. В котором часу ты обожгла руку, Деле?
- Кажется, в пять,- грустно ответила Дилия.- Утюг... то есть сыр, сняли с плиты примерно в это время. Если бы ты посмотрел на генерала Пинкни, Джо, когда...
- Сядь на минутку, Деле,- сказал Джо. Он усадил ее на кушетку, сел рядом и обнял ее за плечи.
- Что ты делала последние две недели, Деле? - спросил. Мгновение она бодрилась, глядя на мужа глазами, полными любви и упрямства, пробормотала что-то невнятное о генерале Пинкни, а затем склонила голову, и вместе с потоком слез у нее вылилась правда.
- Я не могла найти уроки,- призналась она.- И я бы не выдержала, если бы ты бросил свои занятия. Тогда я пошла гладить рубашки в ту большую прачечную, что на Двадцать четвертой улице. Здорово я это придумал про генерала Пинкни и Клементина, как ты думаешь, Джо? А когда сегодня после обеда одна девушка в прачечной обожгла мне руку утюгом, я всю дорогу придумывала эту историю о валлийски гренки. Ты же не сердишься, Джо, правда? Если бы я не нашла работы, ты, может, и не продал бы своих этюдов поэтому мужчине из Пеории.
- Он был не из Пеории,- медленно сказал Джо.
- Ну, это не имеет значения, откуда он. Какой ты сообразительный, Джо, скажи,- нет, сначала поцелуй меня, Джо,- скажи, как это ты заподозрил, что я не даю уроки музыки Клементине?
- Я и не подозревал... до сегодняшнего вечера,- сказал Джо.- И никогда бы не догадался, но сегодня я послал из котельной наверх в прачечную тряпья и мазь для какой-то девушки, которой обожгли руку утюгом. Я уже две недели работаю кочегаром в этой прачечной.
- Так ты не...
- Мой покупатель из Пеории,- сказал Джо,- и твой генерал Пийкни - это только произведения искусства, которое не назовешь ни живописью, ни музыкой.
Оба засмеялись, и Джо сказал:
- Когда любишь Искусство, никакие жертвы не...
Но Дилия не дала Джо закончить, закрыв ему рот рукой.
- Нет,- сказала она.- Просто: когда любишь...