Запертая в его мире
— Нам нужно поговорить. Не сейчас — потом. Но ты ведь тоже понимаешь, да? Он не просто бесится. Он боится. За тебя. И за себя рядом с тобой.
Он мягко выдохнул, словно сдерживая то, что хотел бы сказать ещё.
В любом случае, я ненадолго. Эллисон ждет. Просто хотел убедиться, что ты в порядке.
Он окинул взглядом комнату, его взгляд задержался на доске расследований, где огромными жирными буквами было выведено ее имя. «СИРЕНА».
— Он серьезно взялся за тебя, — тихо сказал Скотт, скорее для себя, чем для нее. — Ладно, я пойду. Будь осторожна.
С этими словами он так же бесшумно, как и появился, выскользнул обратно в окно, оставив Сирену одну с ее колотящимся сердцем.
Она медленно села на край его кровати... и не удержалась — улеглась, натянув на себя плед. Запах его подушки, мягкость простыней, чуть тёплый воздух комнаты — всё это было как наркотик.
Ей не хотелось уходить. Не хотелось возвращаться в реальность, где она враг, подозреваемая, чужая.
В какой-то момент она закрыла глаза. Просто на минутку.
...И не услышала, как щёлкнул замок.
Стайлз.
Звук открывающейся двери резанул по сознанию. Сирена вскочила с кровати, сердце ухнуло куда-то в желудок. На ней всё ещё была его рубашка. Волосы растрёпаны. Лицо — раскрасневшееся от сна.
Она замерла в полушаге от кровати.
В дверях стоял Стайлз. Он выглядел уставшим, с мятой футболкой и рюкзаком, свисавшим с плеча. Но когда он увидел её — стоящую у своей постели, в его рубашке, — его лицо застыло.
Молчание длилось дольше, чем она могла вынести.
— Блин... — выдохнула она, в панике глядя на него. — Мне надо было... хотя бы... переодеться...
Его взгляд стал тёмным, unreadable — то ли он был зол, то ли просто ошеломлён. Но глаза не отпускали её.
— Что ты делала... в моей постели? — спросил он холодно, почти шепотом.
Сирена замерла посреди комнаты, как олень в свете фар. Сердце колотилось где-то в горле, оглушая. Она судорожно попыталась расстегнуть пуговицы на рубашке, чтобы успеть ее снять, но пальцы не слушались, дрожали и соскальзывали.
Слишком поздно.
Его взгляд медленно просканировал картину: Сирена, стоящая посреди его комнаты. Его личного убежища. Ее растрепанные волосы. И самое главное — его красная клетчатая рубашка на ней. Та самая, которую он искал сегодня утром.
На секунду на его лице не отразилось ничего. Пустота. А затем его глаза потемнели, и на смену усталости пришло что-то другое. Холодная, тихая ярость.
— Что, — медленно, разделяя каждое слово, произнес он, — ты делаешь в моей комнате?