Сбой в системе
И тебе это очень не понравится.
Слова повисли в тесном пространстве ванной, тяжелые и окончательные. Стайлз ждал. Ждал слез, признания, очередной порции лжи, крика — чего угодно, что соответствовало бы сценарию. Он был готов к любому ответу, кроме того, который получил.
Сирена, пойманная в ловушку из его рук, смотрела ему в глаза одну долгую, бесконечную секунду. Ее паника никуда не делась, но поверх нее, как странная, нелепая глазурь на торте, легло что-то совершенно иное. Облегчение.
— О, слава богу, — выдохнула она.
В ее голосе не было ни страха, ни сарказма. Только искреннее, неподдельное, абсолютно абсурдное облегчение, будто он только что сообщил ей, что контрольная по химии отменяется.
И прежде чем Стайлз успел обработать эту фразу, она сделала немыслимое. Она пригнулась и, как ребенок, играющий в салки, просто проскользнула под его левой рукой, оказавшись на «свободе» в тесном пространстве ванной комнаты.
Стайлз замер в той же позе, с руками, все еще упирающимися в стену. Он остался в ловушке, которую сам же и построил, но теперь она была пуста. Его мозг отчаянно пытался перезагрузиться, но система выдавала ошибку 404: логика не найдена. Он медленно опустил руки и обернулся.
Сирена уже стояла у двери, деловито дергая за ручку.
— Давай поговорим как нормальные люди, — предложила она таким тоном, будто они последние полчаса не стояли на грани нервного срыва, а просто мило беседовали. — Эм... как открыть эту дверь?
Она снова дернула ручку, которая, разумеется, не поддалась. Замок, запертый изнутри, не собирался так просто сдаваться. Сирена издала тихий, нервный смешок, который прозвучал в оглушительной тишине как выстрел.
— Ихихи... Кажется, мы ее сломали. Или заклинило.
Напряжение, густое и тяжелое, которое можно было резать ножом, лопнуло, как мыльный пузырь. На его месте осталась звенящая, неловкая, сюрреалистическая тишина. Он, Стайлз Стилински, мастер сарказма и психологического давления, стоял в запертой ванной с самой непонятной девушкой во вселенной, которая только что свела на нет всю его тщательно выстроенную сцену допроса, просто пройдя под его рукой и обеспокоившись сломанным замком.
Вся его ярость, все его подозрения, весь его праведный гнев — все это схлынуло, оставив после себя лишь гулкое недоумение. Он посмотрел на нее — на ее раскрасневшееся от смущения и недавнего плача лицо, на то, как она сосредоточенно ковыряет ручку, будто это самая важная проблема в мире.
— Она не сломана, — наконец выдавил он, его голос был хриплым. — Я ее запер.
— А-а-а, — протянула она, отпуская ручку. — Ну да. Логично. Так... ты ее откроешь? А то тут как-то... тесновато для серьезных разговоров. И эхо.
Она посмотрела на него, и в ее глазах больше не было панического ужаса. Был страх, да, но он был смешан с каким-то странным, почти веселым любопытством. Она только что пережила пик его гнева, и, кажется, пришла к выводу, что это не так уж и смертельно.
Стайлз провел рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. Это было невозможно. Она была не просто переменной в его уравнении. Она была сбоем в самой системе. Она не играла по правилам. Она их ломала, даже не осознавая этого.
— Сначала ответы, — сказал он, но его голос уже не звучал так угрожающе. Скорее, уставше. — Почему ты меня поцеловала?
Сирена на секунду закусила губу, отвела взгляд.
— Импульс, — наконец сказала она, глядя на свои ботинки. — Паническая атака. Желание сделать что-то настолько глупое, чтобы реальность перестала казаться такой страшной. Выбирай любой вариант. Все будут правдой.
Он ждал, что она продолжит, но она молчала.
— И это все? — спросил он, не веря своим ушам.
Она подняла на него взгляд.
— А ты хотел услышать признание в вечной любви от девушки, которую знаешь два дня и считаешь потенциальным монстром-убийцей? Стайлз, давай будем реалистами. Ты меня напугал. Я сделала глупость. Бывает. А теперь, пожалуйста, открой дверь. Мне нужно подышать воздухом, в котором нет твоего праведного гнева. Он очень концентрированный.
Она была невыносима. И почему-то... это было так знакомо. Так похоже на его собственные методы защиты — сбивать с толку, доводить до абсурда, прятать страх за стеной слов.
Он вздохнул, чувствуя себя полностью и абсолютно побежденным. Он подошел к двери, одним движением повернул кнопку замка и открыл ее.
— Спасибо, — выдохнула она и тут же выскользнула в его комнату, жадно вдыхая воздух.
Стайлз остался стоять на пороге ванной, глядя ей в спину. В его голове, вытеснив все остальные теории, осталась только одна, самая безумная.
Что, если она не лжет? Что, если она действительно просто клубок паники, импульсов и непредсказуемости?
И эта мысль была страшнее любого монстра. Потому что с монстрами он знал, что делать. А с этим — нет. Абсолютно.